Тишина

Прошла неделя.

Потом — вторая.И всё это время в телефоне Кати всплывали уведомления с его именем.Саша.Сначала — сообщения. Потом — пропущенные звонки. Несколько раз — видеозвонок. А однажды... она увидела его из окна: он просто стоял у подъезда, в капюшоне, будто надеялся, что она спустится.

Катя не спустилась.

Она сидела в своей комнате, в той самой, где они в первый раз разговаривали по душам, смеялись, устраивали «мини-психотерапии» — и молчала. Смотрела в потолок. Или в потолок телефона. Или в потолок собственных мыслей.

Катя, прости. Я идиот.Мне просто не хватило смелости сказать напрямую.Это всё глупо, я это понял.Дай мне шанс объяснить.

Он писал поздно вечером.Она увидела уведомление. И не открыла.

Я скучаю.Каждый день думаю о тебе.Скажи хоть что-нибудь.

Но она ничего не говорила.

Удалять сообщения было больно. Оставлять — бессмысленно.Их переписка... она больше не была перепиской. Просто хранилище слов, в которых всё ещё билось что-то тёплое, но уже недоверчивое.

Катя удалила все их фото. Сначала обложку чата, потом — «Избранное», потом — «Недавние».Пальцы дрожали, как будто в них всё ещё жили прикосновения к его руке. К запястью, которое он так неловко протягивал, когда поднимал её с лавочки.

Она стерла его из «Лучших друзей».И всё равно — каждый вечер проверяла, не выложил ли он что-нибудь.Смотрела сторис. Без звука.

С Аней и Каролиной они ходили по магазинам, смеялись над манекенами, ели фастфуд у реки, обсуждали, кто кому лайкнул фото. И всё же...Он был внутри неё, как заноза: ни вынуть, ни дышать с ней спокойно.

— Может, дашь ему шанс? — Аня задала вопрос осторожно, почти между делом, глядя в витрину.

Катя помолчала.

— А если он снова так? — спросила она. Без интонации, но в голосе было слишком много всего: страх, злость, боль, надежда.

— А если нет? — тихо сказала Аня.Если не попробуешь, не узнаешь...

Катя не ответила.

В ту ночь она снова не спала. Лежала, завернувшись в плед, с телефоном на груди. Экран гас, но пальцы всё равно подсознательно касались иконки с его аватаркой.Не открыла.Не ответила.Просто молчала.

Саша не сдавался.

Через несколько дней Катя нашла у двери небольшой конверт. Без имени. Просто аккуратно вложенный под коврик. Она узнала почерк сразу.Развернула. Там был только один абзац:

Ты говорила, что любишь Арбат в дождь.Я буду там в 19:00.Если не придёшь — пойму.Если придёшь — спасибо.

Она долго смотрела на записку.В глазах стояла влага — не от дождя.Почему именно Арбат? Почему именно дождь? Почему он всё ещё помнит?..

В 18:20 она уже вышла из дома.Медленно шла к метро.Пальцы холодели, дыхание — резкое, как будто предстояло не просто встреча, а экзамен по доверию.

На Арбате шёл тихий, ровный дождь. Зонтики сновали туда-сюда, как разноцветные грибы. Мимо проходили люди с кофе, с музыкой в наушниках, с улыбками. А она шла, будто сквозь плёнку.

Он стоял там.У уличного музыканта, который играл старую кавер-версию "Creep".Саша держал зонт. В одной руке. А в другой — почти смятое письмо.

Он заметил её сразу.

— Я не прошу прощения. — Голос сорвался, как будто репетировал и всё равно провалил. — Я его умоляю.

Она остановилась в шаге от него.

— Мне плевать на план. Он изначально был тупой.Ты — не часть игры. Ты — всё, что не игра.

Катя смотрела на него. Слова были правильные. Даже глаза — правильные. Но сердце... оно не верит на автомате.

— Зачем так было? — голос чуть дрогнул.

Саша опустил взгляд.

— Я боялся. Вот и весь ответ.И пожалел об этом сразу.

Катя кивнула.Потом снова.Зажмурилась.

— У тебя есть три прогулки, чтобы доказать, что ты не дурак.

Он засмеялся сквозь дождь.

— Будет пять. На всякий случай.

Она улыбнулась.Не громко, не широко. Но по-настоящему.