Под покровом ночи

Leaving England - John Murphy 

I. 

Двор замка в Тэгу расцвечен чужеземными штандартами – серебряным драконом на лазури знамени Виресона. Прибытие наследного принца Ким Тэхёна – огромное событие, хотя и не столь громкое, каким оно было бы, будь это визит его отца, короля, по словам послов, довольно редко покидавшего стены своего дворца. В отличие от Маркада, который часто проявлял гостеприимство по отношению к наследнику Виресона из-за достаточно близких семейных связей, Андон редко посещали представители виресонской династии. 

Лиён стоит на ступенях главного входа, облачённая в лучшее из своих немногих платьев – тёмное, напоминающее о трауре, но более роскошно украшенное, чтобы подчеркнуть её незыблемый статус как принцессы, так и будущей королевы Андона. Рядом, но не слишком близко – как того требует протокол, - словно тёмная скала, возвышается Юнги с непроницаемой маской учтивости на лице. Он не знает, чего ожидать от наследника Виресона: поддержки или отказа, – и потому чувствует напряжение. 

Особенно Юнги претит мысль о том, что Виресон и сам имеет планы на Маркад. В конце концов, на данный момент у линии Тэхёна больше законных прав на трон Лиён, нежели чем у династии Андона. Ким – родственник Лиён, а Юнги – всего лишь её муж в необозримом будущем. Особое значение имеет и то, что Тэхён может вполне претендовать и на земли Андона. Конечно, это не столь близкое родство, как у Тэхёна и Лиён, однако, в случае кризиса династий, вполне возможны законные претензии Виресона на андонский трон. 

Именно поэтому персона Тэхёна кажется Юнги гораздо опаснее любого принца или принцессы на политической арене. 

Ворота распахиваются, и въезжает небольшая, но отлично экипированная свита, которую на гнедом коне возглавляет наследник виресонского трона. Ким Тэхён молод, почти красив, а в его чертах проглядывается отдалённое, редкое, почти незаметное сходство с самой Лиён. Его острые, умные глаза и непринуждённая улыбка, казалось, так и говорили, мол, я знаю, что это спектакль, но я хочу посмотреть, как хорошо вы его отыграете. 

Не до конца остановив коня, а просто замедлившись и перекинув левую ногу к правой, он легко соскальзывает с седла и первым делом подходит к Юнги с почтительным, но не раболепным поклоном, как полагает члену королевской семьи, находящемуся в более низком статусе принца. 

– Ваше Величество. Благодарю за гостеприимство. Земли Андона по-прежнему величественны и… внушительны. - В голосе Тэхёна словно прослеживается какой-то намёк. Не совсем очевидный, Юнги даже на мгновение думает, что ему показалось, однако он видит, как Тэхён бегло смотрит на Лиён. 

Принц Тэхён подразумевает Маркад и шанс того, что однажды королевство Лиён будет присоединено к Андону. Конечно, не нужно быть каким-то выдающимся политиком, чтобы понять: оставлять королевство будущей жены на произвол Август Кровавый не захочет. Это довольно очевидное развитие событий, учитывая, что сам Юнги никогда и не скрывал желание сделать маркадские земли своими.   

– Принц Тэхён. Добро пожаловать, – отзывается Август. Его голос звучит гладко, как полированный металл. – Надеюсь, путь был неутомителен. 

Взгляд Тэхёна тем временем окончательно падает на Лиён. Его улыбка становится мягче, менее официальной, в глазах мелькает что-то похожее на искреннюю печаль. 

– Кузина, – говорит он, а после принимает в свою ладонь руку Лиён, оставляя на её костяшках едва ощутимый поцелуй. Жест, позволенный ему по причинам родства и одинакового статуса, хотя многие во дворце Андона не воспринимают Лиён истинной принцессой. Тэхён же своим поведением словно перечёркивает это отношение, отчего жест становится ещё более показательным. – Я принёс соболезнования от всего дома Виресона. Твоя потеря – наша потеря. 

Лиён заставляет себя улыбнуться, хотя и уверена, что этот жест выходит чрезмерно натянутым. Она тронута словами принца, но внутреннее напряжение не позволяет ей выглядеть искренней, как бы сильно ей ни хотелось обратного. 

– Благодарю, кузен, - её слова, в отличие от улыбки, звучат достаточно искренне. И Лиён хочет верить в то, что Тэхён заметил это и не был сбит с толку разницей в её речах и её жестах. 

Но Тэхён видит гораздо больше, чем принцессе хочется: её напряжение, усталый взгляд, собранность, столь непривычную для всегда лёгкой и мягкой Пак Лиён. 

– Ты выглядишь… стойкой, – произносит он наконец. 

– Я должна, – просто отвечает Лиён. 

- Надеюсь, Его Величество хорошо заботится о тебе, - практически заботливо говорит принц, и его тон звучит многозначительно. 

- Король старается дать своей невесте всё, что ей нужно для комфорта. В меру своих возможностей, - как бы невзначай говорит Август, напоминая о своём присутствии. 

Но Тэхён не выглядит смущенным. 

- Я очень рад, Ваше Величество, - вальяжно отвечает принц, используя самую очаровательную улыбку из тех, какими он владеет. – Я крайне обеспокоен состоянием моей милой кузины.  

- У меня есть всё, о чём я только могла мечтать, Тэхён, спасибо за твою заботу, она греет душу.  

Лиён улыбается, стараясь каким-то образом смягчить напряжение, появившееся из-за слов кузена. Но тот лишь дарит ей ответную улыбку, которая в этот раз выглядит натянутой. 

Когда с первыми формальностями было покончено, лёгким кивком головы и предупреждающим взглядом Юнги словно бы даёт Лиён разрешение побеседовать с кузеном наедине. Поэтому, не меняясь в лице, принцесса позволяет себе пригласить Тэхёна в гостевую часть своих покоев. 

- Что он за напыщенный индюк, - фыркает Тэхён без былого напряжения, когда двери в покои Лиён закрываются за их спинами.  

Принц, чувствуя себя как дома, проходит вглубь комнаты, практически заваливаясь на диванчик и вытягивая ноги на низкий столик, на котором стоит вазочка с фруктами. Он расстёгивает пуговицы своего камзола, лениво снимает с головы изящную золотую корону, морщась, когда за драгоценные камни цепляются пряди волос. Лиён с мягкой улыбкой наблюдает за кузеном, чувствуя, как всё его величие осталось за дверями её покоев, а на месте принца остался просто мальчишка, который лазал в королевский сад, чтобы достать ей спелые яблоки. 

Увидев его ещё полчаса назад, Лиён было подумала, что Тэхён сильно изменился, как и подобает королю, но теперь видит: он остался прежним, просто научился прятать истинные чувства за привычной для монархов маской. Близится день, когда он должен стать королём, и Лиён уверена, что Тэхён чувствует сильное напряжение от будущей ответственности, до которой теперь рукой подать. 

Его отец, муж тёти Лиён по отцовской линии, слаб здоровьем и духом, поэтому в Виресоне ещё три года назад началась медленная, на первый взгляд незначительная смена власти: Тэхён получал всё больше власти, постепенно заменяя отца в важных ветвях управления государством. 

- Тэхён, осторожнее, - предупреждает Лиён, опускаясь в кресло напротив него. – У стен здесь есть уши. 

Принц смеётся. 

- А я уже грешным делом подумал, что ты защищаешь честь будущего мужа. Решил, что ты в этих ушастых стенах совсем отчаялась и решила стать защитницей дракона, пожирающего принцесс на завтрак. Не пугай меня так больше, а то я решу взвалить на свои плечи не просто бремя принца, а бремя принца, на досуге спасающего принцесс из лап дракона, и заберу тебя в Виресон. - Подумав, он добавляет: – Как думаешь, дракон будет сильно взбешён? Пар повалит только из ушей или… 

- Тэхён! 

- Да, милая кузина? – Он одаривает её привычной улыбкой, от которой обычно все придворные дамы падали в обморок.   

- Где твои манеры? – вздыхает Лиён. 

- Там же, где и манеры твоего будущего мужа. 

- Справедливости ради, он не… 

- Не твой будущий муж? – перебивает принц. 

- Нет, это верно. 

- Тогда любые иные пояснения для меня не несут смысла. - Тэхён отмахивается, а после вдруг серьёзно смотрит на Лиён. – Он действительно не обижает тебя? Ты не выглядишь счастливой в полной мере. 

Мягкая улыбка медленно меркнет на лице Лиён. Она опускает взгляд на свои руки, сжатые на коленях, и молчит какое-то время. Тэхён тактично молчит, давая сестре время подобрать нужные слова и решить, насколько ей стоит открыться ему.  

Раньше они были достаточно близки, но прошло время, изменились ситуации, принц Виресона и принцесса Маркада выросли, и, кажется, места для прежней близости не осталось. Поэтому Тэхён готов всецело принять решение Лиён не быть с ним откровенной и честной. 

- Я потеряла отца, брата и королевство. Мне сложно быть счастливой, - после долгого молчания говорит Пак. – Но… если опустить некоторые… факты… Король действительно многое делает для меня. И я это ценю. 

- Но он не помог Маркаду, - безапелляционно парирует Тэхён.  

Лиён даже теряется от такой твёрдости его тона. 

- Всё не так просто. Наверное. 

Тэхён качает головой. И принцесса прекрасно понимает его скептичный настрой. Она сама всё ещё не может выбрать: верить королю, утверждающему, что не получал и не отправлял писем, или решить, что это лишь оправдание, чтобы заставить её смягчить свой негативный настрой. Тэхён же об этом банально не знает, хотя что-то подсказывает Лиён, что, даже если бы знал, не поверил бы. 

- А, по-моему, всё очень прозрачно. Он не хотел помочь, вот и не помог.  

- Это уже не имеет значения. Что было, то было. Но король спас меня от более страшной участи. И действительно старается сделать моё нахождение здесь… спокойным, - принцесса говорит медленно, осторожно подбирая каждое слово. – В меру своих сил и возможностей характера.  

- Скорее своей испорченности, - отмахивается Тэхён. 

В этот момент, предварительно постучав, входит служанка с подносом чая. Кузены предусмотрительно замолкают, не собираясь обсуждать ничего важного и того, что могло бы их скомпрометировать. Они молча наблюдают, как девушка расставляет на столике чай и чашки – Тэхён даже опускает ноги на пол, манерно стряхнув с него пыль от своих ног, – иногда переглядываясь. Как в детстве, когда после очередной пакости слушали нравоучения либо отца Лиён, либо отца Тэхёна. 

- Но если король старается ради тебя, то я готов простить ему некоторые недостатки его характера. Если тебе достаточно того, что он делает, - говорит Тэхён, когда служанка уходит. Его тон нарочито великодушен, словно он прощает Августу вообще все злодеяния. – Если же недостаточно… Тебе же не обязательно и до свадьбы жить в его дворце. Виресон будет рад принять тебя, чтобы ты могла спокойно держать траур. Без обязанностей невесты и будущей королевы. 

Лиён на мгновение задумывается. Идея сбежать лишь на секунду кажется хорошей, но после, когда она думает обо всех последствиях, иллюзия спадает. Побег в Виресон, может, и принесёт покой, но не счастье - лишь более серьёзные проблемы. Рано или поздно придётся вернуться и заново привыкать к порядкам Андона, с которыми она уже успела смириться. 

- Я ценю это, но… здесь не ценятся побеги от ответственности. Уеду – придётся начинать всё сначала. Да и… - Она замолкает, не зная, как лучше сформулировать мысль. 

- Маркад легче вернуть с помощью человека, который давно хотел прибрать его к рукам, - заканчивает за неё Тэхён, прекрасно понимая мотивы кузины. – Я не осуждаю, дорогая Лиён. Понимаю - всё на благо Маркада. Я лишь переживаю. Король Август вряд ли хороший претендент на роль твоего мужа. Он грубый, самодур и… слышал, его фаворитка – настоящая змея. 

- Она красива. Это компенсирует характер. Когда женщина красива, ей можно многое простить. 

- Ты у меня тоже не уродина. Король вообще счастливый мужчина, такую невесту-красавицу украл. Я завидую. 

- Я думаю, в его гареме найдутся девушки получше. 

- Но только за тебя он отдал полказны по меркам Виресона. 

- Я счастливица. - Лиён закатывает глаза. 

- Ты самая дорогая женщина в его жизни. Королю нужно быть с тобой осторожнее. Вдруг кто-то решит, что ты гораздо ценнее и предложит тебе что-то, что будет для тебя важнее. 

- Нет ничего важнее Маркада. Король предлагает мне именно его. Так что ему нечего опасаться, - просто говорит Лиён, словно она не признаёт в этот момент, что фактически находится в полном распоряжении короля Андона. 

- Будь осторожна. Если мужчина чувствует слишком много власти над женщиной, он начинает переходить всякие границы. И границы, которые обычно переходят короли, гораздо страшнее. 

Лиён на мгновение замолкает. Она знает, что кузен говорит правду, знает, что ей нужно что-то делать со своим зависимым положением, но не знает, что именно. 

- Что я могу? Он король. А я… Я, по сути, пленница, которой уготована блестящая роль, - вздыхает она, откинув голову на спинку и смотря в потолок. 

Тэхён смеется. Беззлобно, мягко. Так обычно смеются над маленькими детскими шалостями. 

- Лиён, ты женщина, – многозначительно говорит принц. – Мы, мужчины, может быть, и имеем высшую власть, носим королевские регалии, но вы, женщины, сажаете к своим ногам сильных из нас. Из-за женщин начинают войны. Убивают. Отдают полказны идиотам. Представь, как разбогател бы Андон, если бы король не простил Е Вону те огромные долги? А долги были прощены. Ради тебя. 

Лиён качает головой: 

- Ему нужно законное право на Маркад. Моя ценность лишь в этом. Королю важно это, потому что есть ты. Наше кровное родство даёт тебе больше прав на престол. Даже если он завоюет Маркад, без брака со мной твоих прав будет больше.  

- Я не начну войну, ты же знаешь.  

- Ты – нет, но твои предки могут. Ему нужны более устойчивые права на трон, и брак с принцессой – идеальный вариант.  

- Возможно, - кивает Тэхён. – Но это не отменяет того факта, что ты красивая женщина, которая однажды станет его женой. У тебя будет огромный плац для манёвра. Ты представить себе не можешь, что делает с мужчиной ласка и забота красивой женщины. 

- Возможно, - повторяет Лиён за братом. – Но он явно не лишён ласки и заботы красивой женщины. У него гарем. 

- Но там наложницы. Женщины, которые ниже его по статусу. Невольницы. Они будут ласковы с ним, даже если не хотят. А ты – женщина, у которой такая же власть, как у него. Будет однажды. Королевская кровь. Принцесса. Ты можешь выбирать, дарить ему заботу и нежность или нет. - Он улыбается: – Лиён, ты напрашиваешься на комплименты? 

Лиён хмурится, не понимая, а после вдруг тихо смеётся. 

- Нет, нет, конечно, - улыбается она. На её щеках впервые за долгое время появляется румянец. – Я просто… Сомневаюсь, что над таким человеком, как Его Величество, хоть кто-то имеет власть. 

- Заставь его чувствовать себя твоим героем. У нас, мужчин, эго слишком хрупкое. Нам лишь покажи, что мы… не бесполезны для женщины, весь мир к ногам положим. Глядишь, станет твоим цепным псом, завоюет тебе и Пундангон, и Коян, и Виресон. Станешь императрицей, а? – Тэхён весело играет бровями. – Как звучит-то! Императрица Пак Лиён, правительница объединённых земель. Надо бы тебе придумать прозвище. Как насчёт Великой?  

- Мне придётся завоевать все королевства самой, чтобы стать Великой, - усмехается Лиён.  

- Ну, это мы потом придумаем. Во всяком случае как Лиён Красивая ты точно можешь войти в историю. Главное, как можно больше портретов нарисовать. Развесить по всему дворцу. Можно вообще придумать закон, который обязует всех подданых иметь дома твой портрет. 

- Тогда потомки будут думать, что я не была чем-то большим, чем просто красивым лицом. 

- Ты так говоришь, будто этого мало. Если бы я вошёл в летописи и хроники как самый красивый мужчина, я был бы горд. 

Лиён снова смеётся, прикрывая рот ладонью. С Тэхёном всегда так: у него великолепная способность лёгкими, казалось бы, даже не смешными шутками снимать напряжение. Принцесса чувствует, как внутри расползается тепло, которое она давно не чувствовала. 

Тэхён вдруг ставит чашку с чаем на столик, поднимается и, сократив расстояние, приседает перед кузиной на корточки. Он мягко берёт её ладони в свои, поглаживая костяшки большими пальцами. 

- В любом случае, Лиён. Ты не одна. Виресон всегда на твоей стороне. Если тебе нужно золото, попроси. Если тебе нужна армия, попроси. Всё моё, а «моего» у меня много, - твоё. Стоит лишь попросить, и ты получишь это. Даже если захочешь убежать, спрятаться и забыть обо всём. Я всё устрою. 

Лиён смотрит ему в глаза, мягко улыбается. Она знает, что Тэхён не сможет дать ей то, что больше всего ей хочется получить. Но факт того, что он готов дать ей всё, что она могла бы хотеть в ином мире, невероятно греет душу. 

- Спасибо, Тэхён. Я ценю это. Правда. - И Лиён дарит ему искреннюю, столь редкую в этих стенах улыбку. 

- Не благодари, это мелочи, - Тэхён улыбается. – Хотя я надеюсь, что ты вспомнишь, как мечтала выйти замуж только за того, с кем будешь летать на драконе на край света. И мне не придётся смотреть, как ты становишься королевой Андона. 

– Драконы, увы, водятся только в сказках. А реальность… такова, - улыбается принцесса. – Моим мужем станет дракон. Не так плохо ведь? 

Тэхён смотрит на неё долго и пристально. Он видел натянутость её улыбок, не считая последних, подаренных ему наедине, видел игру мускулов на скулах, слишком спокойные, слишком мёртвые глаза. Он видел всё. Он принимает её игру. 

Тэхён и правда готов дать Лиён всё, что она пожелает, но не может дать самого главного, что лишает его всякой возможности помочь. 

– Ну что ж, – вздыхает он наконец. – Я должен верить своей кузине. Но если вдруг брак с драконом станет тебе не по душе… – Он стучит указательным пальцем себе по груди, где под парчой бьётся сердце. – Я здесь. Ненадолго, но здесь. 

II. 

Август стоит у стены, на которой висит карта континента. 

– Ситуация проста. – Голос короля режет тишину, воцарившуюся с того момента, как принц Виресона вошёл в его кабинет. – Моя армия подавила три восстания за последний год, мы год назад закончили войну с Тоннэ, чтобы вернуть последние земли, которые раздал наш общий родственник. 

- Мне ваш дядюшка был очень дальним родственником, - как бы невзначай говорит Тэхён. Он сидит вальяжно, вытянув ноги и сложив руки на груди. Периодически он поглядывает на вторую карту, расположенную на столе. На ней расставлены маленькие фигурки – движения народного ополчения. – В любом случае, я предпочитаю отнекиваться от родства с узурпатором, вашим дорогим дядюшкой. Такие семейные связи плохо помогают сохранять авторитет.  

- Кровь – не вода, Ваше Высочество. Да и степень нашего родства не мешает вашим сторонникам иногда говорить о том, что вы могли бы править и Маркадом, и Андоном, - невозмутимо парирует Август.  

- Ваша сестра очень хорошо работает, не правда ли? Мне кажется, однажды я просто запрещу ей посещать столицу моих земель, - усмехается Тэхён. – Мои союзники… иногда говорят вздор. В отличие от меня, они очень амбициозны. Я великого господства не хочу.  

Король наконец поворачивается. Огонь камина высвечивает шрам на его лице, делая его похожим на трещину в мраморной статуе. 

- Чего тогда вы хотите? 

- Процветания Виресона, - непоколебимо, не думая ни секунды, отвечает Тэхён. И на мгновение всякая вальяжность исчезает из его позы. – И счастья Лиён.  

– Принцесса Лиён будет счастлива, – резко говорит Август. – Под моей защитой. 

– Под вашей защитой, – повторяет Тэхён многозначительно. – Да, я слышал об этой защите. Весь континент слышал. Особенно Маркад. 

Повисает тишина, но король и бровью не ведёт, делая вид, что так и должно быть. 

- Выходит, наши цели схожи. - Август садится в своё кресло, вальяжно сложив руки на подлокотниках.  

Тэхён улыбается. 

- Правда? Вас тоже заботит процветание Виресона? Как это мило с вашей стороны. Или вы уже и на мои земли бросаете свой жадный взгляд? У вас… большие аппетиты.  

- Меня интересует принцесса Лиён. 

- Вы сделали поразительное количество ошибок в названии Маркада, Ваше Величество. А меня Маркад интересует лишь потому, что его процветание сделает мою кузину счастливой. Вас же интересует Маркад, потому что это дополнительные земли. Наши интересы не схожи. 

Август какое-то время молчит. Тэхён несерьёзен, иметь с ним дело – лишняя головная боль. Но он – вернее его армия – нужен Августу, чтобы получить Маркад. 

- Вы знаете ситуацию. Е Вону сидит на землях, которые принадлежат моей будущей жене. И, следовательно, мне. Виресон традиционно поддерживал Маркад. Ваша мать, если мне не изменяет память, была маркадской принцессой. 

– Была, – соглашается Тэхён, и его тон внезапно теряет всю игривость. – И мой дядя, отец Лиён, был убит. И её брат. И тысячи моих дальних родственников, чьих имён я даже не знаю. Убиты они были лишь за поддержку свергнутой династии. Так что да, я в курсе ситуации. 

– Тогда вы понимаете, почему мне нужна поддержка Виресона. – Август подаётся вперёд, его голос становится тише, но от этого не менее убедительным. - Е Вону – стервятник, рвущий Маркад на куски. Если он переварит его, его аппетит лишь возрастёт. Ваши границы, Тэхён, будут следующими. 

– Поэтично, дорогой брат в… пятом поколении? Немного забыл степень нашего родства, – усмехается Тэхён, нарочито используя родственный титул, чтобы подчеркнуть одновременно и дистанцию, и близость. – Гиены, аппетиты… Я слышал, вы больше любите говорить языком стали, а не метафор. 

– Сталь требует топлива. Золота. Людей. У Е Вону есть ресурсы захваченного королевства. У меня – много золота, но истощённые солдаты. Моих ресурсов хватит, чтобы восстановить Маркад, но не хватит, чтобы заполучить его.  У вас – полные арсеналы. И доступ к морской границе Маркада. Вместе мы зажмём гиену в клещи. Маркад будет возвращён. Стабильность - восстановлена. 

– Восстановлена в чью пользу? – Тэхён иронично вскидывает бровь. – В пользу Андона, который получит благодарную марионетку на троне в лице моей кузины, и короля, который имеет полные права на трон соседа из-за брака с Лиён? Или… в пользу Маркада, который снова сможет дышать? 

Вопрос опасный, Тэхён знает это. Однако он также знает, что Август Кровавый не так безумен, чтобы навредить ему и лишиться союзника. Не нужно быть политическим гением, чтобы понять: другого союзника у короля нет. Если Тэхён не согласится на сотрудничество, начинать войну за Маркад будет самоубийством для Андона и его армии. Это будет первый проигрыш в череде виртуозных побед Августа Кровавого.  

А этот мужчина тщеславен. Он никогда не пойдёт на столь безумные и рискованные авантюры. Они будут стоить ему авторитета среди собственных подданых и, возможно, земель, которые он не так давно вернул под своё знамя. 

– В пользу порядка, – отчеканил король. – Порядка, который выгоден нам обоим. Виресон получит гарантии безопасности границ. Сейчас Е Вону как никогда близок к вашим границам. На Андон он не нападёт, а на Виресон… Сами делайте выводы. 

Тэхён громко смеётся, и вся легкость окончательно исчезает из его позы. Он встаёт, подходит к столу с картой, задумчиво смотря на границы. Всё в том, как он держится, буквально кричит о недоверии, которое принц и не собирается скрывать. Он задумчиво проводит по границам своего королевства кончиком указательного пальца. 

- Вы просите не только о помощи. Если я сейчас помогу вам захватить Маркад, я собственноручно дам вам коридор для захвата Виресона. Сейчас вас сдерживают густые леса, пустыня Раху и горные зоны на наших границах. Но, заняв Маркад, вы получаете доступ к границе моих с принцессой Лиён земель. Там нет лесов, нет гор. И получите доступ к флоту. У вас нет хорошего флота: Андон слишком невыгодно расположен для того, чтобы на вас нападали с моря. Заняв Маркад, вы получите великолепный флот. Я должен верить, что флот вам нужен для красоты? Или в то, что вы отправитесь напрямую в Коян, а не к моим портам? Я, может, и создаю впечатление дурака и шута, но я наследник и привык просчитывать все свои союзы. Для меня гораздо выгоднее, чтобы вы никогда не занимали Маркад. 

В словах Тэхёна скрывалась истина, почему Август III вошёл в историю как Кровавый: благодаря великолепию своей сухопутной армии, приносящей ему успех во всех кампаниях, которые он начинал. Ещё пять лет назад он вполне мог завоевать всё королевство Тонне, но выбрал более выгодную тактику: он не брал лишних земель - лишь возвращал разбазаренное его дядей-узурпатором, - но его армия проходила далеко вглубь королевств, что давало ему право и возможность диктовать условия.  

В конце военных кампаний Август Кровавый получал нужные земли и огромные откупы, которые сделали Андон богатейшим королевством. Казна Тоннэ обнищала в десятки раз, Пундангон лишился ключевых земель с добычей ископаемых. 

Сухопутная армия Андона была великолепна. А вот военный флот – никакой. Вся восточная граница Андона была морской. Но акватория, где проходили морские границы, - настоящий божественный дар: мелководье, растянутое на множество миль вперёд, не позволит подойти близко чужому флоту, если вдруг появится безумец, который решит напасть на Андон с моря. Поэтому и собственного морского флота королевство Августа Кровавого не имело. 

Но, завладев Маркадом, Август получит развитый флот и общую акваторию с Виресоном и Каояном. 

- Для вас выгодно, чтобы принцесса Лиён вернулась на трон, только это гарантирует вам неприкосновенность Маркада. Но, увы, Её Высочество не получит единоличную власть в Маркаде. Так что вам стоит подумать наперёд и заключить выгодный для вас и меня союз.  

- А на Виресон вы нападёте, когда восстановите Маркад. Под вашим знаменем будут две армии - моя не выстоит. Или я должен верить, что вы не захотите заполучить моё королевство?  

- Я могу дать вам гарантии, что этого не случится при моём правлении, - твёрдо говорит Август. – Я держу своё слово. 

- Вы продемонстрировали это, когда Е Вону напал на Маркад. Ваша верность собственному слову поражает, - язвительно фыркает принц.  

Август молчит немного дольше. Внешне он не меняется в лице, но Тэхён прекрасно видит тот огонёк, что вспыхивает в глазах короля.  

- Вы хотели счастья принцессе Лиён, - напоминает Август таким тоном, словно ловит Тэхёна на величайшей лжи. 

- Да, я это сказал, - соглашается Тэхён невозмутимо. – Но я не говорил, что буду жертвовать своим королевством ради её блага. Да и Лиён не глупа, чтобы действительно думать, что я поставлю её выше своего народа. Я на самом деле надеюсь, что она как можно скорее устанет от своей игры в спасительницу и примет моё предложение о помощи. Я дам ей кров, слуг и спокойную жизнь. Она ни в чём не будет нуждаться. Доживёт свой век в моих землях, может быть, выйдет замуж, нарожает мне родственников и проживёт счастливую жизнь в живописной провинции Виресона. 

Он говорит убеждённо, не оставляя Августу никакого сомнения: Тэхён действительно надеется, что так и будет. Надеется, что Лиён от всего откажется, сбежит, выберет безопасную жизнь, забудет про свой народ. 

- И в статусе кого она будет доживать свой век? – интересуется король, решив окончательно прояснить то будущее, которое рисует принц кузине. 

- Не знаю. - Тот в ответ только беспечно жмёт плечами. - Может, дарую ей титул баронессы, графини, герцогини. Какой захочет. Хотя, согласитесь, родство с правящей монархией – достаточный статус. Она не будет нуждаться. - Тэхён смотрит на короля иронично. – Вы ведь не думали, что я действительно соглашусь на это? Отправлю свой народ умирать за чужие земли, чтобы через несколько лет мои люди погибли, уже защищаясь от вас? Я думал, вы умнее. 

Никак не ответив принцу, Август задумчиво отходит к окну. Смотрит на сад, сложив руки за спиной, но со стороны кажется, что интересует его явно не ровные дорожки и стриженные кусты.  

Тэхён снова вальяжно разваливается в кресле, вытягивая ноги. Он не говорит ничего, но ждёт ответа, понимая, что разговор ещё не окончен, и зная, что сейчас он в более выигрышной позиции.  

Это же понимает и король. Как и понимает то, что Тэхён пытается получить выгодные условия для своих земель. Ни один здравомыслящий правитель не пойдёт на такой риск, не получив для себя выгоду. Король знает, что сделка будет стоить дорого, непомерно дорого, но цена оправдана: заручившись поддержкой Виресона и заполучив Маркад, он получит гораздо больше, чем потеряет. 

- Ваши условия. 

Август не спрашивает, есть ли что-то, что заставит Тэхёна отступить: он убеждён, что у всего есть своя цена, даже у королевских уступок.  

- С этого и нужно было начинать, Ваше Величество, - довольно улыбается наследник Виресона. – Но у меня нет условий. Нет ничего, что вы могли бы дать мне взамен на мою армию.  

Король резко поворачивается. Его холодный взгляд буквально впивается в принца, и Тэхён знает, что обычно такой взгляд Августа Кровавого не сулит ничего хорошего. Но принц также знает, что ему ничего не будет – он неприкосновенен. 

Знает, что его не тронут. Чувствует своё превосходство, ведь сам Кровавый Король готов пойти ему на уступки, прогнуться под него, под его условия. И видеть, как собеседник готов молнии метать взглядом из-за своего бессилия невероятно приятно. Особенно для человека, который официально не имеет власти короля. У Тэхёна нет официального королевского титула, даже нет статуса регента при больном отце, он просто принц.  

Принц, который отказал Августу Кровавому. Сломал его планы. Это невероятно льстит. 

- Мой отец не согласится ни на что, - невозмутимо добавляет принц. 

- Ваш отец уже давно не принимает участия в управлении королевством. Вы всё ещё не сместили его на престоле лишь потому, что хотите иметь плац для отхода на случай принятия плохих политических решений. Всегда легче обвинить старика, чем признать свой промах, - фыркает Август, возвращаясь к своему месту у стола.  

- Вы раскусили меня, - невозмутимо соглашается Тэхён. 

- Почему тогда не соглашаетесь на сотрудничество? Скажете, что ваш отец заключил плохой союз. Никто не будет винить вас. 

- Потому что мой отец в нынешнем состоянии не смог бы придумать выгодные условия для этого союза. Соглашаться на сделку с вами лишь потому, что моё имя не будет запятнано этим политическим решением, как минимум невыгодно, а как максимум – глупо. Если я придумаю достойные условия, никто не поверит, что решение принимал отец. Соглашусь без выгодных условий для Виресона – через пару лет столкнусь с последствиями, которые сильно ударят по моему королевству. Но, видите ли, Ваше Величество, у меня есть одна странность: я предпочитаю помогать тем, кто помог бы мне в ответ. Не тогда, когда им это выгодно, а когда это нужно мне. Мой дядя нуждался в вас. Вы отвернулись. Теперь вы нуждаетесь во мне и думаете, что я соглашусь? Так не работает. 

– Вы сказали, - добавляет Тэхён после некоторого молчания, - что вас интересует не Маркад, а процветание Лиён. Докажите это. Разорвите помолвку. Отпустите мою кузину. Но мы с вами оба понимаем, что вы не сделаете этого. 

Это звучит как полная глупость. Как то, что Август никогда в здравом уме не сделает. Тэхён знает это. Но он хочет подольше продлить это чувство превосходства, а тема помолвки подходит как нельзя кстати. 

- Не сделаю, - соглашается Август. 

- Тогда не прикрывайтесь её именем. Моя сестра не интересует вас. Вам интересен Маркад, а Лиён – лишь орудие законности. 

- Лиён и есть Маркад, - твёрдо парирует король.  

- Не для меня. Лиён – моя сестра. Моя кровь. А Маркад - тень, которая отравляет её жизнь. Ваша амбициозная цель, из-за которой Лиён оказалась в положении, – он делает паузу, подбирая слова, – которое даже самой изысканной дипломатией не прикроешь. 

– Она станет моей королевой, – голос Августа звенит сталью. – У неё будут трон, власть, защита. 

– Трон, – Тэхён горько усмехается, – в чужой стране. Власть, – он делает ударение на слове, – которой у неё нет и не будет, пока она остаётся пленницей в золотой клетке. Защита... – Смотрит прямо в глаза Августу. – Человека, чья защита не спасла её отца и брата. Всё, что вы предлагаете, не стоит и золотой монеты. Вы играете. С моей кузиной. С её королевством. С её жизнью. А я всего лишь наблюдаю и запоминаю на случай, если однажды ей действительно понадобится помощь. Но уж точно не вам. 

Тэхён поднимается, давая понять, что разговор окончен. Он кланяется – коротко, формально – и выходит прежде, чем получает какой-то ответ со стороны короля, оставляя Августа одного в комнате, где воздух, казалось, всё ещё вибрировал от невыполненных обещаний. 

Взгляд Августа упирается в закрытую за принцем дверь. Его лицо непроницаемо, но пальцы, сжатые в кулаки, побелели от напряжения. 

III. 

Королевская оранжерея стала для Суджин точкой покоя в стенах дворца, который, как ей казалось, никогда не спал. Вернее, не спали здесь интриги и козни. Суджин привыкла к повышенному вниманию к себе, как к фрейлине будущей королевы, и больше всего хотела покоя и тишины. Хотела оказаться в родовом имении, где была похожая оранжерея. Или хотя бы в саду Маркада, в котором она раньше проводила всё свободное время. 

О том, что леди Суджин прячется от повышенного внимания в укромном уголке королевского сада, раньше знали лишь Лиён и Чимин. Здесь же, в андонском дворце, она как на ладони даже в те моменты, когда ей казалось, что она одна. 

Суджин чувствует, что они с Лиён отдаляются. Ей казалось, что общее горе сделает их ближе и их связь станет крепче, в конце концов, единственное, что у них осталось – это они сами друг у друга. Но реальность оказалась иной: принцесса с каждым днём отдалялась всё сильнее и сильнее.  

Было бы не так больно, если бы Суджин видела, что Лиён сближается хоть с кем-то в стенах дворца. Но в реальности маркадская наследница просто уходила в себя, предпочитая одиночество, а не общество своей леди. Суджин больно от того, что Лиён не видит в ней опору и поддержку, которой та раньше была. Суджин хочет поддержать свою принцессу, но та выбирает погибать в одиночестве, без поддержки.  

Суджин стоит у высокой кадки с папоротником, механически проводя пальцем по бархатистой поверхности листа. Она смотрит не на растение, а словно куда-то внутрь себя, и её обычно спокойное лицо отмечено лёгкой усталой печалью. Сегодняшняя попытка вновь вернуть привычную близость с принцессой в очередной раз не увенчалась успехом: Лиён отгородилась, решив практически не разговаривать с Суджин, и все потуги последней врезались в стену молчания. 

Суджин не может сказать, когда это началось, когда появилась эта стена, но она уверена: если так продолжится и дальше, Лиён забудет о ней. У Суджин не останется никого, кому бы она была нужна. Она останется одна в месте, где каждый смотрит на неё свысока. 

Твёрдые и размеренные шаги заставляют её вздрогнуть и выпрямиться. Из-за поворота аллеи показывается генерал Намджун. Его появление здесь кажется таким же случайным, как и её. Суджин тут же приседает в изящном реверансе, её движения полны не только грации, но и напряжения. Этот мужчина пугает её, она не может избавиться от мысли, что за каждым его поступком кроется какой-то смысл. Словно он пытается что-то узнать о ней, что-то выведать, оправдывая свой негласный статус цепного пса короля. 

Ей трудно поверит в то, что его внимание к ней – простая вежливость. Суджин знает, какие слухи ходят о королевском генерале. Если король пугает её своими поступками, то Ким Намджун – своей чуть ли не собачьей верностью. Суджин убеждена, что такой человек, как генерал, никогда не сможет обзавестись семейным гнездышком, поскольку между собой и королем будет выбирать именно второго. 

Однажды Суджин слышала, как кто-то говорил, что Намджун скорее собственноручно отрубит себе голову, чем согласится предать короля.  

На Августа Кровавого совершалось множество покушений, но неизменным оставалось то, что король переживал каждое нападение, а генерал Ким Намджун закрывал его своим телом от каждого наёмника. 

Этого мужчину интересует только благо короля, поэтому в вежливости с его стороны по отношению к себе Суджин видит холодный расчёт. Она убеждена, что генерал преследует какую-то цель.  

Увидев её, Намджун сворачивает на нужную тропинку, немного сбавляя шаг, и, остановившись перед ней, слегка склоняет голову в вежливом, но не холодном поклоне. 

– Леди Суджин. 

– Генерал, – тихо говорит она, слегка кивая, когда он подходит ближе. Надежда на то, что он пройдёт мимо, рассыпается. Генерал теперь стоит на расстоянии вытянутой руки. – Я не думала, что кого-то встречу здесь в этот час. 

– Я проверял посты охраны вокруг периметра, – объясняет Намджун. На мгновение, едва заметно, его брови чуть съезжаются, словно он не понимает, зачем оправдывается. Его взгляд, обычно такой пронзительный и жёсткий на плацу, сейчас кажется просто наблюдательным. Он замечает её напряжение, но никак не комментирует его. – Галерея включена в маршрут. Вы… наслаждаетесь тишиной? 

– Скорее, ищу её, – честно признаётся Суджин, снова глядя на папоротник. – После моего дома андонский дворец… душит. 

Намджун кивает, будто понимая. Но Суджин знает, что понять её он не может: генерал привык к своему королевству, привык к дворцу и его интригам. Да и что-то подсказывает ей, что до последних ему нет ровно никакого дела, пока это не касается безопасности короля. 

– Принцесса адаптируется? – спрашивает Намджун после паузы. Суджин сложно понять, формален этот вопрос или генерала это действительно интересует. Хотя, конечно, если интерес и есть, то исключительно потому, что Лиён – невеста короля.  

– Она старается, – отвечает Суджин, хотя понимает, что это не тот ответ, который нужен генералу. Это простая формальность, а, если Намджуну действительно интересно, ему нужны подробности.  

- Её Высочество смирилась с необходимостью присутствия на юбилейном балу? – невозмутимо спрашивает Намджун, хотя что-то Суджин подсказывает, что он знает ситуацию лучше неё самой. 

- Вполне. 

-  А как к этому относитесь вы? 

- Какое это имеет значение? – Леди жмёт плечами. – Её Высочество – взрослая женщина, она способна сама принимать решения. Да и моё мнение не столь важно в вопросах, касающихся её будущего как королевы. Она лучше знает, что ей нужно. 

Намджун качает головой. 

- Я бы поспорил. В конце концов, легче принимать решения, когда вокруг тебя есть те, кто поддерживает тебя во всём, - невозмутимо говорит генерал, но в его голосе слышна стальная убеждённость, которая не удивляет Суджин. – Вы её самый родной и близкий человек в этих стенах. Ваше присутствие подле принцессы на балу поддержит её. И ваше мнение относительно присутствия на балу может либо убедить принцессу в верности этого решения, либо, наоборот, в ошибочности. Иногда близкие имеют над нами слишком большую власть. 

Суджин горько усмехается, когда убеждается в том, что Намджун интересуется не просто так. Возможно, по наводке короля, возможно, это его личная инициатива, но в любом случае всё это не простая вежливость, а попытка прогнуть Лиён с помощью её леди. 

- Вы ошиблись, Ваша Светлость, - говорит Суджин, чтобы пресечь дальнейшие попытки. – Я не имею влияния на принцессу. Раньше – да, сейчас… - она многозначительно замолкает. – Я не знаю, как Её Высочество относится к балу. Не знаю, хочет ли она видеть меня рядом на балу. Но… - она не решается высказать свою мысль вслух. 

– Но? – тихо подталкивает Намджун.  

– Но мне, пожалуй, не стоит идти, – выдыхает Суджин. – Весь вечер она будет подле Его Величества, выполняя свой долг. А я… Я буду сидеть где-нибудь у колонны, одна. Я никого здесь не знаю. Фрейлины андонских дам смотрят на меня, как на чужую, служанку побежденных. Мне… мне будет не по себе. Лучше останусь в покоях, займусь её нарядами. Не хочу возвращаться в подростковые годы, когда даже в толпе была одна. 

Намджун не смотрит на неё, и Суджин не может понять, о чём он думает. Ей хочется верить, что он не придумывает очередной способ заставить её повлиять на принцессу. 

– Одиночество на людях – худший вид одиночества, – произносит он, кажется, неожиданно даже для себя. Слова звучат глухо. Он молчит, чувствуя, как она глядит на него с недоумением, и разглядывает шипы на стебле розы. Потом поворачивается к ней. – Это неверное решение, леди Суджин. 

Она удивлённо поднимает на него глаза. 

– Простите? Я не уверена, что чувство одиночества – мой выбор. 

– Не идти на бал. Это неверно, – поясняет Намджун. Его голос звучит твёрдо, но без привычной командирской жёсткости. – Вас будут искать. Ваше отсутствие заметят. Истолкуют как слабость вашей госпожи или вашу собственную… нелояльность. Здесь такие вещи замечают. 

Суджин опускает взгляд. Она знает, что он прав. 

– Здесь замечают всё. Как заметят и то, что мы с принцессой не так близки, как в первое время. Я думаю, это навредит сильнее, чем моё отсутствие. И мне будет легче. Не придётся терпеть эти… злорадные взгляды. 

Намджун какое-то время молчит, и Суджин уже думает, что разговор окончен. Но генерал вдруг тянется в сторону, срывая с ближайшего куста роз цветок, держит в руках пару мгновений, словно оценивая и прикидывая, а после протягивает его Суджин с таким невозмутимым видом, что она на мгновение теряется. 

– Вам не придётся терпеть злорадные взгляды, – говорит Намджун. Он делает паузу, будто взвешивает следующие слова, будто они даются ему нелегко. – Если… если вам требуется поддержка, чтобы не чувствовать себя… одиноко у колонны, – выговаривает это чуть скованно, с трудом, – я могу предложить свои услуги в качестве спутника. На время бала. 

Суджин резко поднимает на него взгляд, поражённая. Генерал Намджун, правая рука Кровавого Короля, грозный и недосягаемый, предлагает быть её спутником? Дарит ей розу? Она смотрит на розу в его руках, не решая взять её.  

– Ваша Светлость, я… я не смею отнимать ваше время, - несмело начинает Суджин, не зная, какие последствия может вызвать отказ. - Вы будете заняты… 

– Я буду выполнять свои обязанности по обеспечению безопасности, – перебивает Намджун спокойно, понимая, что Суджин, вероятно, боится того, что может последовать в случае отказа. – Что в том числе подразумевает наблюдение за происходящим. Наличие дамы под рукой не помешает, а, возможно, даже обеспечит лучшую позицию для обзора. В конце концов, я не могу танцевать сам с собой. Кроме того, – добавляет он чуть тише, и в его голосе впервые звучит едва уловимая, сухая усмешка, – моё присутствие рядом, полагаю, охладит пыл тех, кто смотрит на вас как на «служанку побеждённых». У меня есть некоторый опыт в… отпугивании нежелательного внимания. 

Суджин смотрит на него, и лёгкий румянец проступает на её щеках.  

– Вы… очень добры, Ваша Светлость, - говорит она, несмело протягивая руку к розе. Её пальцы дрогнули, прежде чем коснуться цветка. 

– Это не доброта, – отзывается Намджун, снова становясь строгим. Но в его глазах остаётся какая-то странная мягкая тень. – Это стратегия. Одинокий человек уязвим. А вы фрейлина принцессы, даже если говорите, что ваши отношения… странны сейчас. Ваша уязвимость – её слабое место. Следовательно, это слабое место Его Величества. Моя задача – устранять слабые места, - он говорит медленно, словно на ходу анализируя, насколько убедительно звучат его слова. Судя по тому, как он сжимает в кулак руку, в которой держал розу, даже в его собственных глазах это звучит слабо. – Так я могу рассчитывать на ваше присутствие?  

– Да, Ваша Светлость. – Суджин кивает, переступая через свои сомнения, и на её губах появляется маленькая, почти неуловимая улыбка. – Я буду. И… благодарю вас. Искренне. 

Намджун отвечает кивком, коротким и чётким, как военный приказ. 

- Доброй ночи, леди Суджин, - говорит он, немного кланяясь ей. – И не говорите садовнику про сорванную розу. Боюсь, Андон лишится генерала. 

Суджин невольно хихикает, опуская взгляд. 

- Я постараюсь. - Она приседает в реверансе. – Доброй ночи, Ваша Светлость. 

Намджун разворачивается и уходит, оставляя её одну среди растений. Но теперь одиночество это кажется уже не гнетущим, а мирным. И, что куда важнее, у Суджин внезапно появляется ощущение, что в этом враждебном дворце есть хоть один уголок, где её понимают. Пусть даже этот уголок окутан суровой сдержанностью генерала, преследующего свои цели.  

Это не было понимание в прямом смысле. Не была доброта или забота. Это просто робкое ощущение нужности. 

IV. 

В «Блуждающем огне» шумно, как и всегда. Пьяная толпа балагурит, кричит, в воздухе стоит запах дешёвого пойла. В дальнем углу, скрытые тенью, притаились два человека. В любом другом месте они бы привлекли внимание, но точно не во владениях Джексона Вана, куда люди шли, чтобы либо хорошо напиться, не заплатив много, либо остаться незамеченными. 

Один говорит быстро, захлебываясь словами. Нападение на будущую королеву не состоялось, хотя собеседнику это и так было прекрасно известно, а король и его ручной пёс наступают на следы заказчика. Ниточка ведёт только к говорившему, но генерал Ким вышел на след. 

- Почему здесь вы, а не Его Светлость? – недовольно спрашивает первый. 

- Ты считаешь, что мы дураки? Мы же не хотим, чтобы нас раскрыли, - насмешливо парирует второй. 

- Передайте Его Светлости, что меня ищут, — шепчет первый, нервно облизывая губы. —  Джексон сказал, что генерал ищет меня. Я Джексону не доверяю, он расскажет всё, когда ему предложат выгодные условия. Он сдаст меня, он видел, как я встречался с исполнителем. 

Он тараторит от напряжения. Постоянно оглядывается, боясь, что королевские ищейки уже всё пронюхали и вот-вот придут за ним. Его собеседник, напротив, спокоен настолько, что выглядит это практически сюрреалистично.  

- Потому что ты идиот, - фыркает его собеседник, покручивая в руках стакан с дешёвым пойлом. Он не пьёт, просто нужно занять руки. – Кто так ведёт дела? Только те, кому жизнь не дорога. Это надо было додуматься встретиться здесь, под носом у Джексона Вана. Да он что угодно сделает, чтобы выслужиться перед королём. Чтобы ему вернули его наследство. Конечно, Джексон всё видел. И, конечно, он всё расскажет. 

- Тогда почему здесь? Это трактир Вана! На нас выйдут. 

- Не выйдут, - вальяжно говорит второй. – Я покидаю Андон уже сегодня вечером. Джексон, даже если узнает, доложить не сможет. Он умён, но мы умнее. 

- Вы недооцениваете короля. 

- Он много лет не замечал заговоры под носом. Нам нечего там «недооценивать», - фыркает насмешливо. 

- Хорошо, вы покидаете Андон. А я? – голос срывается практически истерично. – Вы мне так и не заплатили! Не дали обещанный безопасный путь к границе! Я просто хочу получить обещанное и исчезнуть. Может, на юг, в Виресон… 

Человек в тени молчит. Его пальцы медленно поглаживают перстень с чёрным камнем. 

- Вы меня слышите? - голос первого дрожит. - Меня ищут. И если меня найдут, я сдам вашего господина. Вы, может, и умнее, как говорите, но король пойдёт по головам, и вы прекрасно знаете это. Мне нужна моя оплата. Прямо сейчас. Мы же договаривались… 

- Договаривались. Ты прав. Мы договаривались. 

Второй наклоняется вперёд, и свет свечи выхватывает его холодные глаза и тонкие жестокие губы. Этого лица его собеседник не знает. Очередной посредник. Один из сотни, с которой он имел дело во время подготовки покушения на принцессу Маркада. Мужчина даже не знает, на кого работает.  

Он соглашался подготовить покушение на будущую королеву, рискуя всем. Но количество золота, которое ему обещали, стоило этого риска. Вернее, так ему казалось до того, как, выполнив свою часть сделки, он не получил оплату. 

- Ты хорошо поработал, Менсу, - продолжает посредник. - Но ты допустил ошибку. Тебя знают. Если Джексон расскажет что-то этой шавке-генералу, тебя не спасут никакие границы. За тобой придут. И ты выдашь всех. Как думаешь, насколько ты оправдал ожидания? И за что мы должны платить тебе? За провал? Ты не довёл покушение до конца, подставил нас и просишь спасти тебя от гнева короля. 

Глаза Менсу бегают, руки начинают дрожать, когда он слышит странную интонацию собеседника. 

- Мне просто нужно исчезнуть! - лицо Менсу бледнеет. Он понимает: слишком поздно. - Меня не найдут, клянусь. Я исчезну…. 

- Именно, - перебивает человек в плаще, и в его голосе слышится лёгкая, почти скучающая усмешка. - Исчезнешь. 

Едва заметное движение рукой, на которое Менсу не успевает даже среагировать, и ему под ребра входит короткий кинжал. Он не успевает закричать, посредник закрывает его рот рукой, прижимая к своему плечу и нанося ещё несколько ударов. Со стороны это выглядит так, словно один пьяница уснул на плече другого. 

Посредник поднимается лишь спустя пару минут, убедившись, что Менсу мёртв. Заботливо отпускает его, укладывая на стол так, словно мужчина просто уснул. Он уходит, натянув капюшон на глаза, чтобы его не узнали. Впрочем, в этом нет смысла: к тому моменту, когда король и его пёс узнают, он будет очень далеко. Там, где его не найдёт ни одна живая душа. 

Цепочка обрывается, оставляя андонского короля ни с чем, а в головах тех, кто планировал это нападение, - знание, что игра продолжается.  

И ставки в ней - жизнь и трон.