3 часть

он не сказал ни слова, когда мы вышли из подъезда.

шли молча, шаг в шаг. ночь опустилась густая, город дышал тяжело и глухо, как будто прятал что-то вместе с ним. асфальт скрипел под подошвами, фонари мигали, словно колебались — освещать ли эту сцену.

я чувствовала, как напряжённо он идёт рядом. в его движениях не было злости — только жёсткость, собранность. будто он держит себя в кулаке. я украдкой посмотрела на него — лицо каменное, ни единого взгляда в мою сторону.

у чёрного bmw он резко щёлкнул ключом, не глядя бросил:

— садись спереди.

я молча кивнула и села. дверь захлопнулась с глухим звуком, резонирующим где-то внутри груди. он сел за руль, не включая зажигание. мотор молчал, как и мы.

руки его лежали на руле, большие, жилистые, чуть побелевшие от напряжения. он смотрел прямо перед собой, не на меня. дыхание у него было тяжёлое, неровное. я чувствовала, как что-то нарастает, и сжалась в сиденье, пытаясь не дышать громко.

— никому, — хрипло выдавил он наконец. — ты меня поняла? никому.

он не повышал голос. но в его словах было такое холодное напряжение, будто от этих букв зависело, сгорю я или выживу.

я сглотнула. голос будто застрял в горле, но всё же кивнула:

— поняла.

он резко повернулся ко мне. глаза у него были острые, цепкие, глубокие.

— точно? — спросил тише, медленнее. — ты всё уяснила, а?

что-то во мне сжалось, сработал какой-то щелчок. я резко выдохнула:

— да. только отвези меня уже домой, хорошо?

он кивнул. сухо. коротко. взгляд снова вперёд. завёл машину, рывок — и мы тронулись.

по дороге он ни разу не повернулся ко мне. я смотрела в окно, видела, как проносятся фонари, дома, лица прохожих.в голове гудело.

я старалась не думать, но мысли били в виски, одна за другой: зачем он так? что это было? как теперь смотреть флоре в глаза? а если он… правда?..

машина остановилась возле моего подъезда.

я уже потянулась к двери, но его голос остановил меня. он повернулся и холодно, почти отчуждённо бросил:

— больше не приходи к нам. никогда.

я застыла, потом медленно кивнула, не поворачивая к нему головы. рука уже на ручке двери, как вдруг он снова подал голос.на этот раз — резче, громче:

— и флоре ничего не ляпни.

я замерла.

а потом, совсем тихо, почти неслышно:

— пока.

я не обернулась. просто вышла и, не оглядываясь, шагнула в подъезд.

дверь за спиной захлопнулась, оставив снаружи холод и его.

в прихожей было темно и глухо, только тикали часы и едва слышно работал холодильник. я захлопнула за собой дверь, быстро сбросила кожаную куртку, неаккуратно бросив её на вешалку. ноги устали — кроссовки скинула прямо у порога, одной ногой надавив на пятку другой.

прошла по коридору, где-то в глубине квартиры горел тусклый свет. кухня.он сидел там.

витя.

он не ел, не пил, просто сидел за столом, повернувшись к окну. спина напряжённая, плечи сжаты. в комнате было душно, пахло чем-то пряным —, наверное, что то ел.

я стояла в дверях, когда он вдруг повернул голову. глаза у него были тёмные, и в них — ни капли тепла.

— с каких пор ты с ним катаешься на машине? —вопрос вылетел, как выстрел. низко, резко. будто ударил.

я вздрогнула.

— это… — я склонила голову, опустила глаза. — само получилось.

он резко встал, стул скрипнул по линолеуму. подошёл ближе.

— само получилось? — повторил он уже громче, злее. — я тебя не понял.

я подняла голову. взгляд у него был тяжёлый, почти злой.а мне… стало холодно.от тона. от его лица. от того, что в груди начинало закипать — раздражение, усталость, какая-то тупая обида.

— он сам предложил, — отрезала я чуть резче, чем хотела. — я что, отказываться должна была?

витя вскрикнул, не сдержавшись:

— а подумать ты не могла, а? ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! с ним? с этим…

я вздрогнула и машинально отпрянула на шаг назад.он осёкся. закрыл лицо ладонями. медленно, устало сел обратно.

на кухне повисла тишина. глухая, тяжёлая.

— прости… — выдохнул он наконец. — просто… ты же знаешь, кто он.

я не ответила. не хотелось.не могла.

развернулась, не глядя на него, вышла из кухни.

комната встретила полумраком и тишиной. я даже не включала свет — в темноте было безопасней.

рухнула на кровать прямо в брюках, в футболке, не раздеваясь. закопалась руками в волосы, натянула их на лицо.

глаза закрылись сами собой. стало чуть легче — будто бы исчезло всё, кроме этой подушки и моего дыхания.

но внутри — что-то жило.

щемящее, тягучее, липкое.

страх.странный.

за что — я не понимала.

или… за кого?

в комнате было темно. я лежала на боку, уставившись в стену, пальцы всё ещё сжимали одеяло, будто бы оно могло спасти от всего, что творилось вокруг. снаружи тишина, только где-то вдалеке мерно тикали часы.

вдруг — тихий стук в дверь.осторожный, будто он не знал, как я отреагирую.

— можно?.. — голос вити. тихий, сдержанный, почти виноватый.

я медленно выдохнула, тяжело. не хотелось никого видеть. но и прогонять его — тоже нет.

— заходи, — ответила я.

дверь скрипнула, зашла полоска света из коридора. витя вошёл. щёлкнул выключатель. лампа мигнула и загорелась, заливая комнату мягким жёлтым светом.

он подошёл медленно, сел на край кровати, и только тогда я заметила, как изменилась его поза — уже не злой, не напряжённый. спокойный. немного уставший.

он посмотрел на меня. прямо в глаза. и в его взгляде было что-то, чего раньше не было — тревога. и забота.

— всё нормально? — спросил он. — петя… ничего тебе не сделал?

я молча покачала головой. а потом резко отмахнулась:

— не маленькая уже. справлюсь сама.

он вздохнул. будто ожидал этот ответ.

— да, ты у нас взрослая, — пробурчал он и покачал головой. — вот только скажи мне, что ты взрослая сделаешь против пети? у которого пистолет в бардачке, у друзей — ножи в карманах, а отец сидел три раза?

я замолчала.слова застряли в горле.

губы сжались в тонкую линию, лоб нахмурился.

я ничего не сказала. потому что… он был прав.

а я это знала.

витя немного посидел, потом выдохнул и мягче сказал:

— чего я, собственно, зашёл-то… это… руслан зайти хотел. за тобой. погулять.

я подняла взгляд.

— когда?

— завтра, — ответил он, вставая с кровати.

— пойду, — тихо сказала я.

он уже почти вышел, когда обернулся:

— он тебе позвонит.

— хорошо, — кивнула я.

дверь прикрылась. я осталась одна.

рука потянулась к тумбочке — там лежал мой старенький белый "самсунг". не новый, но звонить мог. и пара игр была — простых, как змейка и шарики, зато хоть что-то. правда, он вис часто, особенно когда настроение плохое — как будто чувствовал.

я уткнулась лицом в подушку. не потому что хотелось спать. а потому что так было проще. тише. спокойнее.

и тень тревоги всё ещё оставалась где-то внутри.

комната будто выдохла, когда за витей закрылась дверь.тишина.

она навалилась сразу — плотная, тяжёлая, почти липкая.

я осталась одна. и это «одна» не про одиночество, а про то, что можно наконец снять с себя всё: лицо, голос, маску.

я встала. медленно. движения были как у человека, который устал не телом — душой.

сняла с себя одежду, надела домашнюю футболку, старые мягкие шорты. босыми ногами прошлась по холодному полу, зябко передёрнув плечами.

в груди всё ещё стояло странное чувство — не тревога, нет… но что-то близкое. тяжесть какая-то. тень.

я вышла в коридор, свет не включала — так было уютнее. только тусклый свет из кухни мягко тёк по полу.

я шагнула туда.

витя сидел за столом, сгорбившись. перед ним лежала видеокассета.

он не заметил, как я вошла — или сделал вид.

но когда я только приблизилась, он резко отодвинул кассету в сторону. как будто прятал.будто бы я не видела. будто бы не поняла.

я ничего не сказала.наливала себе воды в кружку, прислушиваясь к его дыханию — тяжёлому, сбивчивому.потом молча села рядом. кружка в руке, холод стекла приятно жёг ладони.

тишина.гробовая.

потом я заговорила первой, тихо, спокойно, будто бы просто обсуждала новости:

— ты думаешь… петя в этом причастен?

он поднял на меня взгляд.уставшие глаза. покрасневшие. злые.

не на меня — на мир.он молчал секунду, может две, но всё же кивнул. коротко.

всё стало ясно.

я чуть сжала губы, потом отвела взгляд.время на микроволновке мигало — 02:04.я вздохнула:

— чего не спишь? уже два часа…

он не ответил.

просто тяжело выдохнул.руки лежали на столе, большие, уставшие ладони с видимыми венами.

в этот момент я поняла: он не просто устал. он сгорает.и я вдруг услышала себя — будто бы со стороны, хрипло, тихо, почти шёпотом:

— снова проблемы на работе, да?..

он снова кивнул.и всё. ни одного слова.но мне и не нужно было слов.

я поднялась, поставила кружку в раковину.

посмотрела на него в профиль.взгляд в пол, глаза будто стеклянные.

на прощание, на почти вдохе, едва слышно:

— я тебе помогу.

он не ответил.но я знала, он услышал.

я ушла к себе в комнату.дверь тихо закрылась.

легла. зарылась в подушку.и впервые за несколько дней — уснула.крепко.спокойно.

утро пришло не по моей воле.

громкий, резкий звонок разорвал сон, как лезвие — тонкую ткань.я поморщилась, потерла глаза, зарылась лицом в подушку, но звонок не сдавался.

пришлось потянуться к тумбочке, на ощупь нашла телефон — старенький белый самсунг с царапиной на корпусе.

на экране мигало имя: "руслан".

я приподнялась, нажала кнопку приёма, голос ещё сонный, хрипловатый:

— алло?..

— привет, — весело и как-то даже слишком бодро сказал он, — слушай, я за тобой к четырём зайду. нормально?

— ага, нормально, — я зевнула, закрывая глаза, — я пойду собираться.

— давай, — короткий смешок, — не проспи.

— ага…

нажала «отбой» и положила телефон обратно.

потом посмотрела на часы.12:14.ну, почти пол первого.я зевнула, потянулась — тело приятно ломило от сна, но в голове уже мелькнуло: надо вставать. руслан ждать не будет. да и вообще… не люблю я, когда меня дожидаются.

я поднялась с кровати, босыми ногами пошаркала по комнате, выглянула в коридор.квартира тихая. витин пиджак висел на вешалке — значит, дома его нет. ушёл. наверное, на работу.

я быстро обошла квартиру, проверила ванную, кухню.никого.спокойно.

вернулась в комнату, вытащила из старой сумки, из порванного бокового кармана, аккуратно спрятанную пачку сигарет.«альянс».осталось три штуки.

взяла спички.

открыла окно, приподняв раму ровно настолько, чтобы сквозняк вытягивал дым, но меня с улицы видно не было.осторожно закурила.

тянула дым медленно, глубоко, чувствуя, как лёгкое жжение в груди возвращает мне ясность.мысленно пробежалась по вчерашнему.

по петиному голосу. по кассете.по витиному молчанию.по обещанию помочь.

тяжело выдохнула.затушила, сунула сигареты обратно в сумку, как всегда — между подкладкой и старым замком.так, чтоб витя точно не нашёл.

прошла в душ.горячая вода оживила тело, размыла остатки сна.вышла, обернувшись в полотенце, волосы влажные, прохладные на затылке.открыла холодильник — наспех поела то, что осталось с вечера.

в животе стало тепло.и только тогда пришла мысль — сегодня будет нормальный день.

прошлась к шкафу.

достала любимые чёрные джинсы — сидели идеально, немного обтягивали, но не слишком.надела белую майку — простая, но с вырезом. немного открытая, конечно.взглянула в зеркало.

губы чуть прикусила.в глазах — лукавый блеск.нормально.

достала из вешалки кожаную куртку.

сразу всё стало на свои места.всё в балансе.и вроде бы по-моему, и не слишком вызывающе.

в отражении — я.и я себе понравилась.

в голове щёлкнуло: «всё, готова. пусть только попробует опоздать».

я в который раз глянула на часы.

без пяти четыре.всё вовремя.

я даже хмыкнула в голос — руслан, как швейцар, чётко по графику.

и будто по заказу — стук в дверь.не громкий, не требовательный, скорее… уверенный.

я подошла к двери, медленно, даже чуть потянув момент, проверила в глазок.руслан.конечно, он.

открыла.

он стоял, как обычно, с чуть лукавой, но тёплой улыбкой на лице.

куртка не застёгнута, руки в карманах, волосы чуть растрёпаны.

в глазах — искреннее облегчение, будто боялся, что я передумаю.

— привет, — сказал он негромко.

— привет, — кивнула я, в глазах скользнула лёгкая тень, но я быстро её спрятала за обычным выражением лица.

он наклонился, небрежно, по-дружески, приобнял одной рукой.

от него пахло чем-то знакомым — табак и немного дешёвого лосьона, тот самый, что всегда вызывал ассоциации с детством.

— ты готова? — спросил.

— щас, секунду.

я накинула куртку, запрыгнула в кроссовки, схватила свою маленькую чёрную сумку с комода.

телефон положила внутрь, потом, когда ключ повернулся в замке — сунула туда и его.

— всё, пошли.

мы вышли из подъезда.ветер был прохладный, но не злобный, волосы трепались, как будто кто-то гладил меня по голове.

едва мы спустились с крыльца, как он повернулся ко мне и спросил:

— ну чего, как там с петей?

вопрос прозвучал как-то напряжённо.словно всё утро сдерживал.

я пожала плечами, спокойно, даже чуть холодно, ответила:

— нормально всё. довёз молча, ничего не сказал. сразу уехал.

он выдохнул с такой силой, будто реально с плеч что-то свалилось.в груди что-то кольнуло.переживал всё-таки.

— хорошо, — пробормотал он, глядя себе под ноги, — я думал, хуже будет. поругаетесь опять.

я кивнула, и мы несколько секунд шли молча.ветер толкал в спину, будто торопил.

потом я чуть сбавила шаг, взглянула на него из-под бровей.

— руслан… слушай… мне помощь нужна.

он сразу повернул ко мне голову, лицо серьёзное, внимательное.

— говори.

я вдохнула.словно проглотила ком.внутри всё сжалось, но надо было говорить.

— у вити опять эти его проблемы, — начала тихо, не глядя в глаза, — работа, долги или что-то ещё, я не знаю. но видно, что плохо всё. сам ничего не говорит, но я же вижу. я… ну, я хочу ему помочь. деньгами. хоть как-то.

он остановился.я тоже.ветер шуршал в листьях рядом.

— лика… — его голос стал низким, серьёзным, — не тащи это на себе. это не твоё.

— да кто, если не я? — вскинулась я, в голосе мелькнуло раздражение, почти обида.— он один меня воспитывал, всё для меня делал. я ему должна. я ему… обязана.

он смотрел прямо в глаза.долго.потом покачал головой.

— я не потяну тебя в свои дела, ясно? ты не полезешь туда.даже не думай.

я наклонила голову чуть вбок, прикусила губу.улыбнулась хитро.подмигнула.

— руслан… ну пожалуйста.

он прищурился.всё понял.всё.

— не смотри на меня так.

— как? — наивно.

— вот так, — он ткнул пальцем в воздух между нами, — когда ты делаешь эти свои глаза — у меня мозги плавятся.

я скрестила руки на груди, улыбнулась уже по-настоящему.внутри даже потеплело.чёрт с ним, с петей. хоть кто-то на моей стороне.

— ну… — начал он устало, — хорошо. я помогу. но…

он поднял палец.

— я слушаюсь. — я кивнула сразу. — честно. как шёлковая.

он хмыкнул.

— посмотрим.

и мы пошли дальше.улица впереди вытягивалась в длинную ленту, редкие машины проезжали мимо, в воздухе пахло весной и чем-то… новым.

мы шли по улице, медленно, как будто никто никуда не торопился.по асфальту ещё не до конца высохли лужи от недавнего дождя, воздух был сырой, но свежий.

ветер шевелил край моей куртки, а волосы — тянул за плечо, будто шептал что-то своё, ветерное.

руслан шагал рядом, молча, что-то прокручивал в голове.я это сразу почувствовала — у него всегда лицо становится чуть жёстче, губы напряжены, а глаза — не здесь.

я хотела спросить, но не стала.подождала.

и он заговорил первым.

— слушай… я сразу скажу, чтобы потом не было сюрпризов.

я повернула голову, вскинула брови. он смотрел вперёд, не на меня. значит, серьёзное.

— я занимаюсь делом, которое тебе, может, и не понравится.

внутри что-то напряглось.не от страха — скорее, от того, что мне не нравится, когда меня держат в стороне.все думают, что я такая — хрупкая, впечатлительная, с тонкой душой.а я давно уже закалялась на огне.я знаю, когда стоит испугаться, а когда — просто слушать.

я нахмурилась.

— говори уже. я слушаю.

он кивнул, будто ждал именно этих слов.руки в карманах, плечи чуть опущены.голос ровный, но с лёгкой тяжестью.

— есть контора одна… — начал он. — неофициальная.туда ходим мы с пацанами.нам дают всякое… китайское барахло, ты понимаешь.футболки, часы, наушники, всякую мелочь. а мы потом всё это продаём — в два раза дороже, иногда и больше.так и живём.

я молчала.просто смотрела на него.он говорил спокойно, честно. без пафоса.он не оправдывался.

— это не то, чем я хочу заниматься до конца жизни, — добавил он. — но сейчас это деньги. и нормальные деньги. без драк, без оружия, без крови. просто товар. просто продажа.

он посмотрел на меня.

— тебе это не обязательно. я сказал, потому что ты попросила помощи. а за помощь, ты же понимаешь, платят.

я на секунду отвела взгляд.в груди было туго.как будто внутри всё спорило само с собой.

всё это странно. не моё. не честно, может быть.

но ведь и то, что у вити происходит, честным не назовёшь.

я видела, как он сидел над этой кассетой. как у него тряслись пальцы. как он не спал всю ночь.

перед глазами встал его взгляд.усталый.виноватый.сломленный.

я вспомнила, как тихо сказала ему: я тебе помогу.а значит — теперь отступать нельзя.

я посмотрела на руслана.ровно, спокойно.

— я с тобой.

он приподнял брови.

— ты уверена?

— не совсем. — я усмехнулась, но без радости. — но это не важно.

я шла дальше, он догнал меня через пару шагов.

— значит так, — начал он, — если уж ты в это влезешь, то слушайся меня. без самодеятельности. без импровизации. всё чётко.

— ага, — кивнула я. — ты начальник — я дура.

— и договорились, — усмехнулся он. — ну хоть кто-то это признал.

я тоже улыбнулась, краем губ.но внутри было другое.не про смех.

я знала, что будет тяжело.знала, что это только начало.и с петей мне ещё разбираться.и витя молчит про многое.и с этой чёртовой кассетой — явно не всё просто.

но если это хоть немного облегчит ему жизнь —значит, оно того стоит.

мы шли уже молча, но в шаге руслана чувствовалась лёгкая спешка, как будто он знал, куда идёт, и мысленно уже был там.в какой-то момент он свернул с улицы, и я, едва успев за ним, увидела здание школы.моей школы.и его.

— а это ещё зачем? — я приподняла брови, остановившись. он не обернулся, просто махнул рукой, будто отгонял назойливую муху.

— пойдём, потом скажу.

я фыркнула.

— руслан, я вообще-то не люблю вот это “потом скажу”.скажи сейчас — или я иду домой.

он обернулся, быстро, с полуулыбкой. глаза загорелись чем-то шутливым.

— лика, да не вредничай. это не больно. обещаю, интереснее, чем смотреть в потолок дома.пойдём.

— ты с ума сошёл, в школу тащить меня… — пробурчала я, но всё равно пошла за ним.он знал, как меня переубедить.всегда знал.

эта его лёгкость — дурацкая, раздражающая — но работает.

мы прошли мимо пустой вахты.дворник у входа только кивнул руслану — видимо, знакомый.я прикрыла за собой дверь и с тоской посмотрела на потолки — всё так же пахнет мелом и сыростью.

в коридорах пусто, тихо, свет просачивается через мутные окна.

— куда мы идём? — спросила я снова, уже поднимаясь за ним на второй этаж.— подожди, — бросил он. — ещё чуть-чуть.

— ты не маньяк случайно? — я склонила голову. — ты меня ведёшь в тёмный кабинет, и у тебя в рюкзаке что-то подозрительно тяжёлое…

— не маньяк, а романтик, — усмехнулся он. — почти.

— ну вот романтиков я боюсь больше.

он хмыкнул, открыл знакомую дверь — кабинет истории.я шагнула внутрь — всё так же, как в прошлом году. карта полуспущена, на доске остатки мела. серое небо за окнами.

— руслан, серьёзно, — я остановилась. — ты притащил меня в кабинет истории, чтобы… что?

он подошёл к стене, оглянулся — как будто проверял, не смотрит ли кто. я прищурилась.руслан взял край большого старого плаката, где нарисованы цари и какие-то даты, и ловко его отогнул.

под ним — стена, и в стене дыра.аккуратная, почти незаметная.

— ты что, из кино сбежал? — прошептала я, шагнув ближе.но он не ответил, только молча открыл рюкзак, достал аккуратно сложенную пачку денег.ни слова.ни взгляда.

и засунул эту пачку внутрь.потом прикрыл всё обратно плакатом.

— ты… — я открыла рот. — ты серьёзно?это… твой тайник?в школе? в кабинете истории?

он повернулся ко мне, ухмыльнулся.

— я что говорил? интереснее, чем дома сидеть.

— руслан! — прошипела я. — ты издеваешься? что это было?почему? что за деньги? зачем ты их туда спрятал?

— скажу потом, — он поднял руки, будто сдавался. — обещаю. честно-честно. просто пока рано.

— рано… — я скрестила руки на груди. — а может, мне вообще не надо всё это видеть, а?

— ты сама хотела помощи, — напомнил он. — а теперь хочешь, чтоб я делал всё, как тебе удобно? так не работает, лика.

я прикусила губу. он прав.раз вписалась — значит, надо идти до конца. но всё равно…

— хорошо, — выдохнула я. — я подожду. но ты мне расскажешь. всё. иначе — забудь.

— договорились, — кивнул он. — я тебе всё скажу. всё, что надо.обещаю.

и он вышел из кабинета, будто ничего особенного и не произошло.

а я — вслед за ним, по коридору, вниз по лестнице.шум шагов гулко отдавался от стен.

я оглянулась на дверь кабинета истории, прищурилась.

руслан прячет деньги в школе.я вписываюсь в какую-то сомнительную торговлю.вити снова проблемы.а у пети — тайны, которые только начинают распутываться.

мы вышли на улицу.ветер ударил в лицо, как будто вытягивал из меня остатки вопросов. я скрестила руки на груди и остановилась.

— всё. давай. объясняй.

руслан остановился, но не сразу посмотрел на меня.только через пару секунд.глаза у него были серьёзные.

— позже. я всё скажу, лика.честно. но чуть позже.

я выдохнула.долго, с усталостью.

— ладно. но только потому, что ты — ты.

и мы пошли дальше, по улице.

ближе к вечеру город будто затаился — серое небо опустилось ниже, в окнах начали загораться жёлтые квадратики света, и воздух стал плотнее, как перед дождём.

я почувствовала, что день подходит к концу, и будто по инерции — сама не осознавая, зачем — посмотрела на руслана, и сказала:

— хочешь чаю у нас попить?

он тут же расплылся в улыбке, будто только и ждал этого.

— конечно. ты ж не просто так предлагаешь, а значит — чаёк будет с печеньем. или с секретами. или и с тем, и с другим.

я усмехнулась, закатив глаза.

— иди уже, философ.

мы дошли до дома.лестница, как всегда, скрипела на третьем пролёте, а ключ еле провернулся в замке.зайдя внутрь, я скинула куртку и кроссовки, привычно заглянула в коридор — и напряглась.витя должен был быть дома.уже давно.но его не было.

я машинально прошла в кухню, сделала жест рукой руслану, чтобы проходил, и постаралась не выдать свою тревогу.

— может, он вышел по делам, — прошептала я себе под нос, хотя знала, что витя обычно предупреждает.всегда.

руслан сел за стол, начал рассказывать что-то весёлое, и я постаралась переключиться.налаживала чайник, расставляла кружки, даже достала своё любимое варенье — малиновое, которое хранила на «особые случаи».и вот мы сидели за столом.чай дымился, ложки звенели по стеклу.на какое-то время стало уютно.

— слушай, — сказал руслан, подперев подбородок рукой. — а помнишь, я тебе рассказывал, как петя в детстве пытался на турнике крутиться, и штаны у него слетели?

— господи, — я прыснула, — как можно такое помнить вообще?

— так это же было гениально! он потом ещё стоял на месте, натягивая штаны, и объяснял, что “это была техника из каратэ, просто никто не понял её суть”.

я закашлялась от смеха.

— да, петя и “техника”… он бы и упав в лужу сказал, что это "элемент спецоперации".

— сто процентов, — подхватил руслан. — я уверен, он до сих пор считает, что его уволили не потому что он твердолобый, а потому что "слишком умный для этой системы".

— он вообще-то не тупой, — хмыкнула я, — просто упрямый как осёл.

— ослы на него в суд подадут, — кивнул руслан серьёзно.

мы смеялись, и на минуту мне даже стало тепло.но потом я снова глянула на часы — и всё обрушилось.

витя всё ещё не вернулся.я не слышала, чтобы он стучал ключом в дверь, не было его привычного кашля с порога, не было тяжёлых шагов в коридоре.

— секунду, — сказала я и пошла за телефоном.

набираю номер.гудки не идут.тишина.экран гаснет.

— выключен, — сказала я, вернувшись.

голос вышел глухим.

— его телефон выключен.

— может, батарея села, — спокойно сказал руслан.но я почувствовала, что он тоже чуть напрягся.

я села обратно за стол, уставилась в кружку.пальцы нервно теребили край скатерти.

— он никогда так не делает. он всегда пишет, звонит, предупреждает. даже если ерунда. даже если просто на пять минут задерживается.

— лика, — тихо проговорил руслан. — давай не паниковать. может, реально просто сел телефон. может, он заехал к кому-то. или…

он замолчал.мы оба подумали про одно и то же, но не сказали вслух.я кивнула.

— ты прав. не паниковать.

но внутри всё уже начало закручиваться: тревога в животе, напряжённая шея, даже сердце билось как-то не в такт.я старалась не показывать виду.но чай уже не лез в горло.

время тянулось медленно.на часах было уже почти одиннадцать, когда руслан наконец встал.

— ладно… я пойду.

— да, — сказала я тихо. — спасибо, что зашёл.

— завтра с утра позвоню тебе.

— хорошо.

мы подошли к двери.он обулся, застегнул куртку.я постояла в проёме, держа за ручку двери.

— всё будет нормально, — сказал он, положив руку мне на плечо. — он найдётся.

— я знаю, — кивнула я.улыбнулась.едва-едва.

— до завтра.

— пока, руслан.

он ушёл.я закрыла дверь.откинулась на неё спиной.в прихожей стало особенно тихо.

прошла в зал.села на диван.пальцы машинально сжали подушку.

я ждала.просто сидела и ждала.вити всё не было.

но витя не пришёл домой.не через полчаса.не через час.не через два.

я сидела в зале, сжав колени руками, будто так могла сдержать всё, что поднималось внутри — тревогу, страх, злость, непонимание.телефон молчал, экран оставался холодным и тёмным, как будто и не существовало на свете человека по имени витя.я набирала снова.и снова.и снова.и каждый раз — глухая тишина.

неизвестность — вот что больше всего разъедало изнутри.эта липкая, бесформенная пустота, в которой ты не знаешь: ждать? искать? бояться? надеяться?тишина становилась громче с каждой минутой.казалось, она давила на грудь, на виски, на сердце.в комнате не было ничего, кроме тусклого света, моего дыхания — и этой давящей, мёртвой тишины.

и именно она — тишина и неизвестность — убивали меня.

извиняюсь перед вами за то, что так редко выходят новые главы. у меня сейчас подготовка к экзаменам, но это не единственная причина. я начала писать новую историю, сейчас она в процессе, не знаю когда, но в ближайшее время выйдет первая глава. это будет не фф о каком то сериале, а как настоящая книга, в одной главе будет как минимум 5000 слов, чтобы вам было интересно читать. спасибо за звёздочки и прочтение)