Контакт

Тишина упала на зал внезапно и обманчиво. Она не была настоящей - где-то всё так же глухо гудели мешки, хрипели на матах, скрипели застарелые перекрытия.Двое продолжали свой медленный, гипнотический танец по потному холсту пола. Две тени, отлитые в идеальные боевые позы.- Зачем пришёл? - Голос Крис прозвучал так, что слышал только её соперник. - За публичным унижением охотишься?- Ты позвала - я пришёл. - Парировал Минхо. Его лицо было каменной маской.- Позвала? - Уголок её губ дрогнул в усмешке. - Не припоминаю.

И в ту же секунду, на последнем звуке, мир взорвался движением.Не грубым рваным рывком, а тихим, смертельным выстрелом. Её тело сорвалось с места - левый джеб, быстрый, тут же правый лоу-кик, сокрушительной дугой бьющий по опорной ноге.Удар встретил жёсткий блок. Глухой, костистый стук голень в голень. Минхо отшатнулся, но не упал, лишь перегруппировался. Толпа ответила единым животным рёвом.И прежде чем это рычание стихло, он уже контратаковал. Короткий, сокрушительный хук, рождённый в развороте всего корпуса, пронёсся по воздуху.Но Крис была готова. Её блок был жёстким, предплечье поднялось по кратчайшей траектории, приняв удар на кость. И тут же, не давая опомниться, резкий толчок бёдрами, и колено, мощное и точное, врезалось ему в печень.Воздух с хрипом вырвался из лёгких Минхо. Он согнулся, инстинктивно закрывая уязвимый бок, но это открыло другую цель. Используя импульс от удара коленом, Крис провернулась на подушечке стопы. Её голень, закалённая, описала короткую, сокрушительную дугу. Жёсткий ребро стопы пришлось точно в скулу.

Казалось, не голень ударила голову, а голова на полной скорости врезалась в бетонную балку.

Мир для Минхо потемнел. Белая, обжигающая боль взорвалась в черепе, мгновенно разливаясь кислотой по всему телу. Он не почувствовал падения. Он просто внезапно обнаружил себя лежащим на животе.Толпа взорвалась. Хорхе в стороне невольно зашипел, чувствуя эту боль.В ушах стоял звон. Тело покрылось ледяным потом. Но он заставил себя подняться. Стонал, отталкиваясь трясущимися руками от скользкого пола, но встал. Колени дрожали, по носв струилась тёплая кровь от мясистого удара.- Вот это стойкий мужик! - Хохотал Джо. - Вставай! Давай!

Минхо почти выпрямился, как на его спину обрушился вес. Она придавила стопой между его лопаток, резко. Азиат бессильно, хрипло ахнул, лицом упав в пол. Её шипящий шёпот достиг только его уха;-Ты настолько жалок, что и раунда не продержался.- Брось, Кристина! - Рявкнул Хорхе. - Дай ему шанс!

Она не отвела ледяного взгляда. Лишь через секунду, с презрительной неспешностью, ослабила захват и поднялась, отступив на шаг. Подняла руки, жестом показывая тайм-аут.Толпа застонала от разочарования.

У своего угла Джо наклонился к ней через канаты;- Ты могла добить. Локтем. Или вторым коленом.- Знаю. - Она бросила взгляд на Минхо, который с трудом поднимался на колени, которому помогал только Хорхе. На секунду опекун посмотрел на свою приемную дочь с обсуждением. Её лицо оставалось каменным.

- Жалость? - Спросил Джо.Крис потянула плечо, разминая мышцы;- Скучно.

*

Перед вторым раундом. Минхо сидел прямо на жестком полу ринга, в своем углу. Ноги широко расставлены, будто вбиты в настил. Глаза закрыты. К лицу, на котором уже проступал зловещий лиловый синяк, он прижимал потрескавшийся пакет со льдом, обернутый в грязное полотенце.Рядом, за сеткой, прямо за его ухом стоял Хорхе. Его темные глаза, полные не тревоги даже, а глубокой досады, не отрывались от друга;- Сдавайся, хермано. Я тебя вытащил как смог. - Брюнет под пакетом со льдом лишь коротко, беззвучно хмыкнул. Испанец с силой провел ладонью по своему лицу, смахивая невидимую грязь усталости. - Послушай меня. Зачем тебе это, а?- Зачем? - Повторил он вопрос, не открывая тяжёлых глаз. - Чтобы снять занозу. Которая сидит в боку так давно, что уже срослась с мясом. Её нельзя вытащить аккуратно. Только вырезать. Пусть она будет тем ножом.Слова Минхо пронзили Хорхе не как откровение, а как точный диагноз, поставленный болезни, которую он наблюдал годами. Да. Это была она. Его Кристина. Его несчастная, неукротимая.Темнокожий мужчина замер на секунду. Затем выдохнув, он наклонился ближе;- Ноги.-Что? - Минхо отвел от лица лёд, покосившись на него одним прищуренным глазом.- Ноги. Ты уставился ей в глаза, следишь за плечами, за блоком. Но ты не видишь, куда она уже собирается ударить. Взгляд может врать. Плечи могут дёргаться для финта. Но её ноги... Они никогда не лгут. За секунду до атаки её опорная стопа разворачивается внутрь. Улови его и ты получишь полсекунды, чтобы уйти или контратаковать. Она этого не ждёт. Её стиль это агрессия. Она не привыкла, что её читают.Минхо перевёл взгляд с Хорхе на Крис, которая в дальнем углу, не садясь, высоко поднимала колени, разминая мышцы. Их взгляды на мгновение встретились и парень тут же отвернулся.- Почему-- Раз уж ты решил выжечь эту занозу дотла... Будь по твоему. - Он махнул рукой, оглядев прокопченные стены, ржавые канаты, лица в толпе, жаждущие крови. - А ещё... Может, у тебя получится то, что не получилось ни у кого. Может, ты заставишь её наконец уйти из этого грязного места. - Он замолчал, будто сказал слишком много. Затем по-братски хлопнул Минхо по плечу. - Я верю в тебя, Хермано. - И не дожидаясь ответа, отступил от сетки.

*

Начался второй раунд, гул в зале был сильнее чем в первом. Двое снова в центре. Крис резким движением головы сдула со лба мокрую, кудрявую прядь. Её голубые глаза, холодные, как осколки льда, изучали Минхо с презрением.Минхо, не отводя взгляда, глубоко и шумно выдохнул, И сознательно, против всех инстинктов, перевёл взгляд с её голубых глаз, вниз. На её ноги.Блондинка, приняв это за признак слабости или замешательства, рванула вперёд всем телом. Но она не была дура. Это был не прямолинейный удар. Резкий финт плечом вправо и тут же короткий, хлёсткий джеб левой. Тот успел блокнуться, но отшатнулся, ахнув. Толпа взревела в восторге. Хорхе сжал сетки в кулак, напрягая брови хмуро. Не давая опомниться, она ворвалась в его зону. Бедро мощно толкнулось вперёд, и её колено, как отточенный таран, врезалось ему в живот. Воздух сдавленно, со свистом вырвался из его лёгких. Он согнулся пополам, мир поплыл.И из этой боли, сквозь рёв в ушах, вырвался его собственный, хриплый рык. Используя инерцию своего падения вперёд, он рванулся навстречу ей. Его руки обхватили её за талию в мощный, грубый захват и не пытаясь бить, он всей своей массой повлёк её назад, заставляя отступать, нарушая её безупречную стойку.Она упёрлась забинтованными кулаками в его плечи, пытаясь оттолкнуть, вырваться. Из её горла вырвалось негромкое, злое кряхтение. Её тело напряглось, мускулы играли под мокрой майкой. Она пыталась зацепиться ногами за скользкий пол, но он давил.Резко смениу захват, одной мощной рукой обхватив её за бедро ниже таза, дёрнул её ногу вверх, нарушая центр тяжести.Равновесие, та самая основа её непобедимой стойки, было потеряно. На мгновение в её глазах мелькнуло чистое удивление. И она рухнула на настил ринга с глухим, тяжёлым стуком, который на секунду заглушил даже рёв толпы. Всё стихло. Джо остался с открытым ртом. Тишину нарушали только бойцы чуть дальше и кряхтение и звуки борьбы Криса и Минхо.

Правила, толпа, Джо - всё это исчезло. Осталась только ярость, боль и скользкий пол под спинами.Минхо пытался зайти на удержание, но её колено впивалось ему в бедро, локоть в шею. Она вывернулась, пытаясь захватить его руку на болевой, но он вырвался, прижав её плечо к полу всем весом. Дыхание хрипело, рёбра скрипели под давлением, пальцы скользили по мокрой коже. Это была не красивая борьба. Это был грязный, изматывающий бой за доминирование, где каждый пытался задавить другого не силой удара, а тяжестью своего тела и волей.В какой-то момент, в клубке конечностей, ему удалось перевернуть её и придавить к полу. Он оказался сверху, его колени зажали её бёдра. Она извивалась под ним, как угорь, но на мгновение была обездвижена. Его правый кулак, тяжёлый как гиря, занёсся, которое должно было опуститься прямо в её прекрасное, надменное, кукольное лицо.Крис, широко распахнув глаза, инстинктивно подняла руки в крест, создав последний барьер.

И...

Ничего не произошло.Удар не последовал.Воздух в зале вытянуло, как из воздушного шара. Звонкая, оглушительная тишина обрушилась на них.Крис медленно опустила руки. Она тяжело, с присвистом дышала, глядя на него снизу вверх своими голубыми глазами, в которых больше не было злорадства. Её грудь, обтянутая мокрой тканью, резко и быстро вздымалась под его тяжестью. Её лицо было красным от напряжения, волосы растрёпаны и прилипли к вискам.

И он опустил кулак. Просто разжал пальцы и убрал руку.Медленно, с тихим стоном, он поднялся с неё, откатился в сторону и встал на ноги;- Всё. Достаточно. - Его голос был хриплым, но чётким. Он выпрямил спину, игнорируя протестующую боль в рёбрах. - И.. Я не принимаю приз. - Не оглядываясь, поволокся спуститься с ринга.Зал замер в ошеломлённом молчании. Даже Джо, сжимавший сетку так, что пальцы побелели, не мог вымолвить слова. Такого здесь ещё не видели.- Стой! - Хриплый, срывающийся крик разорвал тишину. Крис, тяжело дыша, резко поднялась на ноги. - Это не конец! Есть третий раунд по правилам! - Но Азиат уже спрыгнул с ринга и пошёл к выходу. - Вернись! - Её крик был уже почти отчаянным. Она сделала резкий шаг к краю ринга, как будто собираясь прыгнуть и догнать его.Но крепкая рука Джо легла ей на плечо, останавливая. Он молча покачал головой, и в его глазах читалось нечто сложное. - Не надо. Он только что выиграл не так, как ты понимаешь победу.

*

Ночь окутала Шершней стремительно и бесшумно, словно чёрная бархатная мантия, ещё раз доказывая, как неумолимо и быстро течёт время.Где-то на склоне, в старой заброшенной караульной вышке, царила своя вселенная. Отсюда, как на ладони, открывался вид на район, утопающий в россыпи ночных огоньков.Здесь, на прохладном полу вышки, сидели двое. Тереза устроилась между расставленных ног Томаса, прислонившись спиной к его груди. Его пальцы, на удивление ловкие и нежные, медленно заплетали её распущенные волосы в ажурную косу, паралельно рассказывая о своём. Он расчёсывал пряди пальцами, нежно распутывая малейшие узелки. Голубоглазка слышала тихое шуршание прядей, сплетающихся в ажурный узор.От него пахло тёплым, чуть горьковатым ароматом обгорелых дров и чем-то неуловимо родным - запахом дома. Здесь не нужно было никуда бежать, ничего бояться или доказывать. Можно было просто быть.

- Вообщем-то... - Тихо выдохнул Томас, не прекращая своих действий, - Вот так. Дамир хороший парень.- Ты видишься с ним и его командой больше, чем с кем-либо. - Хмыкнула Тереза, ощущая, как от его низкого голоса по спине пробегает приятная вибрация.- Ревнуешь? - Ухмыльнулся тот, дыша ей в ухо, приблизившись. - А то. - Тон был с преувеличенным сарказмом, скрывая бурю ощущений от его близости. Их лёгкий, понимающий смех растворился в ночи, уступив место тишине. Ту самую тишину, что где-то вдалеке нарушал лишь стрекот сверчка.- Поскорее бы найти выход... - Прошептала она уже серьёзно, и в её голосе зазвучала усталая тоска. Томас в ответ лишь сжал губы. Его пальцы, тёплые и уверенные, на мгновение замерли в её волосах, а затем с новой нежностью продолжили своё дело. - Нельзя что бы.. Что бы все эти смерти были напрасно. - Тихо продолжила Голубоглазая. Иногда она задумывалась, как некоторые тут, смогли так легко всё это отпустить. Но не Томас. Который потащил всех за собой, и погубил многих. Пальцы в её волосах замерли на секунду. Внутри кольнуло, холодно и чётко.Брюнет тяжело выдохнул, выдох получился сдавленным, почти стонущим. И, не думая обхватил её сзади, прижался лицом к её плечу, изгибу шеи. Вдохнул её запах.И тогда по ней пробежала волна, мягкое, глубокое тепло, разлившееся из точки соприкосновения. В груди что-то ёмко и сладко сжалось. Его губы были сухими и тёплыми, а её кожа под ними будто проснулась, зажила отдельной, тихой жизнью, отмечая каждую микроскопическую неровность его прикосновения.Она почувствовала, как мурашки рассыпались веером по плечу и ключице. Её собственное дыхание замедлилось, стало глубже. В воздухе между ними повисла тишина, густая и звонкая, в которой бились два сердца - его, прижатое к её спине, и её, стучащее так спокойно и защищённо, как никогда. Тереза мягко накрыла его руки своими, её ладони были тёплым убежищем.

Тишина между ними стала густой, пропитанной невысказанным. И тогда она заговорила, голосом тихим;- Знаешь... Наверное, мне нельзя этого говорить, но Кэт... Она всегда спрашивает о тебе. - Тело Томаса за её спиной на миг окаменело, даже не дыша. Затем снова задвигалась грудь, глухо и тяжело. Он не ответил, давая ей продолжить. - Спрашивает, всё ли хорошо, не перетрудился ли... - Тереза говорила осторожно, подбирая слова. - Как бы она тебя не избегала, как бы ни сердилась... Она дорожит тобой, Томас. Но что-то внутри... Что-то не даёт ей переступить через саму себя и наконец подойти. - Её слова били прямо под дых, туда, где копилась старая, глухая боль. Он сжал её сильнее, так сильно, что ей на мгновение перехватило дыхание, но она не сопротивлялась. Тереза слегка повернула голову, чувствуя мягкие волосы на его макушке у своей щеки. - Мне кажется вам просто нужно поговорить. По-настоящему.- Я не могу. - Вырвалось у него, сдавленный шёпот прямо ей в шею. Слова прошлись по её коже низкой вибрацией, от которой внутри всё ёмко сжалось.- Что не можешь? - Она спросила ещё тише, почти губами коснувшись его виска.Но Томас не ответил. Не мог. Не мог выговорить, что внутри сидит чёрный, липкий ком стыда. Что он считает себя недостойным. Ведь последние брошенные ему в лицо слова Кэтрин были чистой правдой. Он пытается быть братом-щитом, заслонить её от всего плохого в этом мире, но ни разу не спросил, нужно ли ей это заграждение. А когда они были детьми, тонущими в П.О.Р.О.К.е, он и вовсе не замечал, в какую бездонную апатию она погружалась прямо у него на глазах.И этот груз был тяжелее любых ударов. От этого не было защиты.

*

POV Ньют:

Горячие капли секли кожу. Я стоял в душевой кабинке, ладонью и лбом прижавшись к прохладной плитке. Пар висел густым туманом, заволакивая мир, как желание забыться.Всё тело ныло от усталости, но внутри горело. В ушах стоял её смех, нежный.Сжал веки, но образы не уходили. Их счастливые лица, общая шутка, от которой я был отрезан.

Но... Даже этот факт не испортил мне день, если честно.Мы с Кэтрин разговаривали. По-настоящему. Не обменивались короткими, осторожными фразами, не ходили по краю пропасти из невысказанного, а просто... Говорили, смеялись. И между этими глупостями, между смехом... Я почувствовал ту самую связь. От неё. А то, что она пришла в норму... Чёрт. Слов недостаточно. Видеть, как тусклые, потухшие за последние месяцы глаза снова учатся ловить свет. Как плечи, привыкшие нести невидимую тяжесть, наконец расправляются. Как в её улыбке больше нет той горькой, застарелой трещины... Это не просто сделало мой день.Это переписало его.Наверное, я думал о ней весь день. Не тревожными, щемящими мыслями, а... тёплыми. Как о солнце, которое неожиданно выглянуло после долгой зимы и заставило забыть, что на улице ещё холодно.Это странно? Наверное.

Мои мысли текли плавно, как струи горячей воды по спине. От чистой радости за её светящиеся глаза, к тому, как эти самые глаза, сузившись от смеха, подчёркивали лукавые щечки. От глухого облегчения, что она снова дышит полной грудью, легко и свободно. К тому, как эта самая грудь, высокая и, должно быть, наверное упругая, ритмично вздымалась под тонкой тканью майки. Стоп. Что?Моё собственное дыхание на миг замерло. Я провёл мокрой ладонью по лицу, сгоняя воду и пытаясь стереть навязчивые картинки. Бесполезно. Вода лишь усиливала тактильность воспоминаний. Пальцы машинально вцепились в мокрые пряди волос на затылке, сжимая их, будто пытаясь через физическую боль вернуть контроль над сознанием.Но образы не стирались. Наоборот, они нагревались от внутреннего жара, становясь ярче, детальнее. Мой мир сузился до гула воды и картинок под веками. Её ослепительная улыбка. И голос, который мой собственный разум вложил ей в уста: «Ты всё ещё тащишься по мне?»Я бы ответил "да, ещё как". Я сглотнул. Пытаясь взять себя в руки, с силой провернул кран, переведя воду на ледяную. Резкий холод обжёг кожу, но было поздно. Тело уже взбунтовалось, яростно и очевидно. Я стоял с этим стыдным, твёрдым доказательством внизу.А её руки... Мягкие, светлые ручонки, в моих мыслях они оживали иначе. Как бы они ползли по моей груди, лениво и любопытно.. Дальше вниз... И ещё, и...

Мой рот открылся в беззвучном стоне. Я открыл глаза, посмотрел вниз, и тут же захотелось прикрыться. Возникло острое, ползучее ощущение, будто кто-то наблюдает. Но будь это она, я бы не стал возражать.. От этой мысли стало ещё жарче.Чёрт!Я ударил кулаком по холодной кафельной стене, зажмурившись, пытаясь вышибить из головы эту сладость и горечь. Кэтрин.. Я злился. Больше, наверное, на себя. На эту предательскую, дикую часть себя, которая даже не задумывалась о нашем сейчашнем состоянии.

Рука легла ладонью на напряжённый пресс. И медленно поползла вниз. Я не смел открывать глаз.Неужели я сделаю это? Оскверню её в своих мыслях, в этих тупых, влажных фантазиях? Когда пальцы, холодные от воды, наконец коснулись раскалённой кожи, вопросов не осталось. Я был твёрдым, как камень. Знала бы она... Знала бы она, что это порочное, неудержимое желание - всё из-за неё.

Я задышал поверхностно, ртом, воздух свистел между зубов. И начал двигать рукой. Сначала нерешительно, почти с отвращением. Потом, с тем самым яростным, саморазрушительным отчаянием, которое уже ничего не могло остановить. Мысленный взгляд цеплялся за новые детали, те, что я подсмотрел сегодня: мягкий изгиб бока под майкой, та самая округлость бедер.Я представил, как этой полнотой она прижимается ко мне. Я резко усадил бы её на себя, как тогда, в её комнате. На этот раз по моей инициативе.- Кэт.. - Сиплый звук сорвался с моих губ вместе с судорожным стоном. Моя рука двигалась быстрее, сильнее, влажнее, уже не пытаясь себя обмануть. Каждое движение было попыткой вогнать в эту фантазию ещё больше реальности, вспоминая её вкус губ.Я представлял, как мои пальцы тонули в мягкости её талии, как они скользили по плавным, щедрым изгибам, которые раньше были лишь намёком. Как её грудь, ставшая полнее, тяжелее, прижималась к моей груди, и между нами не было ни сантиметра, ни воспоминания о прошлой боли.

Мой рот открылся в беззвучном крике и замер, губы дрожали, как и я сам. Нет, я должен держаться... Чёрт... Как я хочу, чтобы это длилось вечно. Хочу чувствовать её изнутри. От этой мысли, я издал судорожные стоны. Рука стала двигаться быстрее, движения потеряли ритм, стали хаотичными, отчаянными. Я чувствовал, как теку горячо, будто всё существо плавилось и изливалось в этой одной, невозможной точке желания. Каждый нерв кричал её имя, каждый мускул был напряжён в предвкушении той полноты, которую могла дать только она.

Фантазия достигла пика. Её воображаемые стоны слились с моим хриплым рыком. Я замер на секунду, весь превратившись в одну сплошную, пульсирующую струну. Потом тело содрогнулось в судороге, тихий, сдавленный рык вырвался наружу, и я, дрожа, громко выдохнул, отдаваясь волне, которая накрыла с головой. Кончил.

Несколько секунд я просто стоял, тяжело и прерывисто дыша, потом сознание медленно вернулось, принеся с собой осознание: вода всё ещё льётся на меня ледяными иглами, а следы моего позора, такой липкой, уже смыло в сток.Я прижал горячий лоб к холодному кафелю, снова закрыв глаза.- О боже... - Тихий, сбитый шёпот. В нём было не облегчения. Было осознание, презрение. Впервые. Впервые не смутный образ, не мимолётная мысль. А ясная, влажная фантазия, доведённая до конца.

*

Я вышел из душа, наспех вытирая голову влажным полотенцем, и направился в сторону спален. Подняв взгляд, я замер на месте.

На верхней полке, прислонившись к стене, лежал Сэм. В руках у него, как обычно, был блокнот, как я знал, подарен Ханной. Карандаш быстро скользил по бумаге. Мозг пронзила ледяная молния: Он слышал? Доносился ли сюда приглушенный шум воды? А может... Стон? Черт!!! Он что-то подумал.

И в этот миг он поднял глаза. Наши взгляды встретились. Я окаменел, не в силах пошевельнуться, чувствуя, как по щекам разливается жар, никак не связанный с горячим душем.Сэм лишь молча, спокойно помахал мне рукой в знак приветствия.Я неуверенно, будто на шарнирах, помахал в ответ. И продолжал стоять посреди комнаты, ощущая себя выставленным на всеобщее обозрение идиотом, который забыл, как ходить.Он снова взглянул на меня - коротко, озадаченно. Боже, как же стыдно..

- Что-то не так? - Его голос выбил меня из оцепенения.Я моргнул и наконец заставил ноги двигаться, потащившись к своей кроват;- Нет... Ничего. - Пробормотал я.

Наконец рухнул на матрас, снова принявшись яростно тереть голову полотенцем, стараясь шуметь громче, будто это заглушит неловкость, которую, казалось чувствую только я.

Потом замер, взгляд сам потянулся к нему. Чёрт, будет легче, если он просто скажет. Спросит. И я смогу извиниться, соврать, что это не так... Что угодно!

Сэм, почувствовав мой пристальный взгляд, поднял глаза. Я тут же резко отвернулся, уставившись в стену. Когда через пару секунд я украдкой скосил взгляд, он снова был погружен в эскиз. Я выдохнул и... Снова уставился на него, не в силах оторваться, зацикленный на своей панике.Он громко, с явным раздражением выдохнул и уронил карандаш на блокнот.- Ньют. Я, конечно тебя уважаю. И всё такое.. Но мне не очень нравится, когда на меня вот так... Палятся.Я приоткрыл рот, но слов не нашлось. Прочистил горло, ощущая, как горит всё лицо, и опустил голову;- Верно. Извини.

Больше я не поднимал глаз. Уставился на свои руки, беспомощно лежащие по бокам, чуть ниже пояса. На то самое место, которое стало источником всего этого немого унижения.

Я буду помнить этот момент всю жизнь.

Конец pov Ньют.

*

Ночной бар Чёрного Шершня гудел, как всегда, как гигантский раскалённый улей. Шум, смех, звон стекла - всё это сливалось в один оглушительный фон, от которого Минхо отгородился стеной холодного молчания. Он сидел у бара, медленно вращая рюмку с золотистой жидкостью между пальцев. Не пил. Ждал.Чего-то. А может кого-то. Его размышления о женщине, ради которой он терпел этот смрадный воздух, резко оборвались. Кто-то с размаху плюхнулся на соседний барный стул, заставив дребезжать стекляшки. Он повернул голову.И уткнулся взглядом в блондинистую макушку. Потом взгляд пополз ниже - на надутое от выпивки и обиды лицо, которое уже смотрело на него в упор, хмельной, вызывающий взгляд.Минхо цокнул языком, закатил глаза и с презрением отвернулся, всем видом показывая, что этот разговор его не интересует.- Эй! - Голос Крис прозвучал хрипло. - Думаешь, теперь ты круче? - Слова заплетались, спотыкаясь друг о друга.- Тебе не хватило люлей? - Бросил он через плечо.- Была ничья. - Процедила Крис, пытаясь вложить в слова прежнюю стальную уверенность, но пьяная медлительность всё портила.- Да? - Он едва повернул к ней голову, один уголок губ приподнялся в скептической усмешке.- Да! - Она ткнула пальцем в столешницу для убедительности, но затем задумалась, и её уверенность дала трещину. - Да?..- Нет.- Да! - Она взорвалась с новой силой, но это уже был не аргумент, а детская истерика.Азиат резко цокнул и окончательно отвернулся, вглядываясь в ряды бутылок за стойкой;- Почему тебе обязательно нужно лезть именно туда, где я?- За выигрыш я платить не буду. - Заявила она, словно это было самое важное.- Так значит, ты признаёшь, что я победил? - Он поймал её на слове, и в его голосе впервые зазвучало не раздражение, а холодный, хищный азарт.- Нет!.. То есть...- Мне не нужно от тебя ничего. Просто отстань. И постарайся не вляпаться здесь в очередные неприятности

Он слышал, как она нахмурилась, слышал шорох одежды, когда она поднялась. Шаги удалялись. Он не оборачивался. Смотрел куда-то в пустоту перед собой и глубоко, с облегчением выдохнул. Свобода.

И в тот же миг..

Горячие ладони грубо впились ему в скулы, щеки и с силой развернули его лицо. Он не успел ни понять, ни среагировать.

Следующее ощущение стерло все мысли.

Её губы, пухлые, обжигающе горячие, пахнущие виски и дикой, непокорной яростью, вжались в его. Минхо не просто поцеловали. Его атаковали. Его глаза расширились от шока, впиваясь в сантиметрах от себя в её полузакрытые веки. Рука, всё ещё сжимавшая рюмку, сжала её так, что пальцы побелели. По телу прокатилась волна жара - не стыда, а чистой, животной электризации. Губы горели, и это пламя мгновенно растеклось по жилам, спалив всю ледяную отстранённость.

Раздался громкий, влажный чмок, и Крис резко оторвалась, отстранившись ровно настолько, чтобы оставаться в его личном пространстве. Минхо судорожно и глубоко вдохнул. Застыл, ошеломлённый, с полуоткрытым ртом.А она продолжала держать его лицо в своих руках-тисках, нависая над ним. Её выражение не смягчилось. Напротив, оно стало ещё хмурее, ещё мрачнее. Глаза, мутные от алкоголя, сверлили его с какой-то запредельной, необъяснимой ненавистью и торжеством.- И всё! - Её дыхание, горячее и тяжёлое, опалило его кожу. - На большее не надейся, понял? Мы квиты...И она скривила губы в отвращённой гримасе, будто только что съела что-то кислое.Минхо, всё ещё в ступоре, его взгляд метался по её чертам: по покрасневшим, точно не от смущения щекам, по капельке пота у виска, по распущенным, диким кудрям.

Она отдернула руки, будто обжигаясь, и с тем же выражением брезгливости вытерла ладони о свои брюки, словно только что прикоснулась к чему-то склизкому и отвратительному. Затем, пошатнувшись, развернулась и пошла прочь, её силуэт растворился в полумраке и толпе, оставив за собой вихрь противоречий.

Парню потребовалась целая минута, чтобы снова начать дышать ровно. Он медленно перевёл взгляд на рюмку в своей руке, заморгал, пытаясь осмыслить случившееся. Губы по-прежнему пылали.

- Это же... - Раздался удивлённый, низкий голос. Минхо вздрогнул и поднял глаза. Напротив, за стойкой, стоял бармен и смотрел на него с лёгкой усмешкой. - Та самая, которую ты постоянно от греха подальше выпроваживаешь, когда она перебирает?- А? - Выдавил из себя Минхо, его мозг всё ещё отказывался обрабатывать слова.Бармен лишь усмехнулся шире, потирая стакан тряпкой;- Вот это отплатила, так отплатила. Чудачка, конечно. Но что-то в ней... цепляет, да?

Минхо сглотнул. Ком в горле был огромным и колючим. Он не ответил. Просто опустил взгляд на свою рюмку, поднял её и залпом выпил до дна. Алкоголь обжёг горло, но не смог перебить тот другой, куда более яркий и опасный огонь, что теперь жил у него на губах.