Теперь (1/2)

Прошла неделя. Неделя странного, зыбкого перемирия, после того как хищник и свидетель, Артур и Окта признали, что больше не могут притворяться.

Сам Командор Пеплов сидел за закрытым ноутбуком, доедая последний кусок бисквита из киви, с маленькой тарелки. Окта напротив, собирала разбросанные по столу бумаги.— Ешь медленнее, не торопись. — Цокнула она языком, выпрямляясь со стопкой документов в руках.— Не могу, очень вкусно готовишь. — Хмыкнул он, отправляя в рот еще ложку. — Как ты узнала что я люблю киви? — Подмигнул.— Я взяла её со столовой. — Она приподняла бровь, с трудом сдерживая прорывающуюся усмешку.Мужчина прекрасно знал это, лишь ухмыльнулся в ответ и продолжил трапезу. Окта покатила глазами и решительно зашагала к выходу, но не успела сделать и двух шагов. Он отставил тарелку, облизал палец, чуть привстал, и его рука молнией обвила её талию, легко потянув к себе. Она едва не споткнулась, не ожидая такой наглости. Следующим движением он усадил её на свое колено, словно ребёнка.Она посмотрела на него, его лицо было опасно близко. Окта надулась, сильнее сжав бумаги в руках, пытаясь сохранить подобие негодования, скрывая смущение. — Ты же знаешь, я просто забываю есть.— Когда-нибудь ты умрешь перед этим своим компьютером. — Ты же не дашь этому случиться? — Он сжал её талию чуть сильнее, его пьянящий взгляд скользнул с её глаз на губы. Ей потребовалась вся воля, чтобы не покраснеть, чтобы кровь не бросилась в щеки. Она резко встала, как обожженная.— Поскорее бы это случилось. — Цокнула, снова направляясь к выходу, стараясь, чтобы походка была твердой.Тот тихо усмехнулся ей вслед;— Что, недостаточно внимания для тебя? — Упёр локти в колени, проводя взглядом по её фигуре, по тому, как она уходит, слегка покачивая бедрами, все с той же медвежьей, немного неуклюжей походкой. Глаза остановились на заднице.

— И кстати… — Она резко обернулась на пороге. И он так же резко поднял глаза. Она заметила, куда он смотрел. И он знал, что она заметила, и ни капли не сожалел. — Не забудь… Ам..— Не забыть что? — Он слегка наклонил голову, приподняв бровь с наигранным непониманием.Мысль вылетела из головы, вытесненная его наглым взглядом.— Потом скажу… — Она заморгала, смущенно отвернулась и почти выбежала из кабинета.Перед тем как окончательно скрыться, она на секунду притормозила у двери, бросив последний взгляд в щелочку. Он снова сидел перед компьютером, его профиль был сосредоточенным. И тогда она медленно, почти неслышно, вышла.

Pov Окта:

Я шла по коридору, сжимая стопку бумаг так сильно, что пальцы побелели.Сколько еще это будет продолжаться? Он ищет. Я прячу. Но он ведь.. Он ведь так старается. И эти чувства к нему, что клубком подступают к горлу… Я даже не знаю, настоящие ли они. У меня ведь никого раньше не было. Никогда. Может, я просто пытаюсь его сдержать? Удержать здесь, подальше от Шершней, подальше от мести, что съедает его изнутри? Но когда он вот так держит меня.. Когда его руки такие твердые, а взгляд-Мои мысли прервались резким столкновением. Я вздрогнула, отшатнувшись и чуть не выронив бумаги. Это был мистер Дженсон. Он шёл, не глядя по сторонам, сгорбленный и безжизненный.— И-извините. — Выдохнула я. Но он лишь мельком взглянул на меня своими уставшими глазами с огромными синяками под ними и не сказав ни слова, поплелся дальше, его походка была мягко говоря вялой, почти призрачной. Причину я знала, и от этого было ещё грустнее.Бедняга.

Конец Pov Окта.

*

Дженсон вошёл в тёмный кабинет с панорамным окном, в котором тонул ночной город, усыпанный огнями. На диване, спиной к нему, сидела сама Ава Пэйдж. Он не посмотрел на неё. Его взгляд утонул в мерцающем стекле, а хриплый голос прорвал тишину;— Вызывали?— Сколько еще это будет продолжаться? — Её голос был холодным и ровным.Он медленно повернул голову в её сторону;—Простите?— Ваша непрофессиональность. — Она повернулась к нему. — Прошло полтора месяца. Забудьте про них. Забудьте про неё. Я заметила, насколько упало качество вашей работы. Вы не выполняете половину своих обязанностей. Так что хватит страдать из-за какой-то шестнадцатилетней девочки. — Мужчина какое-то время молча смотрел на нее, тяжесть век давила на него тоннами. Затем его глаза снова уставились в ночной город. — Вы сами к этому привели. — Продолжила она, не меняя тона. — Сами учили, тренировали, воспитывали. В конце концов, постоянно защищали, позволяли делать все, что ей вздумается. Вы. Вы вырастили из неё неподконтрольный объект.Дженсон сжал кулаки, но не мог вымолвить ни слова возражения. Она была права. Отчасти. Это он создал её. Его маленькую звёздочку, которая когда-то так ярко светилась в этом мрачном мире.

И теперь её свет грозил ослепить его самого.

*

Черный Шершень.

Один месяц. 31 день. 744 часа. 44 640 минут.

Время, отмерянное не часами, а призрачным ощущением пепла, падающего на кожу. Пепла от той сигареты, что выпала у Кэтрин.

Гулкий гараж оглашался агрессивными ритмами старой колонки

(Tokyo Drift — Six Days).

Музыка заполняла пространство.Ракета, сгорбившись у своего рыхлого мотоцикла, был весь в грязи и машинном масле. Белая майка превратилась в серо-черную тряпку, мускулы на спине подрагивали от напряжения. Лампа над головой мигала, отбрасывая нервные тени, несмотря на то, что снаружи освещали лучи солнца. Это доказывало что он тут с утра. И не один. С другой стороны, на ящике с инструментами, сидел Сэм, не менее перепачканный, молча подавая ключи и отвертки. Шатен вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив темную полосу.

И вдруг музыка оборвалась.Они недоумённо подняли глаза, и у Ракеты тут же расплылась непроизвольная улыбка по лицу.В проеме ворот стояла Кэтрин.Легкие шорты обдувались ветерком,открывая колени, простая майка открывала едва заметную тень декольте. Волосы, цвета спелой пшеницы, красивыми волнами спадали до поясницы. Сам её вид кричал об одном: ей стало легче дышать. Груз расставания больше не давил на плечи, а чувство безопасности, обретенное здесь, среди Шершней, заставило забыть о старых проблемах.

— Всё возишься с этим? — Подойдя ближе, она спрятала руки за спину, приобретая кокетливый вид. Затем взгляд перешел к Сэму. — Привет, Сэм.Тот в ответ лишь молча помахал,улыбаясь уголками губ.— Ага. — Ракета поднялся во весь рост, с хрустом разминая затекшую спину. — Вот увидишь, золотце, завтра заработает как новенький.—Пару дней назад ты то же самое говорил. — Тихо усмехнулась она.Он в ответ тоже усмехнулся,опустив голову, будто пойманный на слове.Сэм,воспользовавшись паузой, собрал в охапку инструменты и скрылся за занавеской, ведущей в подсобку.

Девушка затихла, внимательно всматриваясь в его уставшее лицо.— Ты как? Нормально всё?— Если ты еще раз спросишь про Беллу, не знаю, что сделаю с тобой. — Покачал головой, натягивая неестественно широкую улыбку. — Мне плевать на неё.— Я и не говорила о ней ничего. — Приподняла бровь, но тут же смягчилась. — Тебя не поймешь. Вчера ты вспомнил о ней и был грустным, сегодня улыбаешься. Ты постоянно так: то тебе не все равно, то все равно.— Разве? — Пожал он плечами с наигранным безразличием. — В любом случае… — Взял с ящика грязную тряпку и начал вытирать руки. — Пойдем поедим, я очень голодный. — Та закатила свои изумрудные глаза. — Эй, Сэм! — Ракета крикнул в сторону подсобки. Тот высунул голову из-под занавески. — Приберись тут!Кэтрин толкнула его в бок;— Ты чего, его работать заставляешь у себя?— Да ты что? Я ведь плачу́ же! — Он поднял руки в шутливой капитуляции, пока они поворачивались к выходу.— И чем же?— Секрет. — Подмигнул, нагло приобняв её за талию. Та лишь усмехнулась, толкнув его, но его хватка не разжалась.Сэм, оставшись один, громко выдохнул и принялся наводить порядок вокруг мотоцикла.

Спустя  пару минут он почувствовал чье-то присутствие. Подумал, не Ракета ли что-то забыл?

Подняв глаза, он увидел её.Ханна.

Стояла  и смотрела на него с легкой улыбкой.Он резко выпрямился,смущенный.

— Хей. — Поприветствовал он, торопливо пытаясь вытереть лицо тыльной стороной ладони, но лишь размазал грязь.Но она лишь усмехнулась,разглядывая его.—Перестань. — Потянулась и взяла с ближайшего стола чистую тряпку, аккуратно вытирая ему щеку. — Так ты выглядишь даже мужественнее.— Это оскорбление или комплимент? — Хмыкнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она была так близко, от неё пахло спиртом и чем-то сладким, земляникой?Мулатка фыркнула.— Пойдем поедим.— Мне надо здесь убраться. — Мягко взял её за запястье, останавливая.— Если не пойдем сейчас, то мой отец застукает нас потом, в столовой.— Почему он меня так ненавидит? — Отпустил её руку.—Брось, он благодарен, что ты заставил меня выйти на улицу ещё месяц назад. Просто… Узнаешь, как будет своя дочь. — Улыбнулась она.В ответ и он невольно улыбнулся.— Ты поговорила с ним?Она моргнула, улыбка мгновенно спала с её лица, отойдя на шаг. Его улыбка тоже исчезла, когда он понял, что испортил хрупкий момент.— Ханна…—Нет. И не буду. — Резко повернулась и направилась к выходу. — Ты идешь?Парень сжал тряпку в руке,посмотрел на беспорядок вокруг мотоцикла.—Не… Не сейчас. Извини.Та вышла, не оборачиваясь.Сэм тяжело выдохнул, облокотившись на бензобак мотоцикла.

*

Кэтрин и Ракета уже почти дошли до главной столовой Шершней.— Могли бы и к "Веселому Роджеру" пойти. — Сказал Ракета, взглянув на нее. Но та не отреагировала. — Сколько еще ты будешь дуться на собственного брата?—Я не дуюсь, ясно? Между нами уже давно все нормально. Просто… Просто хочу здесь.

Они уже переступали порог,но краем глаза Кэтрин заметила чуть поодаль Ариса. Тот дурачился с Оскаром, который игриво лаял, пытаясь достать кусок сырого мяса из вытянутой руки парня.—Эй, это же Арис. Арис! — Она подняла левую руку, махая ему.Арис заметил их и тоже поднял руку,но согнул два последних пальца. Лёгкая издёвка, намек на её отсутствующие пальцы.— Вот ублюдок. — С улыбкой процедила блондинка.Ракета усмехнулся,взял её за плечи и завёл внутрь;— Пойдём уже.

Войдя, девушка огляделась. В столовой было малолюдно, пару человек в углу. Воздух был наполнен запахом тушенки и чего-то мучного.— Ты пока сядь, а я Фрая проведаю.Брюнет кивнул и направился к ближайшему свободному столу.

Героиня вошла на кухню и сразу увидела старого друга.Фрайпан сидел за небольшим столом напротив рыжеволосой Саши, которая сидела спиной к входу.— Фрайпан! — Позвала она.Тот обернулся:—Кэт! — Встал, обменявшись с ней братским хлопком по руке.— С повышением. — Улыбнулась она, затем взглянула на девушку. — Привет, Саша.Та лишь промычала что-то с полным ртом, не прерываясь от еды.— Спасибо. — Хмыкнул темнокожий парень, на мгновение опустив голову, затем снова подняв взгляд. — Приготовить что-нибудь?— Не утруждайся, попрошу кого-нибудь другого, не буду вам мешать. — С ухмылкой, многозначительно подмигнула.Парень лишь с улыбкой закатил глаза и сел обратно, пока Кэтрин удалялась.

Саша сглотнула еду;— Блин, у тебя лучшие блюда, особенно мясо…— Приятного аппетита. — Откинулся на стуле, с широкой улыбкой наблюдая, как она уплетает еду. Видеть, как кто-то ест его стряпню с таким наслаждением, было лучшей наградой.Она заулыбалась, кивнув и снова набирая полную ложку.Девчушка. Ей бы на поле бегать да цветочки собирать, слушать упреки родителей за поздние гулянки…Он чуть склонил голову.— Саш… А твои родители.. Где они?Она на секунду замерла,медленно прожевывая, потом проглотила, уставившись в тарелку.— Умерли.Он моргнул. Не ожидал такого прямого ответа.— Прости, я не хотел-— Нет, всё нормально. — Она поковыряла еду вилкой. — Их.. Их застрелили во время нападения Пеплов.Его лицо исказилось от сожалений. Умершие родители прямо на глазах… Он пожалел, что вообще завел этот разговор.— Саша…— Очень вкусно, спасибо. — Рыжая улыбнулась, слишком широко. — Я уберусь здесь. — Встала, собрав свою тарелку с недоеденной едой, что было странно, обычно она доедала все до крошки.— Саша. — Он встал со стула. Она замерла. — Те, кто это сделал, настоящие выродки. Мне очень жаль. Ты сильная, и… Я уверен, они бы гордились тобой.Секундная пауза..Затем, та лишь кивнула, опустив голову, и ушла с тарелкой к раковине.Губы Фрайпана сжались в тонкую ниточку. Он развернулся и вышел из кухни.

Холодная вода из уличного крана промыла лицо Фрайпана. Он вытер лицо подолом футболки и посмотрел на своё отражение в запотевшем окошке столовой. Тяжело выдохнул.Интересно, а что стало с его родителями?Он сжал переносицу и направился обратно на кухню, но замер на пороге, увидев сцену, от которой кровь бросилась в голову.Редд, высокий и массивный, с щетиной и в заляпанной жиром одежде, сжал волосы Саши на затылке, агрессивно дергая её. Она корчилась от боли.— Эй! — Фрайпан быстро подошел. — Отпусти её!Редд посмотрел на него налитыми злостью карими глазами. Фрайпан подошел вплотную. Он был чуть выше Редда. Саша, зажатая между ними, казалась маленькой и беззащитной.— Дважды повторять не буду. — Рука Фрайпана сжала запястье Редда, которое держало девушку.— Я здесь главный, ясно? Эта шавка снова крадет еду. — Он дернул её за волосы, заставив ахнуть.— Не крала она ничего! — Он хотел оттолкнуть его, но боялся сделать Саше ещё больнее. — Это я дал, это моя порция!Брюнет хмыкнул;— Что, в защитники нарядился?— Пусти.— Знай, она не только воровка, она убийца, понял? Снайпер, каких не сыщешь. На её руках кровь тысячи людей.В ответ Фрайпан замер, слегка нахмурившись от недоумения.Вдруг из Саши вырвался тихий всхлип, явно вызванный не физической болью.Фрайпан не выдержал. Резко толкнул Редда в грудь. Тот, не ожидая, пошатнулся и ударился спиной о край металлического стола, тяжело задышав.Девушка опустила голову и схватилась за затылок, где пульсировала лёгкая боль.Редд резко выпрямился,лицо перекосилось от ярости;— Чтоб духу твоего я больше не видел на моей кухне!Бывший повар даже не стал спорить. Такие как Редд, ему не ровня. Были времена, когда десятки Глэйдеров заискивали перед ним, главным на кухне. Редд не стоил его слов.— Пойдём. — Он мягко взял Сашу за плечо и повел за собой. И, похоже, это спокойствие разозлило повара ещё сильнее, чем любая ругань.

Слова Редда, брошенные с такой ненавистью, жужжали в висках Фрайпана, как назойливые осы. «Убийца... Снайпер... На ее руках кровь тысячи людей». Он не собирался спрашивать об этом, не сейчас, может быть, никогда.

Некоторые двери лучше не открывать, особенно когда за ними может скрываться такая тьма, способная испепелить хрупкий свет, что он видел в её улыбке.

Они вышли с заведения, он чувствовал, как все её тело напряжено, словно струна.— Ты в порядке? — Тихо спросил он, слегка наклонившись к ней, стараясь поймать её взгляд.Вместо ответа она инстинктивно вжалась в его бок, как будто пытаясь спрятаться, стать меньше. Темнокожий сжал губы, подавив новый вопрос. Слова были бесполезны. Они могли только ранить сильнее. Он просто чуть сильнее сжал её плечо, передавая через это прикосновение то, чего не мог выразить вслух.Тишина иногда говорит громче любых слов.

*

Тем временем за столиком в углу столовой Ракета с истинно зверским аппетитом уплетал порцию тушенки с картошкой. Вилка в его руке двигалась с такой скоростью, что казалось вот-вот высечет искру.

— Как с голодного края. — Усмехнулась Кэтрин, наблюдая за ним. Она аккуратно положила в рот сочный кусок киви, смакуя его сладость. — Заметил, что продукты стали куда лучше? Ну, и до этого было превосходно, но сейчас прям… Прям будто с отдельного, натурального завода. — Она отрезала ещё дольку, сок брызнул на палец.Смуглый, не отрываясь от тарелки, хмыкнул;— Это потому что на ферме кое-кто стал поглавнее.— А?— Белобрысик.Кэтрин заморгала, и через секунду в её глазах мелькнуло понимание. Прозвище «Белобрысик» Ракета дал Ньюту ещё тогда, когда тот только начал вкалывать на ферме, за его светлые, вымазанные в земле волосы и юркость.Она сглотнула пищу, и внезапно киви на языке показался не таким уж и сладким.— Ого… Надо.. Надо как-нибудь сходить к нему.Брюнет нахмурил брови, вылизав языком крошки с уголка губ. Его взгляд стал осторожным, щепетильным.— Да ладно тебе, давай лучше развеемся. К нему как-нибудь в другой раз.— Нет. Он же мой… Друг. Это обязательно.Парень выхдохнул. Он видел тень вины и долга в её изумрудных глазах и знал, что спорить бесполезно.

*

— Отстань, твою мать! — Кричал женский голос, искаженный яростью и отчаянием. Лица не было видно, лишь силуэт блондинки в потрепанной, вызывающей одежде, сидящей на грязном диване. Она резко толкнула мальчика, и тот с тихим стоном упал на пол.— Не оставляй меня! — Это был его собственный, детский голос, голос Минхо, полный ужаса и мольбы.— Минхо! — Прозвучал ещё один детский крик.

Азиат резко дёрнулся и проснулся. Дыхание перехватило, сердце колотилось где-то в горле. Его рука, сжатая в кулак, вдруг почувствовала что-то тёплое и твёрдое. Он заморгал, пытаясь осознать, где находится, не поднимаясь с дивана на кухне. Кухня, как обычно, была в легком беспорядке, следы его ночного творчества, готовки. Он лежал на животе, лицом в подушку, волосы растрепаны. Слегка приподняв голову, он увидел Микасу.Она сидела на полу, прислонившись к дивану, и читала книгу. Опустив взгляд, понял что сжимает в своей руке несколько её пальцев так крепко, что его костяшки побелели.— Проснулся? — Её голос был мягким, нежным, без тени упрека. Минхо поднял на неё глаза. — Я же сказала, не ждать и уходить. — Нахмурилась, но в уголках её губ играла едва заметная улыбка, выдававшая, что она не сердится. — Снова разлёгся в моем доме.Он слабо ухмыльнулся, голос был хриплым от сна;— Я вообще-то творил.— Вижу… — Брюнетка бросила взгляд на кухню позади них, заставленную кастрюлями и мисками со следами теста, затем снова на него. — Ты вчера долго ждал? В Весёлом Роджере.— Да, прости, что ушёл. Просто… — Он нахмурил свои все ещё опухшие от сна глаза, тень воспоминания промелькнула в них.— Что? Пьяницы приставали?— Мм… Забудь. — Резко оттолкнулся от дивана и встал, все ещё не отпуская её руку, поднял с собой. Резкое движение заставило её взвизгнуть от неожиданности, и этот звук перешел в счастливый смех. — Лучше попробуй, что я тебе приготовил.Микаса прикусила губу, делая вид, что раздумывает;— Ну, посмотрим..

И больше они не говорили о том, как он крепко сжимал её руку, словно якорь спасения из глубины кошмара. Это было не впервой. Во сне Минхо часто хватался за неё так, будто вёл отчаянную борьбу с невидимыми демонами, и она стала его тихим, молчаливым портом в этой буре.

*

Прошлой ночью.Веселый Роджер.

Джазовая музыка из старых, хрипящих колонок наполняла Весёлого Роджера. Ночь опустилась на заведение, и лишь гирлянды, растянутые по стенам, отбрасывали призрачные блики на лица посетителей. Народу было много: обычные люди, пришедшие поужинать, но преобладали, как всегда, пьяницы, и изредка мелькали обкуренные личности с остекленевшими взглядами.Минхо сидел за барной стойкой, механически вращая перед собой почти пустую рюмку. Взгляд его был отсутствующим, устремленным вглубь самого себя.

— Дружище, сегодня она не придет. Завал у Микасы. — Бармен, неопрятный мужчина с вечно засаленным фартуком, потер бутылку и поставил её на полку. Сам факт, что он это сказал, говорил о многом: Минхо и Микаса были здесь частыми посетителями, и их «застолья» были частью местного фольклора.— Знаю. — Минхо не поднял взгляда. — Просто… Сижу.Бармен пожал плечами и отошел к другому клиенту.

Прошло ещё несколько минут. Парень сидел, погруженный в отголоски своих снов, в обрывки криков и чувство падающего тела. Как вдруг резкий, хрустальный звук разбитого стекла прорезал джазовую музыку.Минхо медленно, почти нехотя, повернулся на барном стуле.Чуть поодаль, у одного из столиков, стояли двое мужчин, а между ними, как тряпичная кукла, болталась девушка. Крис.Она выглядела неряшливо и пьяно,с полуприкрытыми глазами и глупой, бессмысленной улыбкой на пухлых губах. Она смеялась, смотря на осколки бутылки на полу. Пару человек обернулись на шум, но тут же потеряли интерес.— Вот же ш… Неряха. — Сквозь зубы процедил один из мужчин, брюнет с густой, грязной щетиной, от которой, казалось, исходил запах немытого тела и дешевого самогона. — Стой на ногах, красотка.Крис лишь неразборчиво подпевала какой-то мотив и еле держалась на ногах, её золотистые кудри спутались и прилипли к влажному от пота лицу.

Они потащили её в самый темный угол заведения, куда почти не доставал свет гирлянд.— На, вот… — Второй мужчина, с впалыми щеками и огромными, синими мешками под глазами, вытащил из кармана платочек, а в ней несколько синих таблеток. — Взбодрись… — Он с отвратительной нежностью поднес их к губам блондинки.Та нелепо высунула язык, смеясь и корчась, совершенно не отдавая себе отчёта в происходящем.— А ну!.. — Брюнет грубо схватил её за челюсть, его пальцы с грязными ногтями впились в её щеки, заставляя сильнее приоткрыть рот.Таблетки были уже в сантиметре от её губ, как вдруг чья-то рука молниеносно толкнула руку мужчины, таблетки рассыпавшись, покатились по грязному полу. Блондин ахнул, отпустил девушку, предоставив её брюнету, и словно одержимый начал ползать и собирать драгоценные крупицы.Мужчина, все ещё держащий Крис, поднял взгляд, полный ярости.— Ты что, ахренел?! — Его глаза горели бешенством.Перед ним стоял Минхо. Он не сказал ни слова. Его лицо было каменной маской.

Словно размазанная по стене краска — вот что представляли из себя эти двое. Вялые, заплетающиеся движения, замедленная реакция. Минхо даже не пришлось прилагать усилий.Первый, брюнет, с рыком попытался схватить его за грудки. Минхо просто отступил на полшага, и тот, не встретив ожидаемого сопротивления, клюнул вперёд, пролетел мимо и тяжело рухнул на пол, зацепив пустой, соседний столик. Второй, с впалыми щеками, размахивал кулаком с такой неповоротливой дуростью, что Минхо лишь отвёл удар предплечьем и коротко, точно пружина, всадил ему в солнечное сплетение. Тот сложился пополам с булькающим выдохом и осел на колени, давясь рвотными позывами.

Вся драка заняла меньше десяти секунд, если это можно назвать дракой.Затем он развернулся к Крис. Его пальцы впились в её предплечье.Она попыталась вырваться, её пьяное тело извивалось в его железной хватке.— Отстань, ускоглазый! Не обращая внимания на её вопли и оскорбления, просто тащил её за собой к барной стойке, его лицо оставалось каменным. — Для Хорхе ты заноза в заднице, не хватало ещё чтобы он нашёл тебя мертвой в канаве. — Его пальцы впивались в её предплечье, но она уже не сопротивлялась, безвольно бредя за ним.

Прошло минут десять. Они сидели за барной стойкой в гнетущем молчании, нарушаемом лишь хриплым джазом из колонок. Крис облокотилась на стойку, её голова тяжело клонилась, веки слипались. Она подняла на него взгляд, нахмурилась, пытаясь сфокусироваться. Он почувствовал этот взгляд, обжигающий немой ненавистью, и резко повернулся.— Чего?— От тебя воняет. — Выдохнула она, и слова прозвучали плоским, лишенным эмоции констатацией факта.Парень отвёл взгляд;— Скорее от тебя пахнет, как от немытого мужика.Она коротко ухмыльнулась;— Уж я-то больше мужчина, чем ты. В ответ ничего не последовало. Лишь его пальцы чуть сильнее сжали стакан.Крис снова положила голову на холодную поверхность стойки, уткнувшись в неё лбом.— Правильно говорил Дэйв. Если прищуришься, ты похож на инвалида. Без глаз.Раздался оглушительный стук. Минхо со всей силы ударил кулаком по стойке. Стеклянная посуда звякнула. Крис вздрогнула и резко подняла голову.— Отстань от меня! — Его голос был низким, рычащим, глаза полыхали чистой яростью. — Отстань от моих глаз! Хорошо, что твой дружок сдох среди обломков! Хорошо! Терпеть вас двоих уже не придётся!— Не смей так говорить о Дэйве! — Её лицо исказила гримаса боли и ярости. Она резко встала, стул с грохотом опрокинулся назад. — Не смей! Не смей даже имя его произносить! Грязный... Вот выйдем на ринг один на один, я тебе покажу!   — Голос её сорвался, в горле встал ком. Глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать, дрожа всем телом.— Эй.. всё хорошо? — Появился бармен, озабоченно глядя то на неё, то на него.Азиат резко разжал кулак. Обвёл взглядом зал: несколько столиков притихли, наблюдая за спектаклем. Потом на Крис, с трясущейся нижней губой и глазами, полными непролитых слез. В них читалась не только злость, но и вселенская, детская беспомощность.Он тяжело выдохнул, закатил глаза с таким видом, будто сносил очередную нелепую помеху, и грубо взял её за предплечье.— Садись.Она шмыгнула носом, резко отдернула руку, но послушно, как затравленный зверёк, опустилась на стул.

Они сидели так, словно разделенные невидимой стеклянной стеной, в звенящей тишине, которая была громче любых криков. И как по расписанию, появились они. Хорхе с Брендой на пороге, их лица вытянулись от беспокойства, которое быстро сменилось усталым пониманием. Они искали её. И нашли.Как всегда. С Минхо.

Как оказалось, это было далеко не в первый раз.

В последнее время она тонула, а спиртное было её якорем, который тащил ее на дно.Лично Минхо на Крис плевать. Он видел как от этого убивались Хорхе и Бренда. Видел, с какой гримасной болью суровый мужчина забирал свою "дочь" , с каким отчаянием пытался ей помочь, даже обращался к Финну, и как каждый раз она срывалась вновь. И эта бесконечная, бесполезная борьша выматывала всех.

*

Полящее солнце плавило вчерашний хрупкий снег, превращая землю в раскисшую грязь. Такие резкие перемены были пустяком для обитателей Черного Шершня — люди, выживающие на руинах старого мира, ко всему привыкали. Но для плантаций, для капризных ростков, пробивавшихся сквозь почву, эти качели между зимой и летом становились испытанием на прочность.Испытанием, которое казалось не составляло труда для одного блондина. Складывалось ощущение, что он умел разговаривать не только с людьми, но и с овощами, и с самой землей, знал её сокровенные секреты. Будто у него за плечами был не один год такого труда.Хотя... Так оно и было. Опыта ему было не занимать.Его звали Ньют.

Pov Ньют:

Прямо сейчас я ходил по нашей ферме, наблюдая как работники убирают защитную пленку с огородов. Вчерашний легкий снег уже растаял под настырным солнцем. С таким климатом почти невозможно выращивать хоть что-то, но мы стараемся. Меня недавно сделали правой рукой главного на плантациях. В основном я отвечаю за выращивание и порядок. Как раньше.

За этот короткий срок я успел заметить гораздо больше, чем просто состояние грядок. Я увидел самих работников.Со стороны это, наверное, выглядит странно. В то время как большинство в Шершней пытается забыться в шуме баров, в пьяном угаре и легких способах забыть о том, что ждет за стенами, эти люди по собственной воле встают с рассветом. Они не пашут. Они вкладывают в эту землю частицу себя, с какой-то тихой, почти иррациональной надеждой.Но у всего есть причина. И она не в одном лишь долге.Некоторые из них, те, у кого есть семьи. Их совсем немного, это редкие островки обычной жизни в этом море хаоса. И не всегда это маленькие дети. Чаще престарелые родители, больные супруги, братья и сестры, которые не могут постоять за себя. Для них эта работа не просто заработок. Это молчаливая сделка: их труд в обмен на безопасность и еду для тех, кто ждет их дома. Другие... С ними все проще и сложнее одновременно. Они просто знают. Знают, что за этими стенами бродят не просто бандиты и воры. Там бродят призраки их прошлого, отчаяние и страх. А здесь — тишина. Настоящая, физически ощутимая. Её нарушает только шелест листьев, стук лопаты о камень и редкие, деловые голоса. Здесь нет суеты большого лагеря, нет необходимости постоянно оглядываться. Это не просто работа. Это форма медитации. Бегство в монотонный, понятный ритм, где можно притвориться, что мир все ещё держится на чем-то твёрдом.И это... Это та же самая причина, по которой я сюда вернулся. Работы здесь непочатый край. Она заполняет день до краев, не оставляя щелей, куда могли бы прорваться мысли. О пустяках. О том, что щемит сердце по ночам и не дает дышать. О том, что я.. Я глубоко вдохнул. Что-то в области сердца сжалось. Не знаю, к чему.

А ещё, я здесь потому что помогая им, этим молчаливым, уставшим от войны людям, я хоть на йоту искупаю свою вину. Не перед ними. Перед всеми, кого не смог уберечь. И пока мои руки заняты делом, приносящим хоть кому-то пользу, мне легче дышать. Ненамного. Но легче.

Повернув голову к невысокий забор, огораживающий пастбище, когда краем глаза заметил движение у калитки. Вошла Саша. Как всегда с опозданием. Я приподнял бровь и направился к ней.Она шла, уткнув взгляд в землю и не замечая меня, буквально врезалась мне в грудь.— Ой... — Рыжая отшатнулась, и тут же её взгляд метнулся наверх.И вот тогда я разглядел. Не просто рассеянность. Её глаза были красными, воспаленными, того же оттенка, что и кончик носа. Лицо блестело - слишком влажное, чтобы быть просто росой или по́том. Она пыталась смыть следы, но вода - плохой союзник в таких делах, уж я то знаю.Я нахмурился;—Всё хорошо?— Д-да, я... — Она потянулась к кончикам своих непослушных Рыжих кудрей и начала нервно их разглаживать. Она так делала когда нервничала, а нервничала она, как я знаю, часто. — Извините... Такого больше не повторится.— Х-хм. — Кивнул коротко, сарказм сам просочился в голос. — Лучше расскажи, обидел кто? — Я наклонился чуть ближе, пытаясь поймать её бегающий взгляд.Её глаза, два леса полных какой-то тихой тоски, метались по моим глазам. Она сглотнула, но молчала, не отрывая от меня взгляда.

Я подождал пару секунд..

— Саша. Она резко опустила голову, словно получила невидимый удар. Плечи её сжались. Ни слова. Ни звука.Давить бесполезно. Она не из тех, кого можно заставить говорить. Расскажет, если захочет. Но видеть её такой... Разбитой. Мне этого не хотелось. Совсем.

— Хорошо. — Я выдохнул, сдаваясь. — Приступай к работе. Белла заждалась тебя.Она неуверенно подняла на меня взгляд.Я искренне улыбнулся;— Вперед. — И тогда моя рука сама потянулась к ней. Я провёл большим пальцем по линии её подбородка, легкое, быстрое движение. Не знаю, зачем это сделал. Пожалуй, просто чтобы подбодрить, чтобы напомнить, что здесь на ферме, она в безопасности.

Она смущенно улыбнулась в ответ, или мне так показалось. У неё всегда были розовые щеки, а сейчас они и вовсе пылали. Затем она быстро, почти побежала к сараю, где была Белла.Я повернулся и проводил её взглядом, пока её фигура не скрылась в проеме массивных дверей.

Но вдруг.. Я заметил, как ко мне направляется Кэтрин. Сердце дрогнуло и ускорило бег. Я сделал вид, что поглощен работой.—У-убирай поаккуратнее. — Сказал я парню у сорняков, голос прозвучал неестественно громко.Тот повернулся,недоуменно нахмурившись.—Зачем? Это же сорняки.Я не успел ответить. Она была уже рядом.

—Ньют.Я повернулся резко, но смотря на неё.. Вся нервозность ушла.— Кэтрин.

Мы смотрели на друг друга и.. Боже, как я скучал по этим сверкающим глазкам. Даже если мы виделись не так давно.

Конец Pov Ньют.

*

Где-то в глубине фермы, в густом, прогретом солнцем воздухе, пахшем сеном и землей, Белла, вся взмокшая, с силой вонзала вилы в охапку сена. Капли пота катились по вискам, сливаясь в одну струйку на шее. Она смахнула влагу со лба тыльной стороной руки, громко выдохнув, и в этот момент взгляд её упал на дверь. На проёме Саша.Вся, с красными, заплаканными и уже подсохшими глазами, но с самой сияющей, смущенно-виноватой улыбкой, какая только может быть.Словно инцидента с Реддом и не было.

— Это как понимать? — Приподняла брюнетка бровь, опершись на черенок вил.— Привет. — Почти пропела Саша, подходя ближе. От неё буквально исходили лучи.— Ладно, упустим нюанс что ты снова опаздала и оставила всю работу на меня. Объяснись. Что с лицом? Тебя кто-то заставляет улыбаться, поэтому ты плакала?— А что с ним не так? — Хмыкнула рыжая, потупив взгляд и нервно накручивая на палец огненный локон.— Оо, понятно. — Многозначительно протянула подруга и с показным безразличием вернулась к работе, снова поднимая вилы.— Что «понятно»? — Возмущенно фыркнула Саша, но в её голосе не было ни капли злости, одно смущение. — Ты не понимаешь… Он такой… Он не зря появился у нас на ферме!— Он у нас на ферме.. — Белла с силой воткнула вилы в землю и уперла руку в бедро. — Потому что не хочет видеть свою бывшую подружку и её брата.— Ты же сама сказала, что у них всё кончено!— У неё с ним да. Она теперь постоянно ходит с Ракетой. — Глаза раздражённо закатились. — Кружатся, пыжатся друг перед другом.— Но ты же сказала, что тебе все равно? — Девчушка склонила голову набок, как щенок.— Да, мне все равно! — Белла взмахнула рукой. — Я к тому, что она его бросила, а он, видимо еще нет.— Значит… Он не свободен? — В голосе прозвучала тихая паника.— Свободен. Но не хочет этого осознавать. — Белла посмотрела на подругу и поняла, что та не улавливает сути. Она выдохнула, сдаваясь. — Да свободен он, не беспокойся. На самом деле… — Затем смягчилась. — Возможно, что-то выйдет. Иногда я ловлю его взгляд на тебе. Особенно на твоих волосах.Саша опустила голову, прикусив губу в самой милой, детской улыбке. Щеки её залились румянцем. Её подруга не удержалась и улыбнулась в ответ. Но тут же её улыбка медленно сползла с лица, сменившись чем-то тяжелым. Она замерла, глядя куда-то вдаль.— Мда. — Разочарованно. — Ещё рано радоваться.Саша недоуменно подняла на неё взгляд, а затем обернулась туда же, куда смотрела она. Через не маленькую щель, в массивных воротах фермы, залитые солнечным светом, виднелись два силуэта, стоявшие друг напротив друга. Слишком близко и слишком далеко одновременно.

Ньют и Кэтрин.

Через щель в воротах было видно, как они замерли друг напротив друга. Не двигаясь. Не касаясь.Но в их неподвижности была целая буря.Ньют смотрел на Кэтрин так, словно пытался вдохом вобрать в себя её образ. В его глазах не было ни капли гнева. Одна лишь выжженная тоска. И вина. Всегда вина.А Кэтрин... Она не отводила взгляда. Её губы были сжаты, но взгляд выдавал её с головой. В нём читалась знакомая нежность, которую она, казалось, давно похоронила. И борьба. Борьба между памятью о былой близости и свежей раной.

И Саша, и Изабелла, смотрели на Кэтрин. На ту самую, что незримо витала между ними всеми, словно призрак.В глазах Саши читалась щемящая тревога. Она смотрела на Кэтрин не как на соперницу, а скорее как на ураган, который может в одно мгновение разрушить её едаа зародившиеся надежды.Во взгляде Изабеллы была иная горечь. Для Беллы она была живым воплощением её личных проблем. Ведь это из-за неё Ньют закрылся в себе на ферме. И это с ней теперь крутился Ракета, тот самый Ракета, что когда-то смотрел на Беллу иными глазами. В её восприятии Кэтрин была тем самым эпицентром, от которого расходились круги по воде, нарушая покой в жизни всех, кто ее окружал.

Обе были связаны с этой блондинкой у ворот.

*

Кэтрин, Ньют, отошли подальше от огорода, на пригорок, откуда открывался вид на все плантации.

Стояли бок о бок, молча глядя вперёд. — Слышала... Тебя повысили. Поздравляю?— Не то чтобы главным.. Ну... — Блондин прочистил горло и украдкой посмотрел на её профиль. Распущенные, как всегда, но отросшие волосы. Легкая майка, открывающая загар на плечах. Легкий румянец на щеках, наверное, от жары. — А у тебя как дела?— Всё отлично. — Слишком быстро ответила она, и её рука потянулась к кармашку шорт. — Я-— Я-Они произнесли это одновременно и замолкли,столкнувшись взглядами.— Извини, продолжай. — Хмыкнул Ньют, смотря в землю.— Нет, лучше ты.Тот кивнул,собираясь с мыслями.

— Кэт... За тот случай.Но она сразу же цокнула языком, отводя взгляд;—Ньют. Я тебе уже тысячу раз говорила... Перестань. Я уже забыла. Что было, то было.Он замер,глядя на неё, потом его взгляд упал на её левую руку,День когда он лишил её конечностей, причинил невыносимую боль, останется с ним навечно. Волна самоедства накатила с новой силой. Он знал, что она врет. Знавал каждую её ложь. Знакомое напряжение сжало горло.

И тут он заметил в её правой руке уже подожженную сигарету. Когда она успела? Он был так поглощен ею, что пропустил этот момент.Она сделала неглубокую затяжку и, заметив его взгляд, нахмурилась. Она знала, сейчас начнется. «лучше завязывай с этим», «это вредно» «зачем тебе это?»Но, опережая возможные упреки, она вдруг протянула ему сигарету.Ньют замер. Его глаза округлились.Нет.Он не курит.Но его взгляд прилип к мундштуку, к тому месту, где только что были её губы. Он видел легкий след помады... Или ему показалось? Какая ещё помада в апокалипсисе..Это было косвенное прикосновение. Самое близкое, что он мог себе позволить.Он сглотнул ком в горле и медленно взял сигарету. Поднёс к губам, и мир сузился до этого маленького участка бумаги. Он коснулся мундштука именно тем местом, где, как ему показалось, была она, и затянулся. Для того, чтобы хотя бы на секунду снова почувствовать ту близость, что была давно потеряна.Он задержал дыхание, продлевая миг, и только потом выдохнул быстрой, сбившейся струей.— Эй. — Тихо усмехнулась Кэтрин, и в её голосе прозвучала знакомая нежность. — Ты неправильно делаешь.— Разве? — Он снова поднёс сигарету ко рту, на этот раз вдохнул глубже.Выдох.Половина сигареты уже истлела.— Эй, это же последняя. — Она с притворным возмущением, шутливо потянулась, чтобы забрать.— М-м. — Тот отрицательно замычал и отдернул руку, делая ещё одну, на этот раз слишком жадную затяжку. Легкие взбунтовались и он согнувшись закашлялся, судорожно и громко.— Ньют! — Она присела рядом, её рука легла ему на спину, и это прикосновение обожгло сильнее любого дыма. — Ты больной... Куда торопиться.— Извини... Случайно упало. — Сдавленный хрип.И только тогда заметила, что он уронил сигарету.Парень выпрямился, снова став выше неё, делая глубокий вдох чистого воздуха.Её бови собрались в домик;— Может, воды?Он покачал головой. Опустив взгляд, словно гипноз, он прилип к её изумрудным глазам.— Кэтрин. — В этом одном слове было всё: сожаление, тоска, и та боль, которую не могли затопить ни работа, ни время.Она смотрела на него, затаив дыхание, ожидая продолжения. Но его не было. Всё, что он хотел сказать, так и осталось висеть в воздухе между ними, невысказанное, но понятное обоим.И уже было ясно - выкурил он эту сигарету не ради никотина и не только не ради призрачного вкуса её губ. Он выкурил её, чтобы она сама не докурила эту дрянь. Чтобы хотя бы одна сигарета не попала в её лёгкие. Это была жалкая, ничтожная попытка защиты. Единственное, что он ещё мог для неё сделать. Большего она и не позволила бы.

Да, это был не первый их разговор после той трагедии, что натворил Ньют. Самый острый туман между ними давно рассеялся, уступив место тягучему, серому мареву невысказанного. Но невидимые цепи по-прежнему сковывали их, не позволяя снова стать той самой парой, что кружила голову каждому. О таких говорили «я перестану верить в любовь, если они расстанутся»

Она никогда прямо не говорила "всё кончено". Не произносила этих слов. Но он и не дурак, чтобы не видеть пропасти в её взгляде, осторожности в движениях, когда он оказывался слишком близко. Эта неопределенность была хуже любого ясного отказа.И Ньют не расспрашивал. Не требовал четкости. Он боялся сделать хуже, чем было сейчас. Боялся, что одно неверное слово, один неосторожный шаг окончательно обрушат тот шаткий мост, что ещё висел над пропастью между ними.После того инцидента… Он, наверное больше никогда не позволит себе лезть к ней так сильно. Не станет навязываться, требовать, пытаться вернуть всё как было. Его роль теперь - быть тихой гаванью на горизонте, к которой она, возможно, когда-нибудь сама захочет причалить. Если захочет. А если нет… Что ж, он будет просто смотреть, как она живет свою жизнь, и носить свои цепи в молчании.

Это была его цена, и он согласился её платить.