Просто «друзья»

Подъём на Китайскую стену затягивается настолько, что мне уже становится физически больно делать каждый новый шаг. Ещё и эта аномальная жара, из-за которой кружит голову, и мыслить ясно не удаётся.

Пока ребята разбредаются по сторонам, ловя красивые виды для фотографий с той точки, в которой мы приостановились, я тихонько оседаю на ближайшую ступеньку и, упершись локтями в колени, подпираю подбородок руками.

В общем шуме от толпы людей вокруг, я не сразу замечаю, как Макс присаживается рядом, стянув со своих плеч рюкзак и поставив его на каменную кладку между своими согнутыми в коленях ногами. Я лишь слегка поворачиваю голову в его сторону и шумно вздыхаю, передавая весь спектр эмоций через этот маленький молчаливый жест.

— Устала? — Мягко интересуется он.

— Ноги отказываются идти дальше, — замучено бормочу я в ответ. — Эти кеды были удобными дома, когда я гуляла по Питеру, но здесь я стёрла себе все ноги за те тридцать тысяч шагов, что мы сделали в первой половине дня. Ступни отваливаются.

— Бедные твои ножки, — тёплый тон его голоса убаюкивает. Я едва заметно улыбаюсь ему уголками губ и прикрываю тяжёлые веки. Хочется лечь и уснуть, спрятавшись от жары и ужасной влажности в воздухе.

— У меня есть запасные кроссовки в рюкзаке, — быстро спохватывается Максим, расстёгивая молнию. — Если хочешь, можешь переобуться.

— Мне кажется, они свалятся с меня, — по-доброму усмехаюсь, слегка задевая коленкой колено Макса.

— Я затяну потуже, они мягкие, всяк лучше, чем твои кеды сейчас, — пожимает плечами он, и я невольно расплываюсь в улыбке.

— Ладно, давай свои кроссовки, — протягиваю ладонь, чтобы принять спасительную обувь, но Макс лишь вытаскивает кроссовки из рюкзака и присаживается на одно колено передо мной. Бережно расшнуровывает сначала один, затем второй и, приподняв мою ногу за щиколотку, обувает, крепко затягивая белоснежные шнурки. Прохладные подушечки его пальцев приятно контрастируют с жарой на улице. Я слегка вздрагиваю, но ногу не отдёргиваю, позволяя позаботиться о себе. Тем более это его обувь и Максу явно виднее, как с ней правильно обращаться.

Краем глаза замечаю Яна и Настю, поглядывающих в нашу сторону и о чём-то болтающих с хитрыми улыбками на лицах. Меня всю невольно передёргивает. Я рывком поднимаюсь со ступенек, чуть ли не снеся Макса и не ударив его коленом в лоб, быстро ровняюсь и отхожу в сторону, бросив через плечо короткое: «Спасибо за помощь». Пытаюсь выглядеть спокойной и максимально незаинтересованной, первое время мне кажется, что всё осталось незамеченным и эти переглядки от ребят — лишь моя бурная фантазия. Но стоит нам зайти в торговый центр, чтобы немного охладиться и прикупить что-то в качестве сувениров, Настя, заприметив, как я отбилась от компании, бредёт за мной.

— Он тебе нравится? — Интригующе шепчет она, останавливаясь позади, пока я смотрю на фигурки в магазине.

Если бы я не видела её кучерявую макушку, следующую за мной по пятам, то обязательно бы вздрогнула от неожиданности, но я лишь лениво откидываю волосы назад и сухо цежу сквозь зубы, даже не поворачиваясь в её сторону:

— Кто?

— Ну Максим, кто ж ещё? — Её голос повышается на пол октавы, переходя на заговорщический тон.

— С нами в поездке есть ещё вполне свободные Олег и Ян, — холодно парирую я, а в душе уже всё нервно трепещет от близости правды, которая вот-вот вырвется наружу. — Почему о них не спрашиваешь? Вдруг я давно влюблена в кого-то из них? — Резко разворачиваюсь на пятках в сторону подруги и вопросительно вскидываю бровь.

Настя отшатывается от внезапности, её глаза округляются, и она ловит воздух ртом, не находясь в словах.

— Ну, слушай, я бы заметила, — вдруг генерирует гениальную мысль, от которой я готова засмеяться в голос, но вовремя сдерживаюсь.

Если бы Настя действительно была такой проницательной, как говорит, то давно бы заметила, что с Олегом у нас натянутые отношения, потому что полгода назад мы поцеловались по пьяни и я предложила никому об этом не рассказывать, потому что было ужасно стыдно. Не из-за самого факта поцелуя, а из-за испытываемых чувств к другому человеку. У меня бы духу не хватило, глядя прямо в глаза Максу, рассказать хотя бы в шутку о своих похождениях. И именно тогда я предпочла промолчать, сама не понимая, какую конечную цель преследую.

Мы дружим компанией уже очень давно, и нарушать эту идиллию своим внезапным признанием совсем не хочется. Да и отношение Макса ко мне непонятное. Я не могу до конца разобраться, у нас действительно есть какая-то взаимность или он просто общается со мной также, как и с Настей?

— Мы хорошие друзья, — на выдохе отвечаю я, укладывая ладонь на её плечо и твёрдо глядя прямо в карие глаза, — также, как и с тобой, и с Яном.

— И с Олегом, — добавляет она, явно раздосадованная моим чистосердечным признанием.

— Ага, — запинаюсь я, кивая головой. Прочищаю горло и добавляю: — Тебе не о чем беспокоиться, мы просто заботимся друг о друге, как и полагается друзьям.

Настя наклоняется поближе к моему лицу и снова переходит на шёпот, оглядываясь по сторонам, словно высматривая тех, кто нас может подслушать:

— Хочешь верь, хочешь нет, но на меня так Макс не смотрел никогда, — её губы трогает кривоватая, но безумно довольная ухмылка, говорящая, нет, кричащая о её догадке.

— Насть, — с серьёзностью в голосе проговариваю я, стараясь звучать как можно убедительнее. — Тебе просто показалось. Да и на улице жара такая, там не только шарики за ролики укатятся.

Настя недоверчиво хмурится, но через пару секунд всё же с тяжёлым вздохом соглашается, коротко качнув головой.

— Ладно, пошли к ребятам, а то я не хочу потеряться в этом ТЦ, — с былым весельем хохочет она, утягивая меня за руку от прилавка с фигурками.

Мы лишь через десять минут бездумного брожения по торговому центру наконец находим Макса и Катю, рассматривающих традиционные китайские наряды в одном из бутиков.

— Решили под своих заделаться? — Кричу им в след с улыбкой.

Катя оборачивается и, заприметив меня на горизонте, улыбается глупой шутке, оголяя ровный ряд зубов.

— Если честно, я бы здесь не осталась, — отвечает она, поправляя очки на переносице. — Ужасная жара и влажность, что аж волком выть хочется, лишь бы спрятаться в тенёчке.

— Согласна, у меня до сих пор голова кружится от этого рандеву по подъёму на Китайскую стену, — прикладываю ладонь к тёплому лбу и слегка встряхиваю голову.

— Может, по мороженке для охлаждения? — Предлагает Макс, окидывая нас вопросительным взглядом.

Я пожимаю плечами, когда его шоколадного цвета глаза останавливаются на мне, словно ожидая ответа за всех.

— Вы как, ребят? — Растерянно перевожу взор на остальных, словно в попытке сбежать от проницательного взгляда Тарасенко.

— Я пас, — тут же отвечает Настя, вскидывая руки ладонями вверх. — У меня и так уже сыпь какая-то пошла на коже, не хочу больше пробовать китайские сладости.

— Ой, а я с удовольствием. Даже уже знаю, куда мы сходим, — Катя воодушевлённо подскакивает на месте и оглядывается по сторонам, вспоминая, где именно заприметила недавно магазинчик с мороженым. — Идём, — она выступает вперёд, машет нам рукой над головой, мол, следуйте за мной, а мы с Максом, как два болвана, топаем за красивой тётей и не задаём лишних вопросов, просто доверяя опытному путешественнику.

Побродив по коридорам торгового центра, мы останавливаемся рядом с вывеской, на которой написано что-то по-китайски, но рядом нарисован рожок с мороженым, так что, без лишних размышлений мы заходим внутрь. В глаза сразу бросается бордовая масса на экране, от которой так я хочется облизнуться. Я подхожу ближе к меню и жадно осматриваю картинки с мороженым.

— Ты будешь как всегда вишнёвое? — Спрашивает Максим, открывая кошелёк.

— М? — Выныриваю из своих размышлений и перевожу на Тарасенко взгляд, полный непонимания.

— Вишнёвое, говорю, будешь или возьмёшь другое попробовать? — Смотрит на меня не сердито, даже нисколько не раздражённо. Я глупо хлопаю ресницами и чувствую, как щёки заливает румянцем от смущения.

— Буду вишнёвое, — опускаю взгляд в пол и прячу глаза за длинными ресницами. Я настолько предсказуемая или это он так хорошо меня изучил?

Макс что-то говорит продавцу на английском и протягивает свою карту для оплаты. Я тут же спохватываюсь и подлетаю, чуть ли не впечатываясь в его плечо.

— Я сама могла заплатить! — Восклицаю я и порывисто хватаю Максима за предплечье, словно это могло хоть как-то отговорить его от покупки или провернуть вспять уже одобренную операцию по карте.

Он как ни в чём не бывало вскидывает свои густые тёмные брови и слегка дёргает плечом, снимая рюкзак, чтобы закинуть кошелёк на место.

— Могла, — безэмоционально соглашается Тарасенко. — Но зачем, если я уже это сделал?

Его голос звучит так непринуждённо, что я невольно засматриваюсь на его губы, пока он это произносит. Макс расплывается в нежной улыбке, а моё сердце предательски ускоряет свой темп.

— Спасибо, — коротко бормочу я, продолжая держаться за его запястье.

Максим осторожно перехватывает мою руку и берёт в свою ладонь, мягко поглаживая подушечкой большого пальца по тыльной стороне.

— Пустяки, — отмахивается он, глядя прямо на моё лицо и, видимо, поняв, что держание за руку затянулось, отворачивается к Кате, ожидающей свой заказ за столиком и бездумно листающей ленту в соцсетях.

Я сжимаю пальцы в кулак и нервно потираю кисть, которую всего мгновение назад держал в своей руке Максим. Чёрт, кажется, Настя всё же права...