Я буду рядом

Вернувшись домой, ты почти сразу прихватываешь за собой тёплый уютный плед и подушку с кровати, плетёшься в кабинет Макса и удобно устраиваешься на любимом месте, отвернувшись лицом к мягкой спинке дивана. Время идёт долго, но ты практически не обращаешь на это внимания, погрузившись в свои размышления о работе, которая, как снежный ком, копится и давит на тебя с каждым днём всё больше и больше. Порой эмоциональные всплески, большое количество бумажной волокиты и свинское отношение начальства доводят до ручки. Ты обычно возвращаешься в такие дни домой и готовишь ужин, совсем не разговаривая с Максимом, тот, не желая тебя лишний раз тревожить, просто крепко обнимает и целует в висок, готовя ванную для расслабления. Сегодня же ты, полностью выжатая, словно лимон, просто заваливаешься на диван и, уткнувшись щекой в подушку, пялишься в одну точку на диване, иногда ковыряя пальцем ни в чём неповинную дорогую обивку.

Тарасенко негромко хлопает входной дверью и, вытерев ноги о коврик, окликает тебя из коридора:

— Милая, ты дома?

Его голос заставляет вздрогнуть, но не подскочить на месте, бросившись встречать любимого парня. Ты лишь подминаешь под голову подушку и плотнее накрываешь плечи тёплым пледом. Максим скидывает куртку с плеч, вешает её на крючок, затем оставляет пакеты с продуктами на кухонном островке и начинает путь по квартире, так и не услышав от тебя ответа, но заприметив на вешалке в шкафу твоё пальто. Сначала окидывает быстрым взглядом диван в гостиной, затем следует в спальню и на всякий случай даже одним глазком заглядывает в ванную, но нигде нет твоих следов пребывания. Остаётся только кабинет, где Тарасенко обычно снимает некоторые видео или занимается монтажом, но иногда вы сидите на этом самом диване, на котором ты сейчас практически с головой укутанная в плед переживаешь своё тихое эмоциональное потрясение и полнейшее выгорание на работе, и смотрите какой-нибудь фильм, обнимаясь или поедая чипсы с попкорном. Максим тихонько приоткрывает дверь, не желая тревожить твой сон, — именно к такому умозаключению он приходит, когда понимает, что ты дома, но никак не отреагировала на его приход, — заглядывает внутрь и быстро находит взглядом твою умиротворённо лежащую на диване фигуру. Он нежно улыбается одними лишь уголками губ и проскальзывает в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не создавать лишнего шума. Его шаги тихие и размеренные, Макс присаживается на край дивана позади тебя и легонько касается ладонью спины. Ты ёрзаешь на месте, и Тарасенко шустро соображает, что ты, на самом деле, не спала всё это время.

— Привет, — тепло шепчет он, слегка нависая над тобой и оглаживая твои напряжённые плечи. — Как дела? — Вопрос звучит просто и шаблонно. Ты зло фыркаешь себе под нос и натягиваешь плед под самый подбородок.

— Хреново, — бурчишь куда-то в спинку дивана. — На работе морально добивают, а я и так не вывожу уже, — голос предательски дрожит, а невысказанные недовольства густым комом встают посреди горла, пока в уголках глаз скапливаются солёные капельки слёз.

— Девочка моя, — ласковый голос пробирает до костей.

Ты с трудом сдерживаешь истерику, подавляешь в себе терзающие душу эмоции, и только плечи несильно подрагивают от сдавленных всхлипов. Макс осторожно проводит ладонью по твоей талии, спине и запястью, несильно сжимает предплечье и наконец неспешно скользит по плечу выше, пальцами поддевает несколько прядок волос и откидывает назад, мягко поглаживая по голове и слегка зарываясь в гладкие локоны на затылке. Вздрагиваешь сильнее от этого нежного прикосновения и уже не можешь сдержать звучное шмыганье носом. Ты резко разворачиваешься на спину и подсаживаешься на локтях, принимая сидячее положение.

Тарасенко оглядывает беспокойным взором твоё раскрасневшееся от слёз лицо, мягко проводит подушечкой большого пальца по нежной коже щеки и стирает несколько горячих капель от слёз. Его крепкие руки порывисто обнимают тебя, заключая в тёплые надёжные объятия, и ты уже не можешь сдерживаться, выплёскивая все накопившиеся эмоции разом в одной истерике.

Обнимаешь Максима крепко-крепко и, уткнувшись носом в ворот его толстовки, прерывисто вдыхаешь аромат его тела, смешанного с твоим любимым парфюмом.

— Я так устала от всего этого мерзкого отношения, документации, людей, — задыхаясь от слёз, кое-как проговариваешь ты. — Не хочу ничего делать, хочу, чтобы от меня наконец отъебались все.

Тарасенко посильнее сжимает твои плечи в своих руках и кладёт подбородок тебе на макушку, медленно поглаживая ладонью по волосам и успокаивая одним лишь своим присутствием и тихим размеренным дыханием. Он подхватывает твою ладошку тонкими длинными пальцами и закидывает себе на шею, позволяя прочувствовать спокойное сердцебиение, слегка отклоняется назад и, подцепив твой подбородок указательным пальцем, приподнимает голову так, чтобы ты посмотрела ему в глаза. Нехотя оторвавшись от тёплых объятий, ты вскидываешь влажные от слёз глаза на Максима и мечешься беспокойным взглядом по родному лицу, пытаясь найти в знакомых чертах тихую гавань и место, где можно просто быть собой. Тепло его карих глаз будто физически немного согревает, ты цепляешься за эту мысль и тонешь в пьянящем цвете коньяка его радужки.

— Ты сильная и боевая, — шепчет Тарасенко и бережно обхватывает твои мокрые розовые щёки ладонями, не спеша вытирает жгучие слёзы и едва ощутимо чмокает тебя в кончик носа. Ты морщишься и стараешься успокоиться, дыхание немного выравнивается, но слёзы всё ещё обжигают кожу. — Осталось совсем немного до окончания твоего контракта, ты доработаешь и со спокойной душой уйдёшь из этой сферы, если захочешь, — его слова звучат убедительно, но не для девушки в истерике. — Я буду рядом так часто и много, как тебе потребуется, ты можешь рассказать мне обо всём, и я постараюсь помочь. Хочешь, позвоню в твою шарашкину контору и всех там построю по стойке смирно? — Лицо Макса выглядит таким серьёзным и напряжённым, что уголки твоих губ невольно растягиваются в улыбке. Парень быстро замечает изменение настроения и не может удержаться от того, чтобы подхватить положительные эмоции и перенять их на себя. — Ну что ты так на меня смотришь? — По-доброму посмеивается он.

— Ты такой серьёзный, как будто уже на низком старте пойти и дать им всем по щам, — сквозь тихий смешок бормочешь ты, плотнее обвивая руками крепкую шею Тарасенко и немного повисая на нём.

— Могу и по щам дать, — поддерживает Максим, прижимая тебя за талию поближе к себе. Его изучающий взгляд скользит по твоим глазам, шмыгающему носу и спускается к губам. — Я им всем устрою, — он внезапно наклоняется вперёд и целует тебя в уголок рта, но ты совсем не сопротивляешься, наоборот, громче смеёшься и млеешь в его руках, поддаваясь успокаивающим чарам своего молодого человека. Тарасенко усердно покрывает лёгкими влажными поцелуями всё твоё лицо, пока не останавливается на губах, задерживаясь в нескольких сантиметрах от манящей кожи и призывно облизываясь.

— Не устроишь, — тихонько бормочешь в самые губы парня. — Если бы ты лез в драку при каждом удобном случае, я бы с тобой встречаться не стала.

— И то верно, — Макс нависает над тобой и оказывается в опасной близости, его горячее дыхание обжигает нежную кожу и распаляет желание. Он уже почти не вникает в диалог, просто пялится на твоё лицо и перебирает пальцами на талии, слегка надавливая. — Не расстраивайся из-за этих идиотов, они не стоят твоих нерв-...

Парень даже не успевает закончить свою поддерживающую фразу, как ты порывисто целуешь его в приоткрытые губы. Поцелуй выходит смазанным, немного кривым, но безумно чувственным. Максим осторожно ласкает вначале верхнюю, затем нижнюю губу, периодически чередуя их между собой, впечатывается своей широкой грудью в твоё тело и аккуратно прокрадывается своими прохладными пальцами под твою футболку, нащупывая горячую нежную кожу. Ты гулко отзываешься нетерпеливым стоном в ответ на бережные прикосновения к своему телу и с трудом отрываешься от мягких губ.

— Хочу пиццу, горячий чай и на ручки, — бубнишь как маленький ребёнок, пытаясь восстановить дыхание от интенсивного поцелуя.

Тарасенко коротко улыбается уголком губ, проводит кончиком носа по твоей скуле и глядит на тебя со всей любовью из-под полуприкрытых век.

— Будет сделано, моя хорошая, будет сделано.