Глава 136

Продолжение дня оказалось не столь приятным, как утро.

Гарольда срочно вызвали в Хогвартс. С предчувствием, что какой-нибудь артефакт «опять раздуло», он прибыл в свой кабинет в тот момент, когда дядюшка Вернон с помощью домовиков затаскивал в двери здоровенную раму, закутанную в серую дерюжку.

— Это что такое?

— Велено к вам отнести, — отдуваясь, доложил завхоз и заорал на эльфов. — Живее, нелюди! Заноси быстрее! Сколько можно держать на весу эту тяжесть!

Занесли, прислонили к стене напротив Омута Памяти. Дядя, хрустя позвоночником и невнятно жалуясь на жизнь, выгнал из кабинета эльфов и, отвесив поклон инвалида, поспешил исчезнуть сам.

Гарольд сдернул дерюжку.

— Вот тебе, на! Еиналеж! Зеркало Желания!

Он поспешно встал перед зеркалом, предвкушая узнать, изменилось ли за эти годы его главное желание? Фиг штанга! Зеркало теперь вообще ничего не отражало, а по его поверхности уже ползал зигзагами тот самый белый луч, который он видел на экране Омута Памяти.

— Еще один телевизор? — схватился за голову Поттер. — Мне и за одним-то не угнаться!

Как и следовало ожидать, никто ему не ответил. Луч продолжал ползать, оставляя за собой полированную поверхность.

В этот момент в кабинет вошла рассерженная и совершенно расстроенная директриса Минерва Макгонагалл.

— Сэр Гарольд Поттер! Вы могли бы поставить меня в известность о ваших экспериментах! Пусть я стара и глупа, чтобы быть вам полезной, но артефакты хотя бы не падали мне на голову!

С этими словами она посторонилась, и в кабинет влетело четыре огромных серебряных блюда с гладкими сияющими поверхностями.

— Понятно, — пробормотал Гарольд, — еще четыре телевизора. Спасибо, что хоть размерами поменьше.

— Что? Не понимаю! — Минерва в волнении сгибала и разгибала пальцы.

Гарольд понял, что все его попытки сделать удивленное лицо, будут восприняты как откровенное издевательство, и решил притворно признать свою вину и покаяться.

— Прошу извинить меня, миссис Макгонагалл. Это всё проявления совершенно новой ветви магии и я еще недостаточно уверенно с ней управляюсь. Видимо сказывается недостаток базового образования. Но вы же знаете, что это не моя вина, а моя беда. Так уж получилось.

Он надеялся, что вид имеет достаточно виноватый и покаянный. И точно. Директриса тут же сменила гнев на милость.

— Разумеется, я несколько расстроилась из-за всех этих м-м-м… событий. Могу ли я вам чем-то помочь?

Гарольд был уверен, что справится сам, но в такой ситуации отказываться от предложенной помощи было бы неразумно. Тем более что он уже понял, во что хочет превратить свой кабинет, в связи с массовым появлением артефактов и необходимостью набирать помощников.

— Если бы вы помогли мне увеличить и несколько изменить форму этого помещения, то я был вам весьма благодарен. Предлагаю поработать вместе.

Щеки у Минервы порозовели.

— Разумеется, мистер Поттер, я готова помочь. Как именно вы хотите изменить форму кабинета?

Они работали вместе до самого обеда. По ходу дела к ним присоединился профессор Флитвик. А потом подошла и Помона Стебль.

В результате, когда профессора пошли на обед, Гарольд стоял посредине огромного круглого зала. Артефакты он расположил в виде шестиугольника и приклеил их к стенам. Напротив каждого для удобства будущих сотрудников стоял ряд столов и кресел. Оставалось решить, где расположиться самому.

Педагоги соблазняли его кулинарным искусством эльфов и звали на обед, но Поттер решил воздержаться, держа в уме грядущую вечеринку у Снейпа.

— Ничего себе, братец Фред!

— Вот это да, братец Джордж!

В проеме двери лыбились нахальные физиономии близнецов Уизли.

— Вы вовремя, — кивнул Гарольд, — заходите.

Выслушав просьбу Поттера, близнецы испарились из замка и вернулись примерно через час.

С собой они притащили огромный ящик. Даже и непонятно, как они умудрились протащить его по узким коридорам Хогвартса. Распаковав и соорудив по центру зала что-то вроде невысокого подиума, они водрузили свою ношу в его центр и стащили полиэтиленовую пленку.

— Это что такое? — удивился Гарольд, разглядывая исполинское кресло, с широченными подлокотниками и высоченной спинкой, водруженное на вращающееся основание.

— Кресло главнокомандующего!

— Чего? — растерялся Гарольд. — Вы генштаб Британии ограбили?

— Нет. Туда у нас пока нет пропуска. Мы с Голливудом, так сказать, договорились. Это реквизит со съемок какого-то магловского фильма. Название еще такое напыщенное и дурацкое. Не помнишь, Фред?

— Кажется, «Звездные войны», — отозвался тот, что-то подкручивая в механизме спинки кресла, — маглам ведь всегда что-то гигантское или космическое подавай. Сами еле-еле на орбиту планеты выбрались, а уже со звездами воевать хотят.

— Да ладно тебе, это же фантастика. Пусть простецы развлекаются. Там у них, говорят, народ большими тыщами по этому кино с ума сходит. Это кресло в Лондон на аукцион привезли. Для богатых фанатов. Ну, ничего. Обойдутся копией!

Под болтовню братьев Гарольд осмотрел этого одра, потыкал пальцем в серебристую обшивку и с удивлением понял, что это натуральная кожа, только изощренно окрашенная. Он уселся в кресло, слегка поерзал в нем, потом попрыгал задом на сидении и благосклонно заметил:

— А ничего. Сидеть удобно. А ну-ка! — он оттолкнулся ногой от пола и крутанулся вместе с креслом. — Действительно неплохо. Спасибо, ребята!

— Пользуйся на здоровье! — довольно переглянулись те.

— Это, — спохватился Гарольд, — заплатить же, наверное, надо?

— Они никогда не платят, — непонятно отозвался Фред.

А Джордж пояснил:

— Бартером махнулись. Поменялись, то есть. Мы у них с рук такую партию электронной рухляди взяли, что они нам готовы были руки целовать! У них там очередная техническая революция. Компьютеры пошли нового поколения. А старые куда девать? Только близнецы Уизли и могут выручить!

— Жулики вы оба, — беззлобно заметил Поттер.

— Без этого никак, — сокрушенно признались братья, — чтобы торговать и при этом еще зарабатывать прилично, надо крутиться. А что это ты тут затеял? Неужели, один будешь тут всем управлять?

И они махнули рукой по сторонам на экраны, уже засветившиеся молочным белым светом.

— Поживем-увидим. Может быть, я вас позову. Придете?

— Ну, если дело интересное… — начал Фред.

— … и прибыльное, — перебил его Джордж.

— Ну, завели шарманку, — махнул на них рукой Поттер, — нет бы, даром потрудиться для блага магического мира.

Близнецы вдруг смущенно переглянулись.

— Да ты не подумай, мы всегда рады помочь, — заговорил Фред. — А деньги… с деньгами, конечно, веселей. Мы ведь от своей доли наследства отказались. Но если для магического мира, то можно и даром…

— За еду! — поправил его брат, алчно принюхиваясь к обеденным запахам Хогвартса.

— А это — пожалуйста! — раздался у них за спинами голос Макгонагалл.

Они с Помоной Стебль вернулись с обеда и слышали последнюю часть разговора.

— Идите за стол преподавателей. До начала учебного года еще неделя, поэтому эльфы обслуживают только наш стол. Мистер Флитвик будет рад видеть своих любимцев и творцов образцового колдовства.

Близнецы Уизли весело и дружно поклонились профессорам и потопали на обед.

— Неплохо, — кивнула Минерва, рассматривая Гарольда в кресле. — Но на мой вкус, вот так будет еще лучше.

В несколько пассов она трансфигурировала оставшуюся не удел мебель, превратив ее в стол. Он имел форму разомкнутого кольца. Теперь кресло Поттера окружал высокий стол с одним единственным проходом в сторону дверей.

— Наблюдатели и исполнители у экранов будут нести свою вахту, а вы можете наблюдать за всеми и в случае необходимости собирать совещания за круглым столом.

— Так вы догадались о назначении этого зала? — усмехнулся Гарольд. — Да это будет центр управления магическим миром.

— Думаю, что не только магическим, — проницательно улыбнулась директриса Хогвартса, — и вы правильно сделаете, если сохраните это в секрете от нашей общественности. Общественность не любит, когда у власти есть от нее такие секреты.

— Вы правы, — серьезно ответил Гарольд, — я ограничу доступ сюда, по примеру отдела Тайн.

— Трудитесь, Гарольд. Я уверена, что то, чем вы занимаетесь, преследует благородные цели.

Не желая вдаваться в подробности, Поттер со значительным видом поклонился…

* * *

Покидая свой новый центр управления, Гарольд уже точно знал назначение трех новых экранов из пяти. И ему было, о чем подумать. Новых вызовов сегодня к счастью не последовало, и он подозревал, что эта передышка дана ему не просто так. Надо было срочно создавать структуру центра управления. Буквально на пустом месте! Структуру, все задачи которой он еще и сам до конца не понимал. Веселенькое дело…

Такими они и прибыли на вечеринку к Снейпам. Улыбающаяся Луна, безмятежно сопящий Джеймс и мрачный, задумчивый Гарольд.

Видя эту мрачность, Северус без колебаний пустил в ход тяжелую артиллерию в форме трехлитровой бутылки выдержанного Огневиски. Гостей встречали в саду у небольшого опрятного домика в предместье Блэк-мэнора. Поттеры пожаловали одними из первых. Гарольд прошел в сад, а Луна с малышом направилась в дом и попросила супруга о них не беспокоиться. Она здесь уже все знает. Ну, правильно, раз пять приглашений уже было.

— Эх, Гарольд, учу я тебя, учу и все бестолку. Главный гость должен приходить последним! — усмехнулся Снейп, взмахнув бутылкой.

— Перебьюсь! — отмахнулся Гарольд. — Я настолько главный, что меня все эти тонкости саморекламы не интересуют. Что это ты в руках держишь? Зелье новое сварил?

— Да. Сейчас дам тебе попробовать.

— Знаю я твои деликатесы. Драко придет, вот на нем и ставь эксперименты.

Снейп с усмешкой разлил огневиски по бокалам. Юный маг пошевелил носом.

— Неужели у тебя первый раз в жизни получилось что-то съедобное? — он принял бокал и вдохнул густой терпкий аромат напитка.

— Огневиски в этой бутылке не меньше ста лет, Гарольд! Старик винодел прослезился, когда расставался с ней за кругленькую сумму в сорок пять галеонов!

— Удивительно, как меняет человека семейная жизнь. Ты становишься хвастлив, Северус!

— Не язви, у тебя плохо получается. Лучше попробуй.

Они сдвинули бокалы. Гарольд сделал приличный глоток. Вязкий горячий комок медленно пропутешествовал сверху вниз и растворился где-то в районе солнечного сплетения. Густой аромат ударил в нос, заставив задержать дыхание. Благородная горечь запечатала рот длительным послевкусием.

— Ну как? — улыбнулся Северус.

— Я понимаю твоего винодела, — слегка севшим голосом отозвался Поттер, — я и сам прослезился. Сильная штука.

— Ну вот и хорошо. Сиди, расслабляйся. А я пойду гостей встречать.

Гарольд кивнул и откинулся в легком плетеном кресле, осматриваясь по сторонам.

Это место, где живет темный мастер зельеварения Северус Снейп? Позвольте не поверить!

Легкий ажурный дом. Море света, море зелени и цветов. Светлые беседки, ажурные столики, белая ограда высотой не выше колена...

М-да, Северус очень изменился за лето.

Гарольд видит, как по песчаной дорожке идет та, благодаря которой произошло это чудесное превращение зельевара. Идет осторожной походкой, уже виден изрядный животик, а все равно она как будто парит над землей. Губы его против воли округляются, благо, что уже от огневиски немного шумит в голове.

— Мам-ма, — шепчет он одними губами, но она слышит.

— Что, маленький мой? — она, то ли приняла его игру, то ли говорит всерьез. Как и он.

Ее тонкие пальцы погружаются в его непокорную шевелюру, нежно перебирают волосы, ласково касаются висков. Как будто и впрямь ожила его мать и ласкает своего взрослого, но для нее вечно маленького сына.

— У тебя все хорошо, Гарри?

Странно. Казалось бы у него все плохо. Куча дел, куча артефактов, куча проблем, но он кивает головой:

— Да, мам. Все хорошо, — и сам верит этим словам.

— Как Луна? Вы ладите? Как маленький?

— Мы с Луной оформили брак, мам. Извини, что я тебя не предупредил. Так уж получилось. Только ты пока никому не говори. Мы расскажем всем за ужином.

— Хорошо, — улыбается Лили. Гарольд не видит этого, но он уверен, что она улыбается. Тонкая ниточка родства, натянутая сейчас между ними, превращает этот разговор во что-то большее, чем просто игра. Сейчас они действительно чувствуют себя, как мать и сын.

С крыльца дома на них, закусив губу, смотрит Снейп. Он ревнует, но не как мужчина. Он расстроен, но не как муж. Он сам себя не понимает и от этого злится еще больше. Чертов Поттер! Значит, ему не показалось тогда, когда она кормила его кашкой. Они действительно связаны материнской и сыновьей любовью, и с этим придется мириться. С этим, клянусь зубами оборотня, я буду мириться! Но почему так ноет сердце?

— Мистер Снейп?

— Да, мисс Лавгуд?

Интересно, она его специально отвлекает, чтобы он не смотрел, или случайно подошла?

— А вы с Лили ждете мальчика или девочку?

Он поворачивается к девушке. Все-таки она окликнула его специально. Почему-то он понимает это сразу.

— Я жду девочку, мисс Лавгуд, потому что сыт по горло нахальными, бестолковыми, надоедливыми и упрямыми мальчишками! — он отворачивается, чтобы не наговорить лишнего.

— Но почему?

Вот так тебе все и объясни. Впрочем, если хочешь — получай. Он оборачивается к ней и, понизив голос, чтобы не услышал еще кто-нибудь из гостей, обреченно шипит:

— Потому что, если родится мальчишка, и если в результате известных вам событий он будет похож на этого вашего Гарричку, то единственное, что мне останется — это удавиться, мисс Лавгуд!

Луна шагает к зельевару, протягивает руку и маленьким гребешком расчесывает ему спутавшиеся волосы.

— Вы очень добрый, мистер Снейп. Можно я буду называть вас по имени? Мы ведь уже дружим семьями.

Снейп так огорошен, он даже не отводит ее руку, хотя понимает, что со стороны они выглядят несколько комично.

— Вот оно что? — медленно произносит он. — Так я к вам неправильно обращаюсь, миссис Поттер?

— Тс-с-с-с, — улыбается девушка, — мы объявим о нашем браке чуть позже.

Как ни странно, но эта новость, хорошая сама по себе, действует на него успокаивающе. И дело не в ревности, почвы для которой и так нет, а в том, что Гарольд решился на этот шаг, приняв окончательное решение о себе и своем месте в этом мире…