Айла

Айла

Утро.Тишина.Она первая заполнила меня. Не страх. Не паника. Не холод.А... тишина.

Та, в которой можно было дышать.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Глаза открылись медленно, как будто даже веки не хотели больше жить в этом теле. Всё ныло — не от боли, а от усталости. Как будто всю ночь я не спала, а вырывала из себя занозы, вросшие слишком глубоко.

Потом — тепло.Слева.Присутствие.

Я не одна.

Я медленно повернула голову и увидела его.Арес сидел на краю кровати. Руки сцеплены, локти на коленях, подбородок чуть опущен. Он не спал.Я почти уверена, что он не сомкнул глаз ни на секунду.

Он просто... был рядом.И это странно.Необъяснимо странно — проснуться и не бояться.Я так отвыкла от этого чувства, что не сразу поняла, как на него реагировать.

И всё же я отвернулась. Быстро.Потому что что-то внутри меня сжалось.Глубоко. Резко. До боли.

Он знает.Теперь он знает.

Я рассказала.Про цепи.Про тёмный подвал.Про то, как облизывала влажные, покрытые плесенью стены, чтобы не умереть от жажды.Про тишину, от которой звенело в ушах.Про цепь на лодыжках, которую снимали только для того, чтобы бросить меня обратно — грязную, ослабшую, поломанную.

Но это было не всё.Я рассказала только часть.Ту, которую смогла выговорить.Ту, которую не кричала душа, а только шептала.

Остальное...Остальное я прижала к себе.Как мёртвого ребёнка, которого никто не должен видеть.

⸻

Воспоминание пришло внезапно.Как будто под кожей кто-то нажал кнопку.

Сырой пол. Колени в ссадинах. Одежда — мокрая. От собственной крови и воды.Лучано стоит надо мной.Я не плачу.Я не умоляю.Я просто смотрю ему в глаза.И он бьёт.Снова.Снова.Снова.Потому что он не может понять —почему я до сих пор не сломалась.

⸻

Я вынырнула из этого обрывка с рваным вдохом. Губы дрожали. Руки — тоже.Но я не заплакала.Я научилась не плакать.Но слёзы теперь приходили, когда он рядом.Когда позволено.Это приходит исцеление?

И он был рядом.Арес.

Я не хотела смотреть на него.Я боялась увидеть отвращение. Или жалость.Что-то, что разрушит хрупкую конструкцию, которую я только начала строить внутри себя.

Но я всё равно повернула голову.Медленно.

Он уже смотрел на меня.Глаза — тёмные.Глубокие.Как будто в них можно было утонуть, и ты бы даже не сопротивлялся.

Он не сказал ни слова. Просто наклонился вперёд и едва коснулся моего лба губами.

Тихо. Осторожно.Словно боялся причинить боль.

— Доброе утро, лисёнок, — прошептал он.

Я закрыла глаза.Слово, от которого ещё вчера я приходила в ужас, сегодня казалось...Домашним.Родным.

— Я думала, ты уйдёшь... — вырвалось из меня слишком честно. Слишком быстро.

Тишина.Потом — ответ. Спокойный. Твёрдый.

— Я не уйду. Никогда.

Он обнял меня.Снова.Но теперь это было не «утешить».Не «поймать».А просто... быть рядом.

Я позволила.Мои пальцы сжали край его рубашки.Я уткнулась лбом ему в грудь и просто... дышала.

Мы сидели так долго.И впервые за долгое время я подумала:

А если... если вдруг я не совсем сломана?Если я ещё могу быть живой?Если это не конец, а только начало?

Но потом пришёл страх.Не перед ним.А перед собой.

А что, если он узнает всё остальное?«Они... раздевали меня.Обливали холодной водой. Смеялись. Плевали.Хотели сломать. Сломать меня изнутри.Чтобы я стала тенью.Живой вещью.Куколкой без души.»

Но я не сломалась.Никогда.

И он... должен будет это узнать. Но не сейчас.

Сейчас — рано.Сейчас — слишком остро.

А пока я просто лежала в его объятиях.Слушала, как бьётся его сердце.И надеялась, что если закрыть глаза — оно станет моим.

Хоть на миг.