Глава 29. Пять лет

Пять лет пролетели так быстро, что порой Хатидже Султан самой казалось, будто та страшная ночь, когда она балансировала между жизнью и смертью, была всего лишь далёким сном.

Дворец за это время изменился.Изменились люди, изменились порядки, изменились взгляды.Но одно осталось неизменным — имя Хатидже Султан по-прежнему звучало в этих стенах с уважением, а порой и со страхом.

Она больше не была той юной, ранимой девушкой, что когда-то жила чувствами.Годы сделали её сильнее. Холоднее. Мудрее.Теперь в её взгляде появилась та самая твёрдость, которая заставляла замолкать даже самых дерзких.

А рядом с ней всё так же был Ибрагим Паша.За эти годы он стал ещё влиятельнее.Его имя во дворце звучало почти так же громко, как имя самой Хатидже.Он был уверен в себе, спокоен, рассудителен, и всё же в нём появилось что-то новое — едва уловимая холодность, которую замечали лишь самые внимательные.

Их брак со стороны казался почти идеальным.И многие во дворце завидовали этой семье.Особенно когда речь заходила о маленьком Шехзаде Османе.Осману исполнилось пять лет.С раннего детства он был необычным ребёнком — слишком умным для своего возраста, слишком наблюдательным, слишком гордым.Он унаследовал от матери её острый взгляд и упрямство, а от отца — черты лица, уверенность и тот самый тяжёлый, серьёзный взгляд, который иногда заставлял взрослых невольно переглядываться.— Он смотрит так, будто уже знает все наши мысли, — однажды шёпотом сказала одна из служанок.И, пожалуй, в этих словах была правда.

В тот день Осман бегал по внутреннему саду, ускользая от двух калф, которым было велено следить, чтобы юный Шехзаде не полез туда, куда не следует.— Осман! Остановитесь немедленно! — возмущённо воскликнула одна из них.Но мальчик лишь звонко рассмеялся и, обернувшись, помчался ещё быстрее.— Если поймаете — тогда и остановлюсь!Смех ребёнка разнёсся по саду и достиг мраморной террасы, где стояла Хатидже Султан.Она наблюдала за сыном с лёгкой улыбкой, скрестив руки на груди.

— Он становится всё больше похож на тебя, — раздался за её спиной спокойный голос Ибрагима.Хатидже обернулась.Ибрагим медленно подошёл к ней и встал рядом.— На тебя тоже, — ответила она. — Особенно упрямством.— Это хорошее качество.— Пока он не начинает спорить со мной, — с усмешкой заметила Хатидже.Они оба посмотрели на Османа, который в этот момент ловко увернулся от калфы и спрятался за фонтаном.— Осман! — уже строже позвала Хатидже.Мальчик тут же выглянул из-за мраморной чаши фонтана.Его тёмные глаза блеснули хитростью.— Да, валиде?Ибрагим тихо усмехнулся.— Он уже научился звучать невинно, когда виноват.— Весь в тебя, — бросила Хатидже.Осман, поняв, что гнев матери сегодня не слишком велик, медленно подошёл к ним, стараясь сохранить достоинство, хотя глаза его всё ещё смеялись.— Я просто гулял, — заявил он с такой серьёзностью, что Хатидже едва не рассмеялась.— Гулял? — приподняла бровь она. — А почему тогда две калфы едва не лишились жизни, пытаясь тебя догнать?— Потому что они медленные, — спокойно ответил Осман.Ибрагим не выдержал и всё же рассмеялся.Хатидже покачала головой.— Не смейте смеяться, Повелитель. Это ваш сын.— Потому и смеюсь, — ответил Ибрагим, глядя на мальчика с нескрываемой гордостью.Осман расправил плечи, явно довольный собой.— Я могу идти?— Нет, — одновременно ответили Хатидже и Ибрагим.Мальчик тяжело вздохнул, словно на его плечи легла вся тяжесть мира.— Тогда можно хотя бы в саду?Хатидже вздохнула.— Только недалеко. И с охраной.— Я уже не маленький.— Для меня — маленький, — твёрдо сказала она.Осман хотел было возразить, но, встретив взгляд матери, передумал и лишь чинно поклонился, как его учили.— Как прикажете, валиде.И уже через мгновение снова умчался прочь, хотя на этот раз действительно не покидая сада.Хатидже проводила его взглядом, и на лице её на миг появилась та редкая мягкость, которую во дворце видели немногие.

Со стороны всё выглядело безупречно.Сильный Паша. Величественная Султанша. Наследник, в котором смешались их черты.Семья, которой многие завидовали.Но даже в самом красивом саду могут расти ядовитые цветы.

В последние годы Нигяр Калфа стала одной из самых доверенных женщин в покоях Хатидже Султан.Она знала её привычки, распоряжения, настроение.Знала, когда Госпожа хочет тишины, когда ей нужен совет, а когда — чтобы все исчезли из её глаз.Хатидже доверяла ей.И именно это доверие с каждым годом становилось для Нигяр всё тяжелее.Она часто была рядом.Когда Осман болел.Когда Хатидже устраивала приёмы.Когда Ибрагим Паша задерживался допоздна в своих покоях.Когда во дворце становилось слишком тихо.Слишком часто.

В тот вечер Хатидже отправилась в хаммам вместе с несколькими служанками, оставив распоряжения на ночь.Осман уже спал в своих покоях.Во дворце постепенно воцарялась тишина.

Нигяр шла по длинному коридору, держа в руках поднос с кувшином воды и свитками, которые велено было отнести в кабинет Ибрагима Паши.Она остановилась у двери и тихо постучала.— Войдите, — раздался знакомый голос.Нигяр вошла и, как всегда, опустила взгляд.— Повелитель. Я принесла воду и бумаги, которые просили передать.Ибрагим сидел за низким столом, просматривая какие-то записи.На нём был тёмный кафтан, волосы слегка растрепались, а лицо казалось уставшим.— Оставь, — коротко сказал он.Нигяр подошла и осторожно поставила поднос.Она уже собиралась уйти, как вдруг один из свитков соскользнул и упал на пол.— Простите, Повелитель.Она быстро наклонилась, чтобы поднять его, но в тот же миг Ибрагим тоже потянулся за свитком.Их руки столкнулись.Нигяр замерла.На какое-то мгновение время будто остановилось.Ибрагим тоже не сразу убрал руку.Это было всего лишь касание.Случайное. Короткое.Но почему-то слишком долгим оно показалось им обоим.Нигяр первой отдёрнула пальцы и поспешно опустила голову.— Простите.— За что? — спокойно спросил Ибрагим.Она не ответила.Тишина между ними вдруг стала слишком ощутимой.Ибрагим медленно поднялся.— Ты всё эти годы служишь Хатидже верно.Нигяр удивлённо вскинула взгляд.— Это мой долг, Повелитель.— Не только долг, — произнёс он, внимательно глядя на неё. — Многие служат из страха. Ты — иначе.От его взгляда у неё перехватило дыхание.— Госпожа всегда была добра ко мне.— Да, — тихо сказал он. — Именно поэтому рядом с ней остаются только те, кто умеет быть преданным.Нигяр не знала, что ответить.Она чувствовала, как сердце бьётся слишком громко, будто этот звук может услышать весь дворец.— Если это всё, я могу идти? — едва слышно спросила она.Ибрагим смотрел на неё ещё несколько секунд, будто впервые видел не просто калфу, а женщину.— Иди, — наконец произнёс он.Нигяр быстро поклонилась и вышла.

Только оказавшись в пустом коридоре, она остановилась и прижала ладонь к груди.Сердце билось так сильно, словно хотело вырваться наружу.— Глупая.. — едва слышно прошептала Нигяр — Это ничего не значит.Но в глубине души она уже знала:именно с таких мгновений всё и начинается.А в кабинете Ибрагим Паша ещё долго стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь.Впервые за много лет он поймал себя на мысли, что тишина во дворце может быть опаснее любого крика.И в эту ночь, пока Хатидже Султан спокойно отдыхала в своих покоях, не подозревая ни о чём, судьба уже сделала первый шаг к тому, что однажды разрушит всё.