Расставание

Элла приехала в город ранним утром. Поезд плавно затормозил, и она выбралась на заснеженную платформу с чемоданом в руках. Воздух был морозным, её дыхание превращалось в облака пара, а снег тихо ложился на землю. Она огляделась в поисках отца, но вместо него увидела его сестру

Карен стояла у края платформы, кутаясь в своё длинное пальто. Лицо её было бледным и напряжённым, но Элла списала это на холод.

- Привет, Элла, - произнесла Карен, обняв её так, словно делала это из вежливости, а не от искренней радости.

- Привет, - ответила Элла, пытаясь улыбнуться. - Где папа? Почему он не приехал?

- У него были дела, - сказала Карен, слегка отводя взгляд. - Но он тебя очень ждал.

Элла нахмурилась, но не стала настаивать. Она знала, что её отец часто задерживался на работе, особенно в конце года, и привыкла к его плотному графику.

Машина Карен была припаркована прямо у выхода с вокзала. Элла сложила свои вещи в багажник и забралась внутрь. В салоне пахло апельсинами и кофе - привычный запах, который всегда ассоциировался у неё с домом.

Дорога до дома была короткой, но почему-то показалась Элле долгой. За окном мелькали заснеженные улицы, праздничные огоньки, украшенные витрины магазинов. Всё напоминало о Рождестве, но в душе Эллы было неспокойно. Карен молчала, сжимая руль так крепко, что костяшки её пальцев побелели.

- Как он? - вдруг спросила Элла, нарушив тишину.

- Кто? - Карен явно отвлеклась от своих мыслей.

- Папа. Он сильно устал в этом году? Ты ведь говорила, что у него много работы.

Карен сделала паузу, словно подбирая слова. - Да... работа... - пробормотала она. - Но... он гордится тобой, Элла. Он часто говорит, какая ты умная и сильная.

Элла улыбнулась, но внутри что-то снова ёкнуло.

Когда они подъехали к дому, Элла почувствовала странную тяжесть. Обычно отец выбегал её встречать, смеясь, как мальчишка, и крепко обнимал её на пороге. Но сейчас дом казался тихим, даже слишком.

- Где он? - спросила Элла, заходя внутрь и снимая пальто.

Карен, вместо ответа, ушла на кухню, оставив её стоять в прихожей.

- Я поставлю чай, - бросила она через плечо.

Элла нахмурилась, но решила не настаивать. Она поднялась наверх, чтобы разобрать вещи, и вдруг заметила, что в гостиной на столе лежит несколько бумаг и фотографий. Среди них была её детская фотография, где она сидела на плечах у отца.

Её сердце сжалось.

Она подняла фото и почувствовала, как горло перехватывает от внезапной волны тревоги. В этот момент зазвонил её телефон.

- Мия? - Элла ответила сразу, даже не взглянув на экран.

- Элла... - голос соседки звучал напряжённо, почти тревожно.

- Что-то случилось? - спросила Элла, чувствуя, как холод проникает глубже в грудь.

На другом конце линии воцарилась пауза, и Элла почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее.

- Это про твоего отца, - наконец сказала Мия, её голос дрожал. - Мне только что позвонила твоя тётя... Элла, я не знаю, как это сказать, но...

- Говори, - её голос сорвался.

- Он умер. Вчера вечером.

Слова ударили её, словно кто-то выбил почву из-под ног. Она уставилась на фотографию, которую держала в руках, но изображение вдруг стало размытым.

- Ты уверена? - прошептала она, голос срывался.

- Да... Мне очень жаль...

Телефон выпал из её рук, ударился о деревянный пол, но Элла этого не заметила. В голове шумело, и тело казалось неподвижным. Она медленно опустилась на пол, обхватив голову руками.

"Это не может быть правдой", - думала она.

Минуты казались часами. Элла подняла телефон, её пальцы дрожали. Она нажала на номер Коула, не зная, кому ещё позвонить.

Он ответил почти сразу. - Элла?

- Коул... - её голос был едва слышен, и она тут же разрыдалась.

- Что случилось? - его тон изменился, стал серьёзным, но тёплым.

- Папа... - она всхлипнула, слова давались с трудом. - Он умер...

На другом конце линии повисло молчание. Затем голос Коула зазвучал мягко, но решительно: - Я приеду. Ты где?

- У него дома...

- Элла, слушай меня, - его голос звучал, как якорь, к которому она могла держаться. - Я уже в пути. Дыши. Я с тобой.

Она кивнула, хотя он этого не мог видеть.

Слезы текли по её лицу, пока она сидела на полу в пустом доме, но одно она знала точно: она не была одна.