53 "Новая глава жизни"

Все разом замерли, будто превратившись в каменные изваяния под ледяным взглядом Леви. Вода с шипением стекала с шланга на мокрый пол, и в наступившей тишине этот звук казался оглушительно громким.— Ну всё, — обречённо прошептала Саша, пряча за спину руки, испачканные мыльной пеной.Леви медленно, с убийственным спокойствием, окинул взглядом всю сцену: мокрых, перемазанных мылом солдат, лужу на только что вымытом полу и ведро, валявшееся на боку. Его пальцы ритмично постукивали по дверному косяку.— Прекрасная работа, — его голос прозвучал тихо, но от этого стало только страшнее. Он сделал шаг вперёд, и все невольно отпрянули.— Поскольку у вас явно осталось слишком много незадействованной энергии, — его взгляд скользнул по каждому из виновников, — и вы так стремитесь к чистоте... Вы обеспечите ею весь штаб. Полностью. От чердака до подвала. Каждый сантиметр. Вручную.Он повернулся к Эрену и Жану, которые стояли, понуро уставившись в пол.— А вы двое, — Леви скрестил руки на груди, — после уборки отправитесь в конюшню. Месяц. Без выходных. Лошади оценят вашу кипучую энергию.Его взгляд наконец остановился на мне. — А ты, — он произнёс это так, что у меня ёкнуло сердце, — поскольку демонстрируешь явные лидерские качества в организации беспорядков, составишь подробный письменный отчёт о произошедшем. С анализом причин и последствий. И пока он не будет идеальным, тренировки отменяются.Развернувшись на пятках, он бросил на прощание:—Уборка начинается немедленно. И если через три часа я найду хотя бы одно пыльное пятно... вы все будете мыть столовую зубными щётками.

Никто не посмел вставить и слова, пока он говорил. Даже я. И когда он ушёл, все разом отчаянно завыли, осознав, какую гору проблем на себя навлекли.— Это всё ты, лошадиная морда! — прошипел Эрен в сторону Жана.—Что ты вякнул?! — тут же огрызнулся Жан, и казалось, вот-вот начнется новая потасовка.Но все остальные быстро бросились их разнимать.—Он и так в бешенстве, вы хотите, чтобы он вас лично прикончил? — неожиданно резко выругалась Микаса, вставая между ними.Её слова подействовали. С мрачными лицами все снова принялись за уборку, ворча под нос. Я же, воспользовавшись суматохой, незаметно выскользнула из помещения и отправилась на поиски Леви. Я была не согласна с его наказанием, особенно с отменой тренировок, и надеялась выпросить смягчение приговора.К счастью, я довольно быстро нашла его. Леви сидел на небольшом закрытом балкончике на втором этаже штаба, куда редко заглядывали другие. Это было его своеобразное укромное место. Он сидел на простом деревянном стуле, положив ногу на ногу, и держал в руках свою традиционную белую фарфоровую чашку. Пар от только что заваренного чая тонкой струйкой поднимался в прохладный воздух.— Леви... — произнесла я, подходя к балкону.Он не поворачивался, поднеся чашку к губам.—Разве ты не должна убираться со всеми остальными? Ты ведь так этого хотела.— Ты что, дуешься из-за того, что я сказала, что хочу больше проводить времени с отрядом, даже если это уборка?— Я говорил, что могу найти тебе другие занятия. Но видимо, драить штаб с этими бестолковыми олухами тебе нравится больше, — он с лёгким стуком поставил чашку на блюдце. — Даже когда у меня перерыв, ты устраиваешь водный разгром с ними, вместо того чтобы провести время со мной.— Ну, Леви... — протянула я и, подойдя сзади, обняла его за плечи, уткнувшись носом в его шею. Я чувствовала, как он напрягся, но не оттолкнул меня.— Нет, Рин. Твои фокусы сейчас не сработают. Если пришла спросить, где взять листы для того отчёта, что я велел тебе написать, — они на столе в моём кабинете.— Леви... — я намеренно сделала голос тихим и виноватым, прижимаясь к нему сильнее. — Мой грозный капитан... Ты же знаешь, никто не может убираться так безупречно, как ты. Нам не хватает твоего руководства. И... твоего присутствия. Без тебя даже уборка кажется скучной.

Леви тяжело вздохнул. Я чувствовала, как дрогнули его плечи под моими руками.— Ты в курсе, что ты настоящая негодяйка? — его голос прозвучал приглушённо. — Будь ты обычным солдатом, а не моей девушкой, то за твоё поведение ты бы уже отрабатывала наряды до самого конца своих дней, чистя унитазы во всём штабе самой старой зубной щёткой.— Поэтому я твоя девушка, — прошептала я, проводя пальцами по его виску, — чтобы не быть тем самым солдатом, к которому ты так беспощаден... Но не переживай, думаю, я скоро сама перестану пропадать с отрядом. Буду больше времени проводить с тобой в твои перерывы, читать книги и... давать себе отдых.

— Что? — Он отвел лицо, чтобы посмотреть на меня. — В этом штабе никто просто так не отдыхает. Я найду тебе занятие поинтереснее уборки, но... — его взгляд смягчился, — хочу, чтобы моя девушка была в безопасности. Уборка уборкой, но твоим тонким ручкам я подыщу что-то другое.Я перебралась вперед и осторожно устроилась у него на коленях. Леви не сопротивлялся, а лишь крепче притянул меня к себе, устроив поудобнее.

— Думаю, вскоре у меня появятся другие заботы, — сказала я, загадочно улыбаясь. — И у тебя тоже.— О чем ты? — его брови сдвинулись.— Мне понадобится научиться менять пелёнки, а моему грозному капитану готовиться не спать ночами — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

Наступила тишина. Секунду, другую. Затем его глаза медленно расширились, брови поползли вверх. Он замер, словно его ударили током.— Подожди... Я правильно думаю? — его голос был хриплым, почти неслышным.Я всего лишь кивнула, не в силах вымолвить слово, с затаенным дыханием наблюдая, как на его обычно невозмутимом лице проносятся десятки эмоций — шок, неверие, легкая паника и что-то еще, глубокое и трепетное, чего я никогда раньше не видела.Он медленно, будто боясь, что я рассыплюсь, притянул меня к себе, прижав ладонью мою голову к своему плечу. Его дыхание сбилось.— Черт возьми, Рин, — он прошептал мне в волосы, и его голос дрогнул. — Ты уверена?— Да, — выдохнула я, обнимая его. — Совершенно.Он отстранился, его руки поднялись, чтобы прикоснуться к моему лицу, большие пальцы нежно провели по моим скулам. Его взгляд, обычно острый как лезвие, теперь был мягким, полным изумления и такой нежности, что у меня перехватило дыхание.— Ребенок, — произнес он тихо, словно пробуя это слово на вкус. И затем, в его глазах что-то вспыхнуло — чистая, безудержная радость. Редкая, сияющая улыбка озарила его лицо, заставив морщинки у глаз разбежаться в стороны. — Наш ребенок.Он снова привлек меня к себе, и на этот раз его поцелуй был нежным, но полным огня и обещаний. В нем не было привычной стремительности, только медленная, благоговейная нежность, словно он запечатывал этой лаской новую, хрупкую реальность, которую мы только что создали. Когда мы наконец разъединились, он прижал лоб к моему, его дыхание всё еще было неровным.— Всё меняется, — прошептал он. — Всё... С сегодняшнего дня никаких тренировок. Никаких опасных заданий. Никаких уборок, черт побери. Ты теперь под моей защитой вдвойне. Поняла?В его голосе звучала не только забота, но и тот самый командный тон, что не терпел возражений. Но сейчас в нём слышалась не строгость, а трепет.— Мой ворчливый защитник, — прошептала я, касаясь его носа кончиком своего, — грозный капитан, который тает, как весенний снег.— Я люблю тебя, — произнес он, и слова эти, такие простые и такие редкие от него, повисли в воздухе. Я замерла, проводя пальцами по его щеке, и вместо ответа снова нашла его губы своими. В этом поцелуе не было страсти — лишь бесконечная благодарность и тихая, сияющая радость.

С этого дня многое изменилось. Но Леви было трудно удержать меня на месте. Моя натура непоседы доставляла ему немало хлопот — он пытался уследить за мной, за ребёнком, что прекрасно рос во мне, и за всеми делами корпуса одновременно.

---— Рин, а ну-ка иди сюда! — раздался его голос рядом с тренировочной площадкой, где я мирно сидела с Мизуки, наблюдая за отработкой манёвров.Леви молниеносно оказался рядом. Я встала, обернувшись к нему.—Ты думаешь, я не видел? Что это сейчас было, а?—Демонстрация для Мизуки... техник с клинком, — попыталась я оправдаться, глядя куда-то в сторону.Леви бросил взгляд на клинок, валявшийся за скамейкой, поднял его и снова уставился на меня.—Демонстрация? — его голос был опасным шёпотом. Он нежно, но властно положил свою ладонь на мой уже заметно округлившийся живот. — С этим? Ты будешь демонстрировать приёмы, когда носишь нашего ребёнка? Прыгать и размахивать сталью, когда тебе нужно думать о безопасности? Ты сводишь меня с ума.— Но...—Никаких «но»! — он отрезал, но в его глазах, помимо гнева, читался животный страх. Он выдохнул, и его плечи опустились. — Всё. Пойдёмте, лучше выпейте чаю. Повар испёк тот вишнёвый пирог, что ты вчера хотела.Мы с Мизуки радостно переглянулись и, взявшись под руку, направились к штабу.—Рин, кажется, он отслеживает даже твоё дыхание, — тихо хихикнула Мизуки.—Ох, кажется, так и есть. Надеюсь, красотой ребёнок пойдёт в него. Мне так нравятся его глаза. Но характером — лучше в меня. Мы будем потом вместе творить ерунду. А если он будет с характером Леви, я сойду с ума от двух таких строптивых.—Но ты ведь всё равно любишь его за этот характер, — заметила Мизуки.—Тут я не спорю. Люблю его, чёрт возьми.Мы снова рассмеялись, не подозревая, что Леви шёл прямо за нами и слышал каждое наше слово, стараясь скрыть довольную улыбку.

---

В одном из кабинетов мы с Мизуки продолжали нашу болтовню за чашкой чая и вишнёвым пирогом.—Этому ребёнку очень повезёт с родителями, — мечтательно сказала Мизуки. — Мать — девушка из ниоткуда, немного сумасшедшая, но весёлая. А отец — капитан Леви Аккерман. Человек, чья любовь похожа на крепость: снаружи — неприступные стены, а внутри — тихий, надёжный сад, который он будет защищать ценой своей жизни.

Мы просидели ещё какое-то время, но вскоре Мизуки ушла. Не успела я выйти из кабинета, как буквально столкнулась с Эрвином.—О, Рин, ты что тут делаешь? — спросил он.—Командир... Я была тут с Мизуки, пили чай. Но я уже ухожу.—Рин... — он снова остановил меня, когда я хотела пройти. Его взгляд был спокоен и даже мягок. — Будь осторожна. Леви очень переживает за вас с малышом.—Да... Хорошо.—Я позже, может, зайду, занесу немного сушёных ягод и трав для чая — говорят, это полезно для сил, и пару новых тёплых носков. Ночи становятся холоднее.Я кивнула и ушла. В кабинете Леви было пусто. Я прошла к столу, и в голове обрывками всплывали воспоминания: как я впервые убиралась здесь, как училась писать пером за его столом, как мы ругались и мирились, нежась на диване.Я провела рукой по округлившемуся животу и села в его кресло, скользя взглядом по бумагам с аккуратным почерком. Отодвинув один из ящиков стола, я заметила небольшую, изящную деревянную шкатулку.—Что это?...Лёгкий щелчок — и крышка откинулась. В ту же секунду в кабинет вошёл Леви. Его взгляд упал на шкатулку в моих руках, затем на моё лицо, застывшее в немом изумлении. На бархатной подушечке внутри лежали два обручальных кольца — простые, элегантные, сверкавшие в свете лампы холодным блеском чистейшего металла. Я затаила дыхание, не в силах оторвать от них глаз.— Вот чёрт, — тихо выругался Леви, подходя ближе. — Так и думал, что ты можешь их найти. Ну что тебе не сидится на месте?— Это... Боже... — я не могла вымолвить ни слова, глядя на кольца. Сердце бешено колотилось, а в глазах стояли слёзы.— Да, — он утвердительно кивнул, вплотную подойдя и бережно забирая шкатулку из моих дрожащих рук. — Ты станешь моей женой. — Его пальцы мягко сомкнулись на моих. — Но ты даришь мне нечто гораздо большее.

Он легко приподнял меня и усадил на край стола, а его ладонь нежно легла на округлившийся живот.— Ты подарила мне будущее, Рин, — его голос прозвучал тихо, но с той несокрушимой уверенностью, что была в нём с самого начала. — И я сделаю всё, чтобы оно было светлым. Для нас троих.

И под звуки этих слов, ставших и обетом, и началом новой главы, его губы нашли мои в поцелуе, который поставил точку в одной истории и открыл путь к следующей — полной любви, борьбы и надежды, подаренной самым сильным человеком в этих стенах.

КОНЕЦ