Глава 5: Свиток с обещаниями

Последний день в Хогвартсе выдался солнечным, но воздух был наполнен горьковатой сладостью прощаний. Фред и Серафина стояли у Чёрного озера, где ветер играл рыжими прядями её волос, смешивая их с его веснушчатыми локонами. В руках он держал свёрнутый пергамент, перевязанный лентой.— Держи, — он протянул свиток, стараясь сохранить серьёзность, но уголки губ предательски дёргались. — Только не смейся сразу.  Серафина развязала ленту, и пергамент развернулся с театральным шелестом. Её глаза пробежали по пунктам:  1. Защищать друг друга от слизней, Пожирателей и скуки.  2. Каждую весну запускать фейерверки с нашими именами.  3. Никогда не становиться «как они».  — Это... юридически недействительно, — она фыркнула, но тут же достала из складок мантии перо с изумрудным наконечником. — Где подписывать?  Фред прижал её ладонь к нижнему краю свитка. В тот же миг пергамент вспыхнул золотым сиянием, а их имена — «Гринграсс & Уизли» — выжглись в воздухе, словно написанные солнечными лучами.  — Магия обещаний, — он пояснил, наблюдая, как буквы медленно оседают на бумагу. — Если нарушишь пункт третий — твои волосы станут фиолетовыми. Навсегда.  — А если нарушишь ты?  — Тогда Джордж согласится учить зельеварение.  Они рассмеялись, и эхо их смеха унеслось над озером, спугнув стаю водяных фей. Но веселье оборвалось, когда Серафина заметила на противоположном берегу силуэты — её отец и брат стояли, словте тени, в чёрных мантиях с серебряными змеиными пряжками.  — Они приехали раньше, — она сжала свиток так, что тот издал тревожный звон, будто крошечный колокольчик.  Фред шагнул вперёд, закрыв её собой.  — Помни пункт первый. Слизни и Пожиратели — моя специализация.  ***  Платформа «Кингс-Кросс» тонула в летнем мареве. Серафина стояла у вагона поезда «Хогвартс-экспресс», сжимая в руке свиток с золотыми буквами. Гринграссы ждали её за спиной — отец в чёрном мантии, мать с ледяным взглядом. Их тени, казалось, тянулись к ней, пытаясь обвить цепями.  — Последний шанс, — прошипел отец, указывая тростью на свиток. — Выбрось этот клочок бумаги. Или мы сделаем это за тебя.  Серафина прижала пергамент к груди. Из кармана её мантии выглядывал уголок фотографии — снимок, сделанный на крыше Хогвартса. На нём Фред, смеющийся, пытался поймать конфетти от их первого совместного фейерверка.  — Это клочок бумаги, — она выпрямилась, чувствуя, как свиток излучает тепло. — Это договор.  Гул поезда заглушил презрительный смех матери. Но, прежде чем Серафина успела шагнуть в вагон, её брат — Кассиус Гринграсс — вырвал свиток из её рук.  — Посмотрим, что тут… — он начал разворачивать пергамент, но вдруг вскрикнул. Буквы вспыхнули алым, обжигая пальцы. Свиток вырвался и вернулся к Серафине, развернувшись в воздухе как знамя.  «Пункт 1: Защищать друг друга…» — прочитал Кассиус сквозь ожоги.  Фред появился внезапно, будто материализовался из солнечного света. В руках он держал коробку с надписью «Экстренный запас смеха» и ухмылялся так, словне это не прощание, а начало новой шалости.  — Кажется, вы трогаете мою партнёршу, — он щёлкнул пальцами, и коробка взорвалась облаком розовых искр. Гринграссы отпрянули, а из дыма выпорхнули десятки бумажных журавликов с надписями: «Руки прочь от Уизли!».  — Ты… как ты здесь? — Серафина засмеялась, хотя в глазах блестели слёзы.  — Контракт обязывает, — Фред подмигнул, показывая на свой экземпляр свитка, висевший у него на шее как медальон. — «Защищать друг друга» — это пункт первый.  Он протянул ей маленький кристалл в виде сердца — тот самый осколок её зеркала.  — Держи. Если станет невмоготу — раздави. Я приду.  Гринграссы оправились от шока. Отец поднял палочку, но свиток внезапно взметнулся в воздух, развернувшись в гигантский щит с их именами.  — Вы недооцениваете магию обещаний, — Серафина шагнула вперёд, и щит вспыхнул золотом, ослепив её семью.

Когда свет рассеялся, Гринграссов уже не было. Фред, притворно вытирая несуществующие слёзы, вздохнул:  — Жаль, я приготовил для них «Конфеты-пауки». Ну, сохраним до следующего раза.  Они стояли молча, пока гудок поезда не разрезал воздух. Серафина сжала кристалл так, что тот оставил след на ладони.  — Я…  — Не надо слов, — Фред прикоснулся к свитку на её шее. — Они уже здесь.  Он поцеловал её быстро, как обещание, которое не требует подтверждения. Когда поезд тронулся, Серафина высунулась из окна, крича:  — Весной! Фейерверк с нашими именами!  В купе Серафина развернула свиток. На полях появились новый пункт, которого раньше не было:  4. Целоваться при каждой встрече.  Она коснулась строки, и чернила заискрились, складываясь в портрет Фреда, который подмигнул ей с пергамента.  За окном мелькали поля, но Серафина уже не видела угроз в пейзажах. В её руках было обещание, которое светилось теплее солнца. И где-то далеко, в маленьком магазинчике на Диагон-элли, два рыжих силуэта рисовали вывеску:  «Уизли & Гринграсс: Обещания, которые взрываются».  ***  Лето стало испытанием. Комната Серафины напоминала тюрьму — окна заколдованы, письма перехватывались. Но ночью, когда Гринграссы спали, она разворачивала свиток. Надпись «Никогда не становиться "как они"» светилась, как маяк.  Однажды отец ворвался с криком: «Ты опозорила нас!». Он швырнул в неё газету — на первой странице сиял фейерверк с их именами, запущенный над поместьем Малфоев. Фред, конечно, не мог удержаться.  Серафина раздавила кристалл.  ***  Он появился через дымоход, весь в саже, с сумкой, полной «Слизнепадов».  — Опоздал? — Фред вытряхнул из волос пепел.  Они сбежали через потайной ход, оставив Гринграссов под дождём из радужной слизи. А когда вернулись в Хогвартс, на стене в тайной комнате уже красовался новый пункт контракта, выжженный магическим пламенем:  «5. Навсегда».  И под ним — две подписи, сплетённые в единый узор.