Глава 44

    ЛИСА. Выходя из темноты, будто родился в ней, Чонгук направляется к сцене в черном приталенном костюме, в котором он выглядит как чертовски крутой мафиози.Живот уходит в пятки от силы шока, в котором нахожусь. В сочетании с желанием к Чонгуку и выпитым алкоголем чувствую головокружение и слабость.    Сондра наклоняется ко мне. — Вот это и есть подстава. -Она улыбается, затем откидывается на стул.    — Что вы наделали? — выплевываю.    — Милая, просто выслушай его.    Мой взгляд резко переключается на Кита. — Тебе кажется, что это окей? — Кит открыто ненавидел Чонгука с тех пор, как тот сбежал с курорта. Не могу представить, что он согласен.    — Нет, не окей. Но когда дело касается женщин в моей жизни, у меня есть слабость – хочу видеть их счастливыми. А ты, милая, совершенно точно несчастлива.    Чонгук поднимается на сцену, плечи расправлены, волосы зачесаны назад. Видно, что он брился сегодня утром, потому что короткая бородка, которую видела раньше, исчезла. Мне нравилась бородка, но сейчас он выглядит как тот Чонгук, которого я знаю и люблю. Изумительно ухоженный, с легкой щетиной.Грудь сжимается, когда он берет микрофон одной рукой, а другой расстегивает пиджак и отводит полы в стороны. Он смотрит на толпу, его бледно-голубые глаза сверкают под софитами.    — Э-э, привет. Я не буду петь для вас сегодня, — несколько недовольных возгласов доносятся из толпы. — Я здесь, чтобы поговорить с женщиной, которой причинил боль. Хотя, спою для нее, если потребуется.    — Спой нам, красавчик, — кричит откуда-то из зала женщина с низким голосом.    Чонгук смеется, затем поворачивается, смотрит на меня и подмигивает. Он подмигивает. Мои ребра сжимают сердце, посылая трепет во все конечности и уголки тела. Всё, что могу, – смотреть на него широко раскрытыми глазами и с болью в сердце, которая заставляет меня вскочить и броситься к нему. Но я не делаю этого. Остаюсь на месте и жду, чтобы увидеть, к чему это приведет.    — Когда-то сказал ей, что я не из тех, кто делает грандиозные жесты. На самом деле, я говорил, что не из тех мужчин, которые делают много вещей. И не врал. Просто еще не знал, какова жизнь с ней. И, к сожалению, теперь знаю, какая жизнь без нее, и она отстой. Скучная и мучительная. Я понял многое о себе и о том, чего хочу, с тех пор, как она покинула меня.    Чонгук подходит к краю сцены, так что теперь он прямо перед нашим столиком. Он засовывает свободную руку в карман и смотрит вниз на меня.    — Я верил, что не заслуживаю ее. И не заслуживаю, наверное... никогда не заслужу.    Легкий смешок вырывается у него из груди.    — Но это не значит, что не могу сделать ее счастливой. Один мудрый человек как-то спросил меня: «Как мы узнаем, что достойны женщин, которых любим?». Он сказал мне, что благодарен судьбе, что его жена нашла его, потому что, хотя он знал без тени сомнения, что не заслуживает ее, знал, как глубоко будет ее любить. Знал, что она не пройдет и дня до края земли и обратно, не будучи любимой. И для него этого было достаточно – знать, что он достоин.    Он отводит от меня взгляд и смотрит на толпу.     — И он знал, о чем говорил. Он встретил свою жену на ступеньках своего дома, пока она читала книгу. И меньше чем через год она стала его навсегда. У таких мужчин стоит учиться.    Мои мама и папа. Теперь он говорит о моих родителях. Он знает, что история их любви – моя самая любимая из всех. Слезы наворачиваются на глаза, и Сондра протягивает руку, чтобы накрыть мою, рисуя большим пальцем круги на моих костяшках.Взгляд Чонгука снова останавливается на мне. Он скользит по моему лицу, изучая, удерживая мой взгляд своими теплыми бледно-голубыми глазами.    — Лиса, знаю, что обещал дать тебе пространство, необходимое, чтобы двигаться дальше. И я дам, если в конце этого ты действительно этого захочешь. Но я юрист, и я понял, что у меня не было возможности произнести свою заключительную речь. Хочу убедиться, что у тебя есть все факты, необходимые для вынесения истинного вердикта.    Он пристально смотрит на меня, и я киваю, давая ему знак продолжать. Он мягко улыбается, затем продолжает:— Мы уже говорили о том, почему я сбежал с курорта, но я так и не объяснил толком, почему чувствовал, что не смогу сделать тебя счастливой. Значительную часть моего детства мне говорили, что я ничто. Что я не испытаю ничего, хотя бы отдаленно похожего на любовь, потому что не заслуживаю этого. И я не жалуюсь на свое детство, потому что оно привело меня к семье, которая у меня есть сейчас. И, наверное, можно сказать, что в итоге оно привело меня к тебе. После усыновления я решил, что буду самым лучшим во всём, за что бы ни брался, чтобы мне никогда не пришлось сомневаться, заслуживаю ли того, что имею. Мои деньги, ученые степени, весь мой успех привели к тому, что я стал вести очень контролируемую, продуманную жизнь. Без неопределенностей, полутонов и размытых стандартов. Ты можешь понять, как это усложняло мне отношения.    Толпа смеется, возвращая меня в реальность, и тут снова понимаю, что мы в баре. И он говорит со мной при всех. Смотрю на лица людей, наблюдающих за ним, и все они заворожены. Так же, как и я, смотрят на него круглыми, пораженными глазами.    — Заслуживаем ли мы вообще друг друга, но самое важное, что мы можем сделать – это говорить людям, которых мы любим, что любим их, когда мы их любим. Потому что всё это началось с того, что мне в детстве говорили, что меня никто никогда не полюбит. И, наверное, лучшее, что могу сделать сейчас, – это убедиться, что, когда придет время, я скажу нашим детям, как сильно они любимы. И как они достойны любви и всего, что может предложить этот мир.    Возгласы удивления доносятся от женщин в толпе, вдалеке слышатся всхлипы и сморкание в салфетки. А мое сердце колотится и бьется тяжелым барабаном любви, которую я испытываю к этому мужчине.    — Ты – мой Эверест, Лиса. Это непривычное чувство, когда перед тобой кто-то настолько величественный, напоминающий о том, насколько ты мал. И я не был готов к этому чувству. Я не заслуживаю тебя, мы оба это знаем, но я потрачу всю свою жизнь, чтобы сделать тебя счастливой. Я не делал правильных вещей и не говорил правильных слов, потому что, детка, ты меня до чертиков пугаешь. Но я никогда не отступал перед вызовом, и я здесь, чтобы сказать тебе, что хочу всего того, чего хочешь ты в жизни, но, боже, я хочу этого только с тобой.    Толпа свистит, и Чонгук улыбается, все его прекрасные зубы видны в широкой улыбке. Он смотрит на меня со сцены, и мурашки покрывают все мое тело.    — Чего ты хочешь, Чонгук? — спрашиваю, голос спокоен, но дрожит.    — Рад, что ты спросила, Гримм. Хотел бы пересмотреть условия.    На моих губах появляется легкая улыбка, пока приглушенные разговоры разносятся по морю наблюдающих лиц.    — Какого хрена, кто такой Гримм? — шепчет Кит Дотти.    — Понятия не имею, — шепотом отвечает она.    Откидываюсь на стул, беру бокал с шампанским и медленно отпиваю. Улыбка Чонгука становится шире, его забавляет моя небрежность. Киваю, побуждая его продолжать.    — Предлагаю тебе переехать ко мне и жить вместе.    Резко наклоняюсь вперед, чуть не подавившись шампанским, и проглатываю его с кашлем.    — Хочу засыпать каждую ночь с тобой в объятиях. Хочу просыпаться рядом с тобой, пока ты тихонько похрапываешь...    — Я не храплю, — перебиваю.    — Да, — кивает он. — Ты храпишь.    — Да, храпишь, милая, — говорит Сондра с извиняющейся улыбкой.    — Неважно. Чонгук, мы не можем просто так съехаться, — развожу руками.    — Можем, потому что, почему бы и нет?    — Потому что это безумие, вот почему.    — А я безумно влюблен в тебя. Это факт. Это то, что я должен был сказать тебе в твоей квартире. Черт, должен был сказать тебе это на курорте, потому что уверен, что уже тогда знал. Это то, что должен был говорить каждый раз, когда пытался бороться за тебя и проигрывал. Я буду любить тебя в дни, когда знаю, что не заслуживаю тебя, это еще один факт. Буду любить тебя, когда это тяжело и больно, факт. Никогда не оставлю тебя и не исчезну. Это факт, Лиса.    Слова отказывают мне, рот пересыхает. Все, что слышу, – стук пульса в ушах. Глаза щиплет от сдерживаемых слез, пока не моргаю, и они катятся по щекам. Сондра отпускает мою дрожащую руку, когда поднимаю ее, чтобы смахнуть слезы с подбородка.    — А что, если я перееду к тебе, и всё, что я делаю, будет тебя раздражать?    Широкая улыбка расплывается по губам Чонгука. — Детка, всё, что ты делаешь, включая, но не ограничиваясь ношением обуви без носков, меня завораживает. Даже когда ты злишь меня так, что хочется вырвать свои безупречные корни волос, я всё равно не смогу представить свою жизнь без тебя. Так что хватит переживать и соглашайся на мои условия.    Смотрю на Сондру, она тепло улыбается. Снова смотрю на Чонгука, слыша подбадривающие крики из толпы, призывающие меня принять его обратно. Бабочки творят хаос в моем животе, отчего мои конечности покалывают, но знаю, чего хочу, знаю, чего заслуживаю.    — Дорогая, хватай этого парня и соглашайся на сделку, а то я сама схвачу его, — хрипло произносит Саша в свой микрофон.    И взгляд Чонгука прикован ко мне, его бледно-голубые глаза теперь глубокие. Он щурится, сохраняя уверенную позу, ожидая, когда я заговорю.    — Два условия, Чон...    Он снова улыбается. — Называй.    — Первое: я хочу называть тебя своим парнем и быть твоей девушкой. Никаких игр, никаких сроков годности или временных договоренностей. Хочу, чтобы ты ходил на воскресные ужины к моему папе и тусовался с моими братьями. Хочу, чтобы спал со мной допоздна по субботам и занимался парными делами по воскресеньям. Хочу, чтобы мы были настоящими.    — Принято. Что еще?    — Хочу, чтобы ты позволил себе поверить, что заслуживаешь меня.    Уголки его глаз морщатся, когда его улыбка становится шире, сияя ярко и сильно. Он передает микрофон Саше, и как только она берет его, он уже идет ко мне. Встаю, когда он спускается со сцены, полностью игнорируя ступеньки. Он уверенно шагает ко мне, и, когда достигает меня, не теряю времени, обвивая его шею руками, в то время как его губы сталкиваются с моими.Его руки скользят по моим щекам, он держит мое лицо. Его губы властны, его язык находит мой, пока толпа вокруг нас аплодирует, кричит и свистит.Руки Чонгука отпускают мое лицо, скользят по моей попе, прежде чем он поднимает меня. Обвиваю ногами его талию, и он слегка отрывает губы от моих, улыбаясь им.    — Я так охренительно сильно люблю тебя.    — Я тоже тебя люблю, — говорю, задыхаясь.    Его губы прижимаются к моим на мгновение, бледно-голубые глаза удерживают мои медово-карие, прежде чем он произносит слова в мои губы: — Скажи это снова.    — Люблю тебя, — мурлыкаю.    Он нежно целует меня. — Еще раз.    И я хихикаю. — Люблю тебя, Чонгук  Чон. Буду любить тебя, даже когда ты будешь злить меня так, что мне захочется вырвать твои безупречные волосы с корнем.    —Ну что ж, котята и кошечки, — Саша снова у микрофона прерывает наше воссоединение, хотя я обвилась вокруг Чонгука как змея, и все влажные глаза в зале устремлены на нас. — Заявки поступают, и, похоже, у нас наплыв любовных баллад.    Она усмехается с подмигиванием.Чонгук медленно спускает меня по своему торсу, шепча на ухо: — Ты выглядишь абсолютно сногсшибательно в этом платье. Не могу дождаться, когда сниму его с тебя. -Улыбаюсь, и его взгляд становится хищным.— Мы уходим.    — Куда мы идем? — спрашиваю со смешком.    — Мы идем домой.    Хватаю сумочку со стола, смотрю на трех своих лучших друзей, которые сейчас улыбаются так широко, что, кажется, у них болят лица.    — Позвоню вам позже?    — Иди и получи свое «долго и счастливо», милая, — говорит Сондра.    — Мы тебя любим, — хором говорят Кит и Дотти.    Поворачиваюсь к Чонгуку, он берет мою руку и ведет к выходу. Когда мы выходим на прохладный океанский воздух, я останавливаюсь, дергая его за руку.    — Погоди-ка...    Он останавливается и обвивает рукой мою талию.     — Что тебе нужно, детка?    — Откуда ты знаешь, что я хочу переехать к тебе? Откуда ты знаешь, что не хочу, чтобы ты переехал ко мне? Это же XXI век, Чонгук.    Усмехаюсь, прекрасно зная, что перееду к нему, или мы найдем место, которое подойдет нам обоим. Потому что Чонгук Чон не впишется в мою квартиру – такой у него масштаб личности. И уж точно не с тем количеством средств по уходу, которые у него есть.Он улыбается, убирает прядь моих волос за ухо и подходит ближе.    — Пойду за тобой куда угодно, Лиса. Лишь бы я мог быть твоим. Так что у меня только один вопрос...    — Давай...    — Насколько велика твоя гардеробная?