Глава 29

    ЧОНГУК. — А вот и они! — встает Престон, широко раскинув руки, приветствуя нас. Тянется через стол, чтобы пожать мою свободную руку.    — Боже, долго же вы! — фыркает Сондра. — Спасибо, что, чтобы накормить мою подругу, убрал свой член хотя бы на время, Чонгук.    Все за столом смеются, и Дотти чуть не давится соком.    — Не за что благодарить, Сондра, — говорю я, отодвигая стул для Лисы и подвигая его, когда она садится. — Я уже накормил ее. Несколько раз, если быть точным.    Рука Лисы резко дергается в мою сторону, приземляясь на грудь, когда сажусь на стул рядом с ней. Розовые щеки, улыбка до ушей – она хихикает. Чертовски очаровательно.    — Господи, ребята, — говорит она. — Отличный способ не привлекать к этому внимание.    — И что же именно это… такое? — спрашивает Кейт, её глаза сверкают от веселья.    Поворачиваю голову, устремляя взгляд на Лису, позволяя ей ответить на этот раз. Знаю, что мы не встречаемся. Это было бы глупо. Мы разойдемся через несколько дней. Очевидно, это не такие отношения. Но мы что-то представляем. Нечто большее, чем всё, к чему привык. И я хочу услышать, как Лиса это скажет. Что она думает об этом.Она смотрит на меня, будто ждет, что я отвечу, спасу, как всегда. Я делал это с момента знакомства.Слово за тобой, Лиса. Тебе придется встретить этот шторм одной, детка.Приподнимаю брови с улыбкой, пока каждая пара глаз за столом устремлена на нее в ожидании ответа.    — Мы… Ну, мы решили… Черт, ребята, не знаю. Мы проводим время вместе.    Все взрываются смехом. Кейт и девчонки, кроме Лисы, переглядываются со знающим видом.    — Расслабься, Лиса, мы просто прикалываемся. -Сондра тянется через стол и сжимает руку Лисы.— Рада видеть тебя счастливой, сестренка.    Она отпускает руку Лисы и откидывается на спинку стула. — Только не зли ее снова, Чонгук. Она настоящая стерва, когда злится.    Они снова смеются, и на этот раз Лиса присоединяется к общему веселью.    — Ничего не могу обещать, — говорю я. — Лиса постоянно злилась на меня с тех пор, как мы встретились.    — Мы знаем! — хором говорят Кейт, Дотти и Сондра, снова взрываясь смехом.    Щеки Лисы пылают ярко-красным, и она опускает лицо в ладони. Обвиваю рукой спинку ее стула и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в висок.    — Собираешься рассказать им, что идешь на ужин к моим родителям сегодня вечером? — говорю ей на ухо, достаточно громко, чтобы слышал стол.    На мгновение смех затихает. Широкая улыбка расползается по моим губам, зная, что щеки Лисы сейчас раскалены до двух тысяч градусов.Она поднимает лицо с ладоней, всё еще зажмурив глаза.    — Ужин с Чонами сегодня вечером.    Смех возобновляется с парой восхищенных «о-о-о» от Дотти и Сондры.Любая другая женщина, которую я знаю, гордо подняла бы голову, объявляя, что я пригласил ее на ужин к своим. Она бы выложила это на всех своих соцсетях еще до того, как мы вышли из лифта.Но только не Лиса. При всей ее яркой, язвительной натуре, она ужасно стеснительна во всём, что касается этих наших отношений. И, возможно, потому что мы начали тайно. Как мимолетный эпизод, который не должен был зайти дальше второй базы. Но он зашел.И не виню ее, правда. С каждым нашим шагом вперед, удивляюсь, как я здесь оказался. С каждым сантиметром продвижения, говорю себе: этого достаточно. Я пытался убедить себя остановиться, потому что мы разойдемся всего через несколько дней. И потому что я, блядь, не приз.Лиса заслуживает того, чтобы ее любил кто-то, кто верит, что любовь вообще существует. Нужно поклоняться ей и сделать ее чьим-то приоритетом номер один. Она не должна отодвигаться на второй план, потому что Лиса – это всё. Она – то, из чего формируется будущее.Но я эгоистичный сукин сын и хочу ее. Как и сказал, пока мы здесь, хочу всего. И всё, что хочу, – возьму. Потом мы попрощаемся. Расстанемся на хорошей ноте, достойно. Потому что это взаимно несерьезно – за исключением того, что мы трахаемся только друг с другом.То есть, мы не говорили об этом, но я не трахаюсь ни с кем другим.     Осознание ударяет, и я, достав телефон из кармана, пишу Лисе сообщение, не желая говорить это при всех. Разговор уже ушел от нас, и щеки Лисы наконец-то приближаются к нормальному оттенку. Ей не помешает перерыв. Я: Скажи тому идиоту - серферу что ты моя. ​    Лиса, почувствовав вибрацию телефона в кармане джинсовой куртки, достает его, смотрит на экран и улыбается. Она кладет телефон на стол, снимает куртку и перекидывает ее через спинку стула, не торопясь. Когда она разблокирует телефон и читает мое сообщение, ее улыбка слегка меркнет, и вид голых плеч в этом платье иссушает мой рот от вожделения.Затем ее большие пальцы начинают двигаться по экрану телефона.​    Лиса: Черт. Я про него забыла. ​    Напрягаю челюсть, скриплю зубами.​    Я: Вот тебе напоминание: брось этого придурка. ​    Она тихо смеется. Подходит официантка, и, пока Лиса заказывает всё, что есть в чертовом меню, я раздуваю ноздри, нетерпеливо ожидая ее ответа. Моля Бога, чтобы там было «Да, сэр».Ее пальцы стучат по экрану, усмешка скользит по ее губам. Что, черт возьми, она… – мой телефон вибрирует, оповещая о ее… – блять.​    Лиса: То, что между ним и мной тебя не касается. ​    Протягиваю руку и сжимаю ее бедро под столом. Она вздрагивает, тихо вскрикивая под моей сокрушающей хваткой. Сужаю глаза, сверля взглядом ее профиль. Ее усмешка расширяется до улыбки. Мои пальцы яростно стучат по экрану.​    Я: Лиса ты ходишь по тонкому льду. Брось этого придурка. Теперь ты моя. Вошёл в тебя и застолбил права, помнишь? ​    Лиса: Мне кажется милым, что ты думаешь "вошёл в тебя" - значит "застолбил права".    Я: Мне кажется милым, что ты думаешь, будто была кем-то, кроме моей, с тех пор как мы встретились. Я тебе потакал, теперь время взять хлыст. Брось его. Сейчас. ​    Лиса: Нет. ​    Мои зубы могли бы треснуть под этим давлением. Ее плечи трясутся на стуле рядом – ей кажется это смешным. Ей нужно напоминание…Пора принять то первое, что она предложила. Убью двух зайцев одним трахом. Я убираю телефон обратно в карман, затем мягко вынимаю ее телефон из ее руки и кладу на стол перед ней. Встаю и хватаю ее за руку, поднимая ее рядом.    — Простите нас, — обращаюсь к столу. — Моя мама хочет поговорить с нами насчет ужина. Мы всего на пару минут.    Разворачиваюсь и ухожу, Лиса следует за мной, дезориентированная, едва поспевая за моим шагом.    — Чонгук, я не хочу звонить твоей маме. Что мне сказать?    — Ты не звонишь моей маме. -Мы выходим из ресторана и направляемся к спа.    — Что мы делаем? — ее растерянный голос дрожит позади меня, пока веду ее за собой.    Я не отвечаю ей. Вместо этого распахиваю двери женской раздевалки. К счастью, она пуста. Оглядываюсь, ищу отдельные кабинки для переодевания, которые, знаю, где-то здесь есть.    — Чонгук, какого хрена?    Игнорирую вопрос Лисы, когда вижу нужную дверь, и шагаю к Лисе, крепче сжимая ее руку. Когда мы входим в отдельную раздевалку, закрываю дверь за нами и запираю ее. Поворачиваясь к Лисе и иду к ней. Ее глаза ищут объяснения на моем лице, она медленно отступает, заставляя меня прилагать больше усилий, чтобы добраться до нее.    — Тебе нравится, когда за тобой гоняются, Лиса?    — Что мы здесь делаем, Чонгук? — спрашивает она, ее спина прислоняется к стене позади.Прижимаюсь телом к ней.    — Две вещи, Лиса. Первая и самая важная: ты моя, тебе нужно напомнить об этом. Ты дашь знать своему сопляку-серферу, что теперь ты со мной.    — А что будет, когда мы уедем из отеля, Чонгук? Я всё еще буду твоей или смогу двигаться дальше?    Ее слова слетают с языка, как бритвы, царапая мою грудь, пока не прорезают кожу и не направляются прямиком к сердцу. Завожу руки под ее платье, одна из них сжимает ее киску поверх хлопковых трусиков.    — Если ты сможешь выкинуть меня из головы – дерзай, Лиса. Но так же, как и во время того ужина с ним, ты всегда будешь желать, чтобы на его месте был я. Потому что это, — сжимаю ладонь, просовывая пальцы в нее насколько могу через промокший хлопок, — всегда будет жаждать меня. А это, — я кладу ее ладонь на мое сердце своей свободной рукой, — всегда будет жаждать тебя. Не беспокойся о будущем, просто наслаждайся нами сейчас.    Выражение ее лица меняется, игривость превращается в похоть. Глаза опускаются на ее руку на моем сердце, и я понимаю, что только что сказал. Понимаю, что только что признал. Не могу сказать, что не чувствую того же надвигающегося ужаса от того, что могу потерять ее, который, наверное, чувствует и она по отношению ко мне.Мы будем видеться, этого будет достаточно – убеждаю себя.    — А вторая вещь, Чонгук?    — Я выполняю свое обещание, Гримм.     Отпускаю ее руку, прижатую к моей груди и покидаю растущий жар другой рукой, стаскиваю ее трусики, одновременно расстегивая свои джинсы.    — Выебу тебя без резинки, а потом отведу обратно на ланч.    Спускаю джинсы достаточно, чтобы освободить свой гранитный член. Лиса инстинктивно облизывает губы, и я хватаю ее за задницу и поднимаю, прижимая между собой и стеной позади. Не трачу времени, сразу насаживая ее на свой член, рыча, когда ее стенки тут же сжимаются вокруг меня.    — Я буду скучать по тебе, Чонгук, — шепчет она прямо мне в ухо.Невидимые пальцы сжимают горло, душат, крадут воздух при мысли о том, что она двинется дальше. После меня. После нас.— Воспоминание о тебе будет как сон, от которого я не могу проснуться… — добавляет она, затягивая петлю на моей шее.Вхожу в нее жестче, вытрахивая злостью эту мысль из моей реальности.    — Не думай об этом, детка, — рычу в ее губы. — Мы сейчас здесь. Ты моя, а я твой.    Держу Лису одной рукой и упираюсь ладонью в кафельную стену позади нас, вытрахивая осознание ее слов.На мгновение задумываюсь о том, чтобы не отпускать нас. Мы счастливы, почему бы не исследовать это после свадьбы?Потом вспоминаю, что для Лисы я только образ Чонгука Чона. Я – игривый, сексуальный, обаятельный миллиардер, в которого она влюбилась мгновенно. Мы будем счастливы поначалу. Проведем экскурсии по жизни друг друга вне этого пузыря, и нам это понравится. Новизна отношений будет заряжать нас обоих какое-то время.Потом она переживет один из моих кошмаров, может, два или три. И мои отношения с Хейденом будут мешать достаточно сильно, чтобы она начала задавать вопросы, как когда-то сделали мои мама и папа. Она будет гадать, не доверяю ли я ей настолько, чтобы рассказать, пока потребность узнать, кто я на самом деле, – потребность узнать Чонгука – не поглотит ее. Расскажу ей, чтобы она наконец перестала спрашивать, а потом почувствую тяжесть от осознания, что она видит его вместо меня. Или буду уходить от ее вопросов, пока она не возненавидит меня. Она станет отстраненной. Тогда мой интерес трахать других женщин вернется: когда мне неизбежно наскучит ее холодность.Она заслуживает ту любовь, о которой читает в книгах, а я, в конечном счете, не верю, что любовь существует. Конечно, я поглощен ею. Безусловно, жажду ее целиком. Но это не продлится долго. Чувства угаснут, а она не заслуживает такого.Не могу позволить, чтобы это случилось с ней. С нами.Поэтому этот пузырь – то место, где мы будем существовать, трахаясь в ванных, обмениваясь взглядами украдкой и дурацкими переписками за ланчем с ее друзьями. Ночные походы за мороженым и полуночные признания. Здесь мы чертовски идеальны. Здесь мы – «мы», и она хихикает над этим, а я загадочно уверен в себе и горжусь этим.Но здесь же мы и оставим нас.    Пальцы Лисы впиваются в мои плечи, как когти, когда ее настигает оргазм. Стону, член дергается внутри нее, когда находит свое освобождение, почти плюю ей на шею от интенсивности, когда кончаю в нее.Трачу мгновение, чтобы перевести дух. Оставляя член внутри нее, прижимаю Лису к стене своим телом и беру ее лицо в ладони, осыпая небрежными поцелуями все великолепные черты. Ее щеки, веки, нос и подбородок. Она хихикает, и я целую ее улыбающиеся губы тоже.Сейчас она – моя.Это лучший момент, который когда-либо подарит мне жизнь, и я это знаю. Лиса Манобан – лучшая награда, которую когда-либо даст мне жизнь, и она угасает.    — Согласись написать тому ботанюге, когда вернемся к столу, Лиса, — тяжело дышу в ее губы, наконец выходя из нее и отступая, когда она встает сама.Она смеется, хватает салфетки со столика рядом, чтобы привести себя в порядок.    — Я позвоню ему позже, Чонгук. Это должно быть для тебя достаточно хорошим ответом. Я не жестока, и он был добр.    Она разглаживает платье. Ее щеки румяные, живые, с сиянием, которое бывает только после секса.    — Но не сомневайся, Чонгук Чон, я на сто процентов твоя. Таковы мои условия. Принимай или уходи.    Довольная улыбка изгибает мои губы, пока застегиваю джинсы, и затем провожу пальцами по волосам.    — Принимаю. Принимаю без остатка, детка.​