Глава 16

    ЧОНГУК. — Ладно, ладно… — Престон поднимается со своего места во главе стола: Сондра слева от него, а Лиса – рядом с ней. Я сижу справа от него, прямо напротив Лисы. — Можем ли мы поблагодарить Лису и Чонгука за всё, что они делают? Серьезно, кто еще доверяет кому-то другому планировать свою собственную свадьбу?    Он смеется, поднимая вверх бокал с шампанским.    — Любая невеста, которая нанимает свадебного организатора, — язвительно замечает Сондра.    — Что ж, это правда, я не свадебный организатор, — с улыбкой говорит Лиса.     — Но мы с Сондрой в деталях планировали свои свадьбы, когда были моложе, так что, надеюсь, результат вас устроит. И надеюсь, не доведу организатора до инфаркта в процессе.    — Или Чонгука,— добавляет Престон.    Стол взрывается смехом, будто все знают, что их подруга Лиса «Малышка Бульдог» Манобан – жуткая заноза в заднице.    — Пока что только слегка поднялось кровяное давление, — спокойно говорю я. — Но время еще есть.    Откидываюсь на спинку стула и замечаю, как Лиса следит за моими губами, когда говорю.    — Да уж, ну а ты сам – просто ходячий повод для бешенства, — она приподнимает бровь, и всё, что вижу, – то, как она прикусывает нижнюю губу. Особенно когда ее губы подведены ярко красной помадой.    — Что ж, вы оба – настоящие спасители. По крайней мере, спасители свадьбы. Мы с Сондрой хотим поблагодарить вас от всего сердца, — Престон поднимает бокал еще выше, и все за столом следуют его примеру, поднимая бокалы для тоста.    — За Лису и Чонгука, — произносит Сондра, и все делают глоток.    Наблюдаю, как губы Лисы медленно прикасаются к бокалу. Взгляд скользит к ее глазам – она тоже смотрит на меня.    — Не благодарите меня, — говорю. — Просто убедитесь, что этот брак будет крепким, потому что это последняя свадьба, в которой я когда-либо соглашусь участвовать. -Усмехаюсь, а Лиса закатывает глаза.    — До твоей собственной, — добавляет Сондра.Лиса чуть не выплевывает шампанское через весь стол.    — Ха! Как же, держи карман шире! Будто бы Сеньор Сердцеед когда-нибудь женится…    — Тебе бы лучше помолчать, Малышка Бульдог, — парирую я.    — У ледяного кубика больше шансов выжить в аду, — фыркает она.    — Разве что этот кубик отколот от твоего плеча. Эта глыба была бы толщиной в десять дюймов и практически неуязвима, — огрызаюсь.    Все за столом переглядываются, не зная, смеяться им или нырять под стол. Они не понимают, что именно так мы всегда ведем себя. Загоняем друг друга в угол колкостями и оскорблениями, пока не выжигаем весь кислород в комнате. И тогда остается только ринуться в драку, чтобы отвоевать его обратно.    — Ой-ой, — напевает Сондра, поглядывая на друзей поверх бокала. — Похоже, Лиса наконец встретила достойного соперника.    Дотти и Кит поднимают бокалы и пьют, широко ухмыляясь. Лиса сужает глаза в сторону друзей и скрещивает руки на груди.Маленькая дрянь. Выглядит, как богиня, а ведет себя, как настоящий ребенок. Кто бы в итоге ее ни заполучил, он совершенно точно ебнутый – только такой сможет выдерживать ее характер.    После ужина и визита шефа Помпея, друга моего отца, мы направляемся в бар. К счастью, я заранее зарезервировал столик – бар забит под завязку. Гости, приехавшие на свадьбу в эти выходные, уже заполонили всё пространство.    — Честно, — Престон говорит о своей бабушке, — я бы не против кремировать ее и развеять прах над морем. Мне даже похороны не нужны. Блядь, виски кончился. Детка… — он обращается к дальнему концу стола, где Сондра сидит между Лисой и Китом, — Вино еще осталось?    — Нет, малыш, мы всё выпили. Прости, — она кривится.    — Возьму еще, — Лиса ставитбокал на стол.    — Нет, сиди, — уже встаю. — Я схожу.    Престон и Лиса начинают протестовать в унисон, утверждая, что и так за всё плачу.Да какая разница? Деньги есть деньги. Уже вечность не проводил время в такой компании. Работа съедает всё свободное время, оставляя место разве что для деловых мероприятий – да и там я лишь играю роль «золотого мальчика» отца.Меня забавляет эта панибратская близость между девушками и Китом. Они искренне любят друг друга – никакого соперничества, никакой язвительности. Только поддержка. Полная противоположность тому, что я привык видеть в кругу нью-йоркских «знакомых».Да и выпить со своим старейшим – и, пожалуй, единственным – другом было приятно. Я скучал по нашей дружбе. Мне даже нравится видеть его с Сондрой: Престон нашел того, кто делает его по-настоящему счастливым.    — Сидите, сидите, я разберусь. Только вино? — спрашиваю Престона.    — Да, спасибо.    Поправляя брюки, ловлю на себе взгляд Лисы – ее глаза медленно скользят вверх по моему телу. Увидев, что я это замечаю, она резко переводит взгляд на Кита.Да-да, малышка. Быстро, но недостаточно – я тебя поймал.Пробираясь к бару, замечаю свою замужнюю подругу Ребекку: она сидит в конце стойки, потягивая бокал белого вина. Наши взгляды встречаются, она улыбается и поднимает бокал в мою сторону. Отвечаю улыбкой и направляюсь к ней.    — Ну-ну-ну. Как дела, красавчик?    — Живой. Ты всё еще здесь? Видимо, «деловая поездка» затянулась.    Она встает, приподнимается на носки, обвивает мои плечи руками и притягивает к себе. Отвечаю на объятия, бросая взгляд на наш столик. Лиса пьет вино, смеется над словами Дотти, затем на долю секунды смотрит на меня – и снова на Дотти.Что, передумала насчет нашего соглашения, малышка?Я бы польстился, если бы не считал, что углублять наши с ней сексуальные отношения – плохая идея, обернутая в ужасное решение и приправленная катастрофой. Поэтому просто сажусь на стул рядом с Ребеккой.    — Которая из них она? — спрашивает Ребекка.    — Кто?    — Я рассказывала тебе, чем занимаюсь, Чонгук?    Качаю головой и поднимаю палец, чтобы привлечь внимание бармена.     — Нет, не рассказывала.    — Я психотерапевт. Чувствую ложь еще до того, как ее успевают озвучить.    — Однажды я ходил к терапевту. Мне было лет одиннадцать. Он предположил, что мой страх отвержения связан со страхом перед собственным пенисом. В то же время мои биологические родители морили меня голодом, били и фактически продавали своим друзьям за пачки сигарет и дозы героина. Так что член был последним, чего я боялся. А теперь это моя любимая вещь на свете. К чему я сказал это всё? Терапевты – самые ебнутые люди из всех. И почти уверен, что тот тип пытался грумить меня. Что думаешь?    Ребекка отвечает знающей улыбкой, в которой читается: «Я вижу тебя насквозь, ублюдок».    — Чонгук, я давно в профессии. И очень, очень хороша в своем деле. Готова поспорить, ты плохо спишь, потому что не можешь контролировать сны. Даже наяву это преследует тебя, ведь контроль для тебя – всё. И эта женщина тоже тебя преследует. В основном потому, что она не легкая добыча, а это не вяжется с твоей контролирующей натурой.    Смотрю на нее – взгляд настолько проницателен, что, объяви она себя моим ангелом-хранителем, видевшим все мои темные стороны, я бы не моргнув поверил.Она – терапевт, я – юрист. Мы оба знаем, когда люди врут.    — Красные губы, волосы цвета карамели, сидит посередине. -Ребекка ненавязчиво окидывает взглядом наш столик.     — Она потрясающая. И, кажется, она в курсе что ты тут, разговариваешь со мной.    — Ну, мы с ней – бомба замедленного действия. Переспали прошлой ночью, а теперь решили держаться подальше друг от друга.    Она приподнимает бровь.— Вы только подогреваете напряжение. Воздух между вами наэлектризован настолько, что я чувствую опасность даже отсюда.    — Она сущий кошмар.    Ребекка поднимает бокал. — Чертовски красивый кошмар.    Я смеюсь и еще раз киваю занятому бармену.— Заткнись, Бейонсе. Скажи лучше, почему ты всё еще здесь?    Бармен наконец подходит, перекинув полотенце через плечо. — Прошу прощения за задержку, мистер Чон. Что вам угодно?    — Без проблем. Принесите ассорти вин к нашему столику, — провожу рукой по щетине. — Четыре бутылки лучшего, для начала. И еще одно белое для моей прекрасной собеседницы. Спасибо.    — Спасибо, — говорит Ребекка, когда бармен уходит. — Переезжаю в Лос-Анджелес. Впереди неделя собеседований и встреч, так что пока это мой «базис». Я развожусь. Дом – не то место, где хочу находиться сейчас.    — Нужна юридическая помощь? Буду рад.    — Красивый и добрый, — она проводит рукой по моему плечу.Она сексуальна, но то, что происходит межу нами – не про секс. Точнее сказать, возникла дружба, и это ново для меня. Особенно учитывая, что она достаточно горяча, чтобы в других обстоятельствах я точно захотел бы переспать с ней. Уверен, она тигрица в постели, но сейчас мне это совершенно неинтересно.    — Так обо мне никто никогда не говорил. Что красивый – да. Но добрый? Никогда.    — Ну, ты душка. Я это вижу. Впрочем, моя сестра – адвокат по бракоразводным процессам. Но спасибо. -Встаю, поднося ее руку к губам.     — Удачи с разводом, Ребекка. Как всегда говорю: «Люди – дерьмо».     Она улыбается, идеально белые зубы сверкают в полумраке бара.— Халиль Джебран говорил: «Вера – это знание внутри сердца, за пределами доказательств». Люди разочаровывают, но верь, Чонгук, вопреки тому, что они тебе показывали. Одни люди – наши, другие лишь отвлекают нас от той жизни, которой нам суждено жить. Мой муж был хорошим отвлечением, но не моим человеком. Когда найдешь своего, твоя настоящая жизнь начнется. Я желаю тебе этого.    — Хм. Ну и ну, — усмехаюсь. — И всё это от психотерапевта.    Ребекка смеется и вкладывает визитку в мой нагрудный карман: — Если захочешь излить душу или просто услышать «вытащи голову из жопы», звони.    Тепло улыбаюсь, похлопываю по карману и возвращаюсь к столику.Лиса выходит из-за стола как раз, когда официанты приносят поднос с вином и бокалами. Пробираюсь сквозь толпу, следуя за ней, и направляюсь в коридор, куда она только что свернула.За поворотом вижу, как она заходит в женский туалет. Хотя мне очень хочется ворваться следом, останавливаюсь, прислоняясь к стене у двери.Через пару минут Лиса выходит, поправляя платье.    — Привет… — говорю, заставляя ее вздрогнуть.Она нервно улыбается, теребит край платья.     — Эй… Что ты здесь делаешь?    — Хотел проверить, всё ли в порядке.    — У меня всё в порядке. А у тебя? — в ее тоне звучит легкая колкость. — Какой же ты джентльмен, целуешь руки… Со мной ты не так мил.    Вот оно. Сомневаюсь, что ей вообще нужно было в туалет. Скорее, она пошла тыкать булавки в мою куклу вуду.    — Я был с тобой очень мил, — мои губы медленно растягиваются в улыбке. — Ты ревнуешь, Лиса?    — Не надо меня проверять, Чонгук. Я взрослая женщина. И не ревную.    — Ну, ведешь себя как ребенок. Очень ревнивый ребенок. -Она фыркает, как самый обиженный малыш, которого я когда-либо видел.     — Просто… Ты пошел заказать напитки, боже мой. А женщины сразу начинают тебя трогать, едва познакомившись? Для тебя это норма?    Скрещиваю руки на груди, забавляясь ее запалом.    — Ты закончила? — мой тон снисходителен, довольная ухмылка расползается по лицу.    — Не играй со мной, Чонгук. -Она делает большой шаг, чтобы уйти, но молниеносно обвиваю руку вокруг ее талии и притягиваю к себе. Разворачиваю нас и прижимаю ее к стене.    — Я ее знаю. Между нами ничего нет. Но даже если бы было, я бы не заметил, потому что ты самая красивая женщина в этом зале.    Она открывает рот, но я внезапно теряю остатки разума и грубо прижимаюсь губами к ее губам.Уверен, что она даст мне пощечину или оттолкнет. И я заслужил это. Потому что не понимаю, что на меня нашло, но желание чувствовать Лису близко росло и превратилось в нечто с собственной массой и гравитацией. Вместо того чтобы снова смотреть, как она уходит, чувствую, что во мне что-то щелкает и потребность обладать ею поглощает меня целиком.И, для протокола, она не отталкивает меня. Не бьет.Целует меня в ответ.Целует в ответ.Одна ее рука обвивает мою шею, другая скользит по щеке, притягивая лицо к себе. Крепко обнимаю ее за талию, стирая любое расстояние между нами.Прежде чем осознаю это, наши языки сплетаются. Зубы сталкиваются, заставляя прикусить, а затем засосать ее нижнюю губу. Пальцы впиваются в кожу. Мы поглощаем друг друга, а мир вокруг испаряется.Прижимаюсь бедрами к ней, заставляя ее простонать в поцелуй. Звук задыхающегося стона сводит меня с ума. Рычу и двигаюсь снова, показывая, что она со мной делает.Ее руки скользят вниз по моей груди, язык атакует, а затем она хватает меня за бедра, умоляя о новом толчке. Мы словно зажженная спичка. Слишком горячо для общественного коридора.Обычно мне плевать, но с Лисой всё иначе. Последнее, чего я хочу – чтобы кто-то увидел ее такой.Эта версия Лисы – только моя.Не желая отрывать губы от ее губ, говорю в поцелуй:— Разреши затащить тебя в туалет…    — Разрешаю, — она задыхается.Неохотно отпускаю ее, хватаю за руку и разворачиваюсь, чтобы ворваться в женский туалет, будто в коридоре пожар.Уборщица внутри широко раскрывает глаза при виде меня и вскакивает со стула.    — Даю тысячу долларов, если уйдешь. И еще тысячу, если никто нам не помешает. Скажи, что туалет засорился, мне плевать, но нам нужно уединение.    — Конечно, — ухмыляется, когда достаю кошелек и отсчитываю десять хрустящих сотен. Она тут же уходит, рассматривая деньги.Разворачиваюсь и подхожу ближе к Лисе. Она отступает с дьявольским блеском в глазах, приглашая меня начать погоню.    — Тебе нравится, когда за тобой гонятся, Сестра Лиса? Когда я поймаю тебя, сделаю с тобой кое-что непотребное.    Игривая улыбка мелькает на ее алых губах.— И всё твое время со мной стоит жалких две тысячи долларов, мистер Чон?    — Во-первых, две тысячи за пятнадцать минут – это щедро. Больше ста тридцати долларов в минуту. Даже дорогие проститутки столько не получают. А во-вторых… — прижимаю ее к стене. — Я всерьез готов продать все активы, чтобы купить больше времени с тобой.    Она проводит руками по моим бокам, прикусывая пухлую губу, теперь еще более опухшую от поцелуев.Блядь. Никогда так сильно никого не хотел.    — Так романтично, — говорит она прямо перед тем, как притянуть меня к себе и снова присоединить губы к моим.    Медлю, задирая ее платье до бедер. Обхватываю задницу, поднимаю и обвиваю ее ногами свою талию. Безжалостно трусь о нее, не в силах остановиться, хотя даже еще не достал себя из брюк.Эта женщина сводит меня с ума. И вот он – момент, когда я наконец войду в Лису Манобан. «Малышка Бульдог» в моей власти: стонет, держится за меня, умоляет войти в нее.    — У тебя есть презерватив? — она выдыхает.    Видишь, готова. Охуенно готова. И теперь я знаю – она хочет именно меня. Не любого мудака, который трахнет ее в туалетной кабинке, иначе она бы не согласилась.Мысль об этом сводит с ума, но вместе с ней приходит… что-то еще.    — Презерватив… — сжимаю ее ягодицы. И когда мозг приказывает руке достать кошелек, замираю, чувствуя незнакомое ощущение.Почему я колеблюсь?Что за хуйня? Угрызения совести?Она готова, идиот! Ты желал этого! Засади ей, заполни членом, как индейку на День Благодарения!Грубо вдавливаюсь в нее через ткань брюк, возбужденный член грозит разорвать швы, если я не высвобожу его.— Блядь! — кричу, прерывая поцелуй. — Я не могу…    — Серьезно? — она отстраняется, изучая мое лицо. — Похоже, ты более чем готов.    Она трется жадной киской о член, заставляя меня ударить кулаком по стене.    — Да, то есть… могу, но не должен, — недоверчиво качаю головой. — Не хочу трахать тебя в туалете в наш первый раз.    Смотрю на унитаз справа. Он смотрит на меня, рот открыт, будто замер в немом смехе. Или в шоке от того, что я внезапно стал такой тряпкой.    — Там сидело много женщин. Возможно, час назад. Не могу трахать тебя здесь. Не в первый раз.    Ее большие карие глаза медленно моргают – так она обрабатывает информацию. Мне нравится этот взгляд.Но не сейчас. Сейчас я хочу засунуть себе ботинок в глотку за такую искренность.    — Ты имеешь в виду – не в единственный раз… — она изучает мое лицо. — Ты не можешь трахнуть меня в туалете в наш единственный раз…    Выдыхаю, чувствуя себя разоблаченным, и стискиваю зубы.— Да. Единственный раз.    — То есть, дай-ка разберусь… — она смотрит на потолок, затем насмешливо на меня. — Я разрешаю тебе засадить мне в общественном туалете – что ты, по твоим же словам, уже делал, – но ты отказываешь, потому что у тебя внезапно проснулась совесть? Сейчас?    Отклоняюсь, глядя на ее нахальную физиономию.— Скорее, опущу яйца в кипящий бульон, чем признаю это, но… да. Пойдем наверх. У меня не было таких синих яиц с момента их появления. Если не трахну тебя, это убьет меня.    Лиса улыбается, качая головой.— Нам нужно вернуться к столу – они заметят наше отсутствие. Опусти меня.    Опускаю ее, рыча от разочарования, и отступаю.И тут она делает нечто настолько неожиданное, настолько сексуальное и бескорыстное, что я почти плачу от восторга…Она опускается на гребаные колени.Ее изящные пальцы расстегивают мой ремень.    — Что ты делаешь? — почти кричу.    — Твоя совесть разрешает получить минет в общественном туалете, Отче Чонгук?    Я фыркаю. Святая корова.    — Да, но тебе не обязательно…    — Заткнись и кончи мне в глотку, — говорит она.    Через секунду после самых сексуальных слов, которые я когда-либо слышал и, возможно, когда-либо услышу, ее алые губы обхватывают мой член, а горячий язык слизывает предэякулят.    — Бля-я-ядь… — упираюсь ладонью в плитку, а другой рукой вцепляюсь ей в волосы.    Мне, конечно, уже делали минет. Много раз. Даже в туалетах.Но не так. И не Лиса Манобан.Смотрю, как ее голова движется вверх-вниз, губы обхватывают меня, будто пытаются вернуть к жизни через член.И вдруг ее глаза – большие, карие – поднимаются и встречаются с моими, пока я грубо трахаю ее рот.Это самый эротичный момент в моей жизни.Лиса Манобан умудряется сделать минет в общественном туалете элегантным.И страх перед тем, что я отброшу все свои правила, исчезает, когда кончаю ей в глотку, как подросток при первом сексе.    — Это… чертово… горло… — рычу, вгоняя себя в нее с последними толчками.    Она проглатывает с улыбкой, делает еще пару движений и отпускает меня с громким чмоком. Затем вытирает губы и поправляет платье, как настоящая богиня.Лиса встает на цыпочки, целует меня, пока я неуклюже запихиваю себя обратно в брюки с дурацкой улыбкой.    — Это ничего не значит, — говорит она, выходя из туалета.    Я выпрямляюсь, переводя дыхание.О, еще как значит, Малышка Бульдог. Еще как...​