Глава 14

    ЛИСА. Выходя из душа, хватаю полотенце, когда звук вибрирующего телефона на тумбочке сообщает о звонке. Мокрая, подбегаю к телефону и вижу имя Сондры на экране.    — Привет, ты... — отвечаю.    — Лиса, — она драматично вздыхает. — Я скучаю, дорогая, — в ее голосе нет привычной искорки, которая обычно сопровождает каждое ее слово.    — Я тоже по тебе скучаю. Всё в порядке?    — Да, нормально. Просто немного грустно, понимаешь? Эта неделя должна была полностью принадлежать только нам двоим. Последние дни перед тем, как я стану замужней женщиной и всё изменится.    — Ничего не изменится. Мне жаль, что так вышло. Но слушай, у нас еще будет время побыть вместе после свадьбы, ладно? Твоя жизнь просто станет насыщеннее. Ничто не отнимет тебя у меня. Это не прощание.    — Ты права. Я просто драматизирую. У нас еще будут девичники и совместные поездки. Просто мне уже не терпится похитить Престона и рвануть в отель. Его семья такая давящая. Тетя Фанни заявила: «Следи, чтобы он регулярно получал оральные ласки, а то глаза начнут блуждать». И да, это ее настоящее имя, черт побери. В других обстоятельствах я бы посмеялась, но эта женщина – настоящая стерва.    — Ну, она не совсем неправа...    — Иди ты, — шипит она, и мы обе смеемся.    Сондра права. Эта поездка должна была стать «нашим временем» перед ее замужеством. Так привыкла быть для Сондры номером один, что даже не представляю себя в роли второго плана. Но, на самом деле, просто хочу, чтобы она была счастлива, что бы ни случилось. И тут меня осеняет.    — О боже. А почему бы и нет?    — Что?    — Ты же в двух часах езды отсюда? — перевожу Сондру на громкую связь, пока собираюсь. — Скажи гостям, что вы с Престоном хотите поужинать наедине, а вместо этого приезжайте сюда. Мы отлично проведем время, а утром вы вернетесь.    — Боже, Лиса, ты гений. Я поговорю с Престоном.    — Мы с Чонгуком встречаемся с фотографом для проверки освещения, а потом свободны. Кит и Дот тоже здесь. Они говорили, что приедут?    Провожу расческой по мокрым волосам, затем заглядываю в шкаф за одеждой: джинсовые шорты и свободная белая футболка. И, несмотря на неодобрение Чонгука, надеваю кеды без носков.    — Да, они хотели сделать сюрприз. Эй, Чонгук здесь?    — Нет. Я проснулась, а он уже ушел на пробежку. А что?    — Хотела сказать ему «спасибо». Мы с Престоном должны как-то отблагодарить его.    — Я не понимаю. Что он сделал?    — Для начала, он организовывает завтраки и ужины для всей семьи Престона с нашего приезда. А вчера курорт прислал контракты на люкс, кейтеринг, фотографа, всю свадьбу... Он оплачивает всё.    — Что? Он говорил об этом Престону?    — Нет, ни слова. Разве это не мило?    — Ну да, мило, — закатываю глаза. — Но у парня столько денег, что он может ими подтираться, если закончится туалетная бумага.    — Возможно, но он же не из тех, кто раздает подарки, понимаешь?    Я бы поспорила.    — Ну, когда дьявол говорит «пожалуйста», это действительно бросается в глаза, — слышу, как открывается дверь номера – Чонгук вернулся. — Так ты приедешь сегодня? Пожалуйста! Дот и Кит будут в восторге! Я забронирую столик в ресторане...    — Да. Да, мы приедем. Поговорю с Престоном. Он будет рад. Люблю тебя, Лиса.    — Люблю, детка.    Идя по коридору на кухню, готовлюсь к встрече с Чонгуком. Прошлая ночь была ошибкой. Было потрясающе, но всё-таки. Чонгук мне нравится, признаю, но он – ходячая катастрофа, а я не умею играть в «просто секс». Если это продолжится, всё закончится плачевно, так что прекратить сейчас – лучшее решение для нас обоих.Да и у Чонгука правило «без повторов», так что он точно не будет возражать.    Выходя в гостиную, вижу Чонгука, стоящего спиной ко мне у раковины. В ушах AirPods, и, о черт, он без футболки, весь в поту. Замираю, перевожу дыхание и тихо подхожу ближе.Глаза жадно скользят по его фигуре: шорты низко сидят на бедрах, обнажая ямочки на пояснице. Он встряхивает шейкер над раковиной, каждая мышца спины напрягается, блестя под каплями пота.Нам нужно завязывать.«Но он так сексуален...» – ноет мое либидо.Нет, нужно завязывать!Пока я веду внутренний спор, Чонгук поворачивается, замечая меня. Облокачивается на столешницу с хищной ухмылкой, поймав меня на разглядывании. Виновато улыбаюсь и прохожу мимо за кружкой.    — Утро, — говорит Чонгук, вынимая наушники.    — Утро.    Он отходит левее, блокируя кофемашину, как раз в тот момент, когда я тянусь к ней. Ставлю руку на бедро и смотрю на него.    — Подвинься.    — Сама подвинь меня, — его ухмылка излучает обаяние тысячи наглых мажоров.    — Такой ребенок.    Чонгук медленно подносит шейкер к губам, не отрывая ледяных глаз от меня, и делает преувеличенно медленный глоток, будто моя единственная цель в жизни – ждать его указов.    — Подвинься, — повторяю, толкая его в сторону. Он не шевелится, и моя грудь касается его потной руки и бока.— Фу, Чонгук. Я только из душа.    Он смотрит сверху вниз, будто я малыш... или закуска... или игрушка, с которой он хочет поиграть.    — Что с тобой не так? — спрашивает он.    Обхожу кухонный остров и сажусь с чашкой кофе в руках. Обычно я не пью черный, но не хочу снова пробираться мимо него за молоком.    — Всё нормально. Просто ты провоцируешь меня. Почему со мной должно быть что-то не так, только потому что мне не по душе твои детские выходки?    Чонгук кивает.— Ага, понял, сегодня я имею дело с Сестрой Лисой. Ладно, подстроюсь под эту твою колючесть, — он открывает холодильник.    — Сестра Лиса? — поднимаю бровь.    — Да, Сестра Лиса. Та, которую я впервые встретил. Чопорная, — он наливает в мой кофе идеальное количество молока.    Окей. Значит, он знает, что я пью кофе с молоком. И в каких пропорциях. Ничего особенного. Он может быть чертовски милым, даже если мы заканчиваем то, что происходило между нами. Вспоминаю, как Брайан после двух лет отношений клал в мой кофе сахар, от чего меня чуть не выворачивало. Но с Чонгуком всё не так.    — Называешь меня монашкой, Чон?    Он убирает молоко и облокачивается на стойку, скрестив руки на рельефной груди.     — Среди прочего.    — Я обижена, вообще-то.    — Конечно. Сестра Лиса обижается на всё. Понимаешь, я никогда не знаю, с кем из твоих личностей имею дело. Сестра Лиса – вечно оскорбленная ханжа. Малышка Бульдог – милашка, но не знает, когда заткнуться. А еще Лиса с прошлой ночи – настоящая. С ней чертовски весело. Где же она? Потому что мне очень понравилось с ней...    — Дело в том, что та Лиса опустила защиту...    — Точно! — Чонгук наклоняется ко мне через стойку. — Та Лиса опустила защиту. Та Лиса узнала меня, веселилась, пела, будто была под наркотиками. Та Лиса была свободна. Она мне нравится. И не потому, что разрешила засунуть три миллиметра моего десятидюймового ( 25,4 см.) достоинства в себя.    Мы смотрим друг на друга не моргая, и через четыре секунды я чуть не плюю кофе ему в лицо, когда мы оба взрываемся хохотом.    — Десять дюймов – это перебор, — дразню его.    — Согласен, но мне досталось именно такое.    Закатываю глаза, игнорируя его самомнение, каким бы обаятельным он ни был.    — Прости, — говорю я. — Не хочу быть стервой. Мне тоже было весело прошлой ночью. Просто... — глубоко вдыхаю, подбирая слова. — Хочу, чтобы ты знал: этого больше не повторится. Не жалею, что это случилось, но повториться не должно.    Чонгук сохраняет улыбку, изучая мое лицо. Не знаю, что ищет в моих чертах, но под этим взглядом почти жалею о своих словах.По спине пробегают мурашки при воспоминании о том, как он заставлял меня чувствовать себя прошлой ночью. Его руки на мне, жадный язык, член, давящий на меня через одежду в лифте... Он даже не мог дождаться, пока мы поднимемся в номер. А теперь он смотрит на меня так, будто я могу быть тем, кто вызывает в нем не только раздражение.    — Окей, — пожимает он плечами.    Стоп... Что?    — Окей? — повторяю, надеясь, что внутренний монолог заглушил его мольбы, и я просто не расслышала их.    — Ага, — снова пожимает плечами. — Если ты так хочешь.    — Дело не в тебе, — объясняю, желая, чтобы он запротестовал и сказал, что хочет меня прямо сейчас. — Я просто знаю себя, и...    — Лиса, — перебивает он. — Не надо объяснений. Всё в порядке.    Всё в порядке? Вот так просто?Я не должна злиться, но злюсь.    — Ладно. Эм... — рада, что он понял, потому что если бы настаивал, я бы уже лежала на этой стойке, завершая начатое прошлой ночью. Но он сдался без боя. Разве не этого я хотела? — Сондра и Престон приедут сегодня.    — Серьезно. Надолго?    — Нет. Останутся у Эдит до похорон, но им нужен перерыв. Приедут на ужин, а утром уедут. Они могут занять мою комнату – она просторнее.    Чонгук достает телефон, пару раз тыкает в экран и подносит к уху.    — Можешь остаться в моей, — говорит он. Заметив выражение моего лица, добавляет: — Я буду на диване.    Не могу не заметить укол разочарования.Затем его внимание переключается на телефон: — Чонгук Чон, люкс «Посейдон». Хочу зарезервировать столик на шестерых на восемь вечера. Да, в уединенном месте.    Он поднимает глаза, замечает мой взгляд и подмигивает. Подмигивает! И у меня екает сердце – сложно устоять перед его обаянием.    — Также приготовьте три бутылки вашего лучшего шампанского. И предупредите шефа Помпея о нашем визите, — он обходит стойку и садится рядом. — Да, и соедините со службой доставки – закажу завтрак.    Чонгук кладет телефон на столешницу и устраивается на табурете так близко, что запах бергамота, пота и тестостерона ударяет в нос. Веки непроизвольно дрожат.«Он – ураган, а ты – одуванчик», — напоминает мне сердце.    — Ты голодна? — спрашивает он.    Голодна по твоим рукам на мне...Будто слыша мои мысли – а я уже не уверена, что он не может – он разворачивается ко мне лицом. Наклоняется, кладет руки на мои колени, будто так мы делаем каждый день: дразним друг друга, наливаем молоко в кофе, заказываем завтрак, игриво трогаем коленки...Отхлебываю уже остывший кофе, не отрывая глаз от Чонгука, и киваю.    — Мне нужен омлет из белков с грибами и перцем на миндальном молоке. Один тост из цельнозернового хлеба без масла. Овсянку с черникой...    Господи. Парень слишком дисциплинирован для собственного блага.Он прикрывает трубку рукой, коварно ухмыляясь: — Нужно брать себя в руки после вчерашнего. Жареные огурцы, мороженое, киска Лисы...    Я фыркаю, чуть не поперхнувшись кофе, и качаю головой.    — Что ты хочешь? — смеется он.Игнорируя бабочек в животе от слов «киска Лисы» в его устах, заказываю: — Бекон...    — Бекон, — повторяет он.    — Яичницу с сыром. Побольше сыра...    — Кусок сыра с примесью яиц.    — Оладьи на пахте с кленовым сиропом...    — Оладьи с литром сиропа.    Рука Чонгука скользит вверх по бедру, пока его игривые глаза смотрят в мои. Дыхание замирает, но он останавливает руку и возвращает ее на колено.    — Картошку-фри, очень хрустящую, с кетчупом, — добавляю я.    — Знаешь что, — говорит он. — Принесите всё. Все блюда из меню завтрака. И если есть мороженое – его тоже. Спасибо.    Чонгук кладет телефон и скользит им по столешнице. Затем откидывается на стуле, рассматривая меня, будто ждет важных слов. А я хочу сказать только «возьми меня», но этого не должно случиться.Это будет сложно. Очень. Игнорировать Чонгука было проще, когда он был просто мудаком. Он всё еще мудак, но теперь я знаю, что он – веселый, щедрый и иногда даже милый мудак.    — Мне нравится то, как ты ешь, — говорит он, касаясь коленом моего.    — Мне тоже понравилось, как ты ел.    Я что, только что это сказала?! Да, черт возьми, сказала!    — Нельзя говорить такое, если не хочешь, чтобы я отнес тебя в душ и трахнул так, что тебе понадобится подушка-пончик на следующую неделю.    Дрожь прокатывается по телу, и, боже, изо всех сил стараюсь это скрыть. Но Чонгук – лев, чувствующий страх и желание, и я на его прицеле. Он знает, что я стою на шаткой почве. Знает, что моя решимость положить конец нашим отношениям слаба.    — Я... я уже помылась, — мой единственный ответ.    Уже помылась? Точно не в себе.Чонгук смеется, убирает ногу и встает. С каждым его шагом чувствую, как он отдаляется, и мне это не нравится.    — Я пойду в душ, — ухмыляется. — Один, видимо. Не ешь мой омлет, если не успею вернуться.    — Не волнуйся. Только не проси оставить тебе мороженое.    — Не надо. Вчера получил достаточно сладкого, когда ел твою киску, — бросает он на ходу, скрываясь в ванной.    Призрак Джейн Остин, помоги мне.​