12

Каллен проснулся ранним утром и сразу заметил, что Лив рядом нет. Сердце сжалось — сначала он подумал, что она просто ушла на утреннюю прогулку, но затем взгляд упал на пустой угол комнаты, где обычно отдыхал Снежик. Девушки и дракона не было.Он вскочил, срываясь с кровати, глаза перебегали по всей деревне — ни Лив, ни Снежика, ни малейшего следа.— Лив! — выкрикнул он, пытаясь заглушить панический страх, но только ветер ответил эхом.Каллен метнулся по улице, заглядывая в каждый дом, проверяя знакомые укромные места и любимые уголки девушки. Никто не видел её, ни один житель не мог дать вразумительного ответа.— Черт... — пробормотал он, остановившись на площади, кулаки сжаты, дыхание прерывистое. — Куда она могла уйти?Не теряя времени, Каллен помчался к дому Иккинга, надеясь найти хоть какие-то подсказки. Деревня постепенно оживала, люди занимались своими делами, но никто не обращал внимания на его паническое состояние.— Иккинг! — ворвался он в дом вождя. — Лив исчезла! Я искал её по всему поселку, но нигде нет!Иккинг мгновенно напрягся, его взгляд стал сосредоточенным и решительным. Астрид, которая была рядом, заметила тревогу Каллена и подошла:— Спокойно, Каллен, — сказала она, слегка сдерживая его порыв. — Нам нужно понять, куда она могла отправиться и что с ней.— Она... — начал Каллен, не зная, с чего начать, — она... что-то делала с камнем, видела странные знаки... Я... я не знаю, где она.Иккинг кивнул, мгновение молчания, а затем быстро принял решение:— Если она ушла на Эйвандейр, нам нужно лететь немедленно. Мы не можем терять ни минуты.Каллен кивнул, бросился за снаряжением и вскочил на своего дракона. Рядом поднялся Иккинг, Астрид уже взмыла в воздух, готовая поддержать. Ветер бил в лицо, холод пронизывал, но тревога не давала времени чувствовать усталость — только одно было важно: найти Лив.

Приземлившись на Эйвандейре, Каллен едва сдерживал тревогу. Снежика рядом не было, воздух был резким и холодным, а земля под ногами хрустела от инея. Он мчался вперёд, и Иккинг с Астрид следовали за ним.— Лив! — выкрикнул он, пока они поднимались по знакомой тропе к святилищу. — Покажися!Вдруг на вершине, у того самого места, где поёт ветер, он заметил фигуру. Лив стояла, слегка согнувшись, словно слушала саму землю. Драконы остались внизу, а девушка была одна, её взгляд устремлён вдаль, лицо было спокойным, но... совсем другим.— Лив... — прохрипел Каллен, делая шаг к ней, — это ты?Девушка медленно обернулась. Её глаза сияли зелёным светом, словно отражая свет камня, который мерцал в кармане. Но это была уже не та Лив, что раньше смеялась и шутливо смотрела на него. В её взгляде была холодная сосредоточенность, почти как у воина, готового к битве.— Каллен... — её голос был тихим, но уверенным. — Я вернулась.— Ты... что с тобой произошло? — не удержался Каллен, подходя ближе. Его сердце сжималось от страха и боли. — Ты не такая...Лив подняла руку, и в воздухе повисло ощущение силы. Она кивнула на камень в кармане.— Я сделала то, что нужно было сделать... ради моего народа, ради Эйвандейра. Но это потребовало жертвы. Часть меня ушла... — её взгляд стал ещё более сосредоточенным, холодным. — Часть моей человечности осталась там, в круге песни.Каллен опешил, сердце стучало в груди. Он хотел подбежать, обнять её, вернуть ту мягкость и тепло, что было раньше, но понимал — она уже не прежняя.— Я... я понял, — выдавил он, пытаясь не показывать дрожь в голосе. — И я... я всё равно рад, что ты здесь.Лив кивнула, коротко коснувшись его руки, словно подтверждая: «Я здесь, но я больше не совсем та».Иккинг шагнул вперёд, внимательно глядя на девушку:— Ты пережила нечто, Лив. Нам нужно понять, как использовать это знание и эту силу, чтобы защитить твой народ.Астрид стояла рядом, слегка с сомнением наблюдая за Лив, понимая, что с этим новым обликом придётся работать осторожно.Каллен смотрел на неё и ощущал смесь тревоги и восхищения — она изменилась, но оставалась его Лив, его девушка, его ответственность. И внутри него зародилось тихое обещание: он будет рядом, даже если часть её ушла в древнюю силу, даже если теперь она стала холоднее, сильнее, недосягаемее.

Лив стояла на вершине скалы, камень в кармане продолжал мягко мерцать зелёным светом. Ветер развевал её рыжие кудри, и каждый порыв казался наполненным силой, которая теперь принадлежала только этому острову.Иккинг сделал шаг к ней, стараясь говорить спокойно, но с непреложной уверенностью:— Лив, твоя сила... её нужно использовать по максимуму. Мы должны понять, на что она способна, как её применять, чтобы защищать больше, чем просто этот остров.Лив подняла взгляд, и её голос прозвучал твёрдо и решительно, чуть перекликаясь с завываниями ветра:— Моя сила принадлежит Эйвандейру. Я не инструмент для других островов. Я делала всё, чтобы вернуть свой народ. Я достигла своей цели.— Но мы можем использовать это... — начал Иккинг снова, но Лив не дала договорить.— Нет! — её слова разнеслись эхом по вершине. — Я вернула свой народ. Я пела вместе с ветром, я стала частью этого места. Эта сила — не для войны, не для чужих проблем. Она для моего народа, для Эйвандейра, для тех, кто здесь живёт и дышит этим воздухом!Иккинг на мгновение замер, встретив её взгляд, в котором светилась решимость. Ветер подхватил его слова и унес их прочь, словно соглашаясь с Лив.— Хорошо... — наконец произнёс он тихо, но с уважением. — Тогда будем работать с тем, что ты считаешь правильным. Только Эйвандейр.Лив кивнула, внутренне облегчённая, но всё равно чувствовала, как частичка её души остыла, отдав себя ветру и силе острова. Она подняла руки, и лёгкий напев, тихий, почти невидимый, поднялся вместе с ветром. Эйвандейр снова ожил — и с ним её народ.Каллен, стоявший чуть позади, молча наблюдал. В её голосе, в её решимости, он слышал ту Лив, которую любил — сильную, независимую и преданную своему народу. И даже если часть её человечности осталась где-то в круге песни, теперь она была целиком здесь — с ним, с Эйвандейром, с ветром, который стал её проводником.

Лив оглянулась на своих спутников и заметила, что кто-то из них слегка дрожит от холода.— Кажется, нам лучше спуститься к моему дому, — сказала она, указывая вниз по склону. — Там можно будет согреться горячим чаем.Все кивнули, и вскоре они оказались в уютном доме Лив, где лёгкий дым из камина смешивался с ароматом сушёной травы. Девушка аккуратно поставила на стол глиняный чайник и разлила чай по чашкам.— У нас в Эйвандейре чай всегда подают с солью, — пояснила она, почти равнодушным тоном, пока гости недоумённо смотрели на необычный напиток.Первый глоток стал для них настоящим сюрпризом. Иккинг, Астрид и Каллен одновременно всхлипнули и выплюнули содержимое в ближайшие блюдца, глаза у всех округлились.— Хм... — Лив без эмоций подняла бровь. — Ну, как-то не было возможности раньше продемонстрировать наши традиции.Каллен, стукавший кулаком по столу от смеха, не удержался:— Ты могла хотя бы предупредить!— Предупреждать вкус Эйвандейра? — Лив пожала плечами и слегка улыбнулась. — Нет, это нужно почувствовать самой.Снежик и Бран, устроившись у камина, тихо урчали, словно оценивая реакцию гостей. Атмосфера была лёгкая, даже несмотря на недавние события — теперь сила Лив снова принадлежала её острову, а её народ был в безопасности.

На улице потемнело, туман легкими завесами окутывал дома, а холодный ветер шуршал в кронах деревьев. Лив оглянулась на гостей и мягко сказала:— Думаю, будет лучше, если вы останетесь на ночь у меня. Здесь теплее и безопаснее.Все кивнули, устало улыбнулись и устроились по углам дома. Снежик свернулся у камина, а Бран удобно расположился на ковре.Когда в доме стало тихо и все, казалось, погрузились в сон, Лив тихо вышла наружу. Это заметил Каллен, лежавший неподалёку. Он встал и, не издавая ни звука, последовал за ней.Девушка направилась к знакомому месту, где, казалось, само небо пело — к высокой скале, с которой открывался вид на леса и горы. Ветер развевал её рыжие волосы, и Лив тихо напевала мелодию из древних легенд, словно сама музыка ветра переплелась с её голосом.Каллен стоял за спиной, слушая её песню. Сердце билось быстрее, когда он видел, как девушка сливается с ночным пейзажем, с луной, с ветром.В какой-то момент Лив обернулась, и Каллен замер. Перед ним была невероятная картина: любимая девушка стояла на краю скалы, луна освещала её лицо, ветер развевал волосы, делая её частью этого мира. Она была прекрасна и одновременно недосягаема, словно сама стихия, с которой он мечтал слиться, но не мог.— Лив... — тихо выдохнул Каллен, но она лишь слегка улыбнулась в ответ и продолжила напевать, позволяя ночи обнять её целиком.

Каллен сделал осторожный шаг вперёд, но не подошёл слишком близко. Он чувствовал, как холодный ветер щекочет кожу, а запах хвои и лесной земли смешивается с чем-то необычным — чем-то, что исходило от Лив. Её голос, мягкий и одновременно решительный, проникал глубоко в душу.Он представил, как мог бы обнять её, как почувствовать тепло её тела, но сдержался. Не хотел разрушать момент, не хотел, чтобы она чувствовала себя уязвимой рядом с ним. Вместо этого он просто стоял за спиной, наблюдая за каждым её движением.В какой-то момент Лив слегка опёрлась на край скалы, и ветер поднял клок её рыжих волос, обвивая его, словно сама ночь пыталась объединить их. Каллен вдохнул глубже, чувствуя, как внутри что-то щемит — смесь восхищения и нежности, легкое дрожание, бабочек в животе.— Ты... — начал он, тихо, почти шёпотом, — ты невероятна.Лив вновь улыбнулась, и на её лице отразилась мягкость, которую он редко видел. Она не сказала ни слова, просто повернула лицо к ветру, и эта тишина между ними была настолько насыщенной, что Каллен понял: иногда достаточно просто быть рядом.Он ещё шагнул ближе, и на мгновение их тени соприкоснулись. Его рука невольно дернулась в сторону, чтобы коснуться её плеча, но он остановился. Сердце билось чаще, и на секунду он позволил себе наслаждаться этим ощущением близости — без слов, без прикосновений, только присутствие, доверие и дыхание ночи вокруг.И в этот момент Каллен понял: он готов ждать столько, сколько потребуется, лишь бы быть рядом с Лив, чтобы защищать её и видеть, как она соединяется с ветром, с песней, с этим миром, который стал её.