Ты выше, чем небо

Просыпаюсь медленно. Где-то между дыханием и сном.Где-то между его телом и простынями. Его рука — на моей талии. Моя щека — у него на груди. Он дышит ровно. И спит ещё.Гирлянды погасли, но свет уже бледно льётся сквозь оконные рамы.

Я двигаюсь, осторожно, чтобы не разбудить. Но он шевелится почти сразу — будто и во сне чует.

— Утро, кошка? — хриплый, тёплый, обнимательный голос.

— Уже, — шепчу, прижимаясь ближе. — Но я не хочу никуда.

— И не пойдём, — говорит, целуя в висок. — У нас свой мир, помнишь?

Мы валяемся ещё долго. Молча. Смеясь. Он лениво шепчет какие-то глупости в ухо, щекочет меня небрежно — как будто просто хочет слышать мой смех. А потом встаёт, уходит на кухню и приносит кофе. Один, потом второй. Я сижу на подоконнике, он — напротив. Мы просто смотрим, как просыпается город. В этом утре нет шума. Оно — как пауза между двумя музыкальными сценами. Очень лёгкая. Очень своя.

— Я хочу показать тебе одно место, — говорит он, потянувшись и улыбнувшись по-настоящему. — Не как парень. Как человек, который знает: ты — навсегда.

Я ничего не спрашиваю. Только киваю. Он берёт рюкзак, я надеваю его рубашку, и мы выходим.

⸻

Город — новый. Я не узнаю его. Он не похож ни на Петербург, ни на те шумные места, где мы прятались или срывались. Здесь всё как будто в старом фильме. Узкие улочки, выцветшие стены, вывески без смысла. И запах выпечки. И смех из открытых окон.

— Тут я прятался, — вдруг говорит он. — Когда всё было плохо. До тебя. Я тогда думал, что, если убежать достаточно далеко, всё сотрётся.

— И стёрлось?

Он качает головой.— Только стало тише. Но теперь... мне не нужно тишины. Мне нужно, чтобы ты слышала, как я дышу.

Мы гуляем весь день. Он ведёт меня по лестницам, крышам, аркам. Показывает старую кофейню, где когда-то сочинял музыку. Дом, где жил какой-то безумный художник. Мостик через реку, где, по его словам, поцеловались сразу три пары в один и тот же вечер.

— Удачное место, — шепчет, целуя меня там, прямо посередине моста.

На улицах пахнет солнцем. Пыль горячая, как песок. Мы едим мороженое, делим воду из одной бутылки. Смеёмся. Смотрим на мир так, как будто никто не знает, где мы. И это — счастье.

Когда начинает темнеть, он снова берёт меня за руку:

— Поехали. Финал впереди.

⸻

Машина едет долго. Город остаётся позади. Потом — светлые дороги, потом — пустота. Ночь наступает не сразу. Она медленно стекает по краям, как тушь по воде.

Мы приезжаем на аэродром. Там — только огни, тишина и... вертолёт.

Я замираю.

— Ты с ума сошёл?

— С ума — по тебе, — шепчет он. — Это финал. Подними голову.

Я поднимаю. Над нами — небо, усыпанное звёздами. Чистое. Тёплое. Он берёт меня за руку, ведёт к борту.Пилот кивает, как будто всё давно договорено. Мы садимся.В наушниках — только дыхание и голос Кая:— Ты готова лететь выше?

Я киваю. Он улыбается.

— Тогда держись.

⸻

Вертолёт поднимается. Сначала — медленно. Потом — резко. Земля уходит вниз, словно не имеет значения. Всё, что было важным, остаётся там, внизу.Мы в небе. Над городами. Над огнями. Под нами — пульс жизни. Всё мигает, движется, сверкает, будто кто-то разбросал по земле драгоценности.

И вдруг — салют. Один, потом второй.Где-то внизу начинается шоу — целая череда вспышек. Огненные цветы в ночном небе, прямо под нами.

— Это ты?.. — выдыхаю.

— Нет, — шепчет в микрофон наушников. — Это мир. Он понял, что ты смотришь. И захотел понравиться.

Смех в горле застревает. Я не знаю, как говорить, когда внутри всё так громко и так мягко одновременно.

Он обнимает. За спину. Прижимает к себе. В кабине темно, только его глаза и небо вокруг. Ближе, чем луна. Ниже, чем облака. Но выше, чем страхи.

— Знаешь, почему я выбрал небо? — спрашивает. — Потому что ты не из тех, кого держат на поводке. Ты — воздух. Ты — полёт.

Я закрываю глаза. И не хочу, чтобы это когда-нибудь кончилось.

Он целует в висок.

— Это всё — ради тебя. Всё, что выше земли, я готов тебе отдать.