Чужая

Я стою у его двери. Как и обещала.Под ногами — вытертый коврик, на стене — криво висящая табличка с номером квартиры. Из тех, которые вроде ещё держатся, но так и норовят ебнуться вниз от сквозняка. Тишина в подъезде звенит, как после хлопка. Редко когда так тихо бывает в городе. Только я, дверь и... сердце, которое, как дура, стучит в ушах.

Открыть бы.Постучать.Но я стою, как идиотка, скрутив пальцы в кулак в кармане пальто. Почему-то дико боюсь, что он... не откроет. Что уже спит, что передумал, что решил, что всё это было временно, что "больше не играет".

Или хуже — что сейчас дверь откроется, а он... не один.Голова, как обычно, уже придумала десять вариантов катастроф. А реальность всё ещё ждёт на паузе.

Сзади — ночь, город в гудках и окнах, промозглая весенняя прохлада. А внутри — его квартира, его сигаретный запах, его кресло, в котором он засыпал с гитарой в обнимку, его колонки, на которых трещат его недоделанные демки.

Я делаю вдох.Стук в дверь — не громкий, но звонкий.Три раза. Точно. Чётко. Как будто вызываю не человека, а какое-то ебаное решение.

Пауза.Потом — шаги.И звук поворота ключа. Скрежет. Треск цепочки. Щелчок.

Он открывает.Босиком, в трениках и старой майке, с дикими волосами и опухшими веками.Дима. Настоящий. Домашний. Без сцены. Без образа.Просто он.

И на секунду он будто не верит, что я действительно пришла.Моргнул.Молчит.

— Привет, — выдыхаю. Голос ниже, чем обычно. Как будто я чужая в собственной коже.

Он скользит взглядом по мне — пальто, шея, волосы — и вдруг что-то мягкое проступает в уголках его губ.Не совсем улыбка.Не совсем облегчение.Что-то между: «Я боялся, что ты не придёшь» и «Как же ты заебись выглядишь под этой лампой».

— Ну проходи, чё как чужая.— Я не чужая, — бурчу и переступаю порог.

Он пропускает меня внутрь, и сразу — это ощущение: тепло квартиры, его дыхание за спиной, запах табака, кофе и чего-то кожаного.Дом.Не мой. Но почему-то кажется — правильный.

— Ты... не спишь?— Ща бы спал, ага, — он чешет затылок и уходит вглубь квартиры. — Я тут на гитаре бренчал, думал — может придёшь, может — нет. А ты стоишь уже, как в кино.

— А ты в майке как в сериале, — ухмыляюсь, сбрасывая пальто на крюк. — Типа "один дома", но без жуликов и с перегаром.

— Ага. Только я жду тебя, а не полицию.

Он уже ставит чайник.Тишина какая-то... настоящая.Не гнетущая. А та, в которой можно просто быть. Дышать. Сидеть на подоконнике и не умирать.

Я прохожу в комнату и падаю на диван. Он привычно запускает плейлист, и из колонок звучит тот самый бит, который я слышала у него ещё прошлым летом, только теперь он будто стал другим. Спокойнее. Глубже.

Дима приносит мне кружку, садится рядом.И не прижимается, не тянется — просто сидит. Как будто даёт пространство.Но взгляд его — в меня.Такой... охуенно человеческий. Настоящий.

— Спасибо, что пришла, — тихо. Почти шёпотом.

— Я же обещала, — отвечаю, глядя на чай, хотя хочется смотреть только на него.

— Не все обещания сбываются.

Я закатываю глаза:

— Не начинай.

Он усмехается, тянется к пакету с конфетами, суёт мне одну.— За храбрость. —— За терпение, — добавляю, и в нашей тишине снова что-то щелкает. Как будто замок внутри, который сам не открывался уже давно.

— Ты выглядишь как человек, который заслужил обнимашку, — вдруг говорит он, и тянется.

И я не отстраняюсь. Не боюсь. Просто зарываюсь в него. Его руки — крепкие, как будто держат весь мир, чтобы он не развалился. Щека к щеке. Его дыхание рядом. Губы касаются моей височной кости, едва ощутимо. Просто так. Нежно.

— Как ты, котёнок? — шепчет.

Я, блять, растаиваю.Реально.Просто превращаюсь в сырую пасту, в кусок мягкой карамели.

— Я... не знаю. Устала. Запуталась. Но сейчас, наверное, в порядке.

— Хочешь остаться?

Смотрю на него. А он на меня. И в его глазах нет вопроса — «зачем». Только тёплое «пожалуйста».

— Конечно, — говорю.И наконец-то чувствую себя нужной. Чувствую, что в этом «да» нет страха.

Он включает приглушённый свет, ставит плейлист на автоповтор, забирается под плед и зовёт меня рядом.

— Ну иди уже, — бормочет. — Я тебя не съем.

— Я знаю, — смеюсь и прячусь рядом. — Ты же котёнок. Добрый и пушистый.

Он шутливо шипит и царапает меня по руке.

И так, в этой тишине, под пледом, с чаем и его теплом, мы просто лежим. И наконец-то — без говна, без трипов, без надрыва.

Без мыслей «а что будет после?», без тревоги и паники, без потребности бежать.