7 ☆

Дженни

Я согнула одну руку, удерживая виолончель и смычок другой. Время от времени мои пальцы немели, и мне приходилось ждать, прежде я снова могла играть. Но когда мой одноклассник закончил свое соло на скрипке, я знала, что ничего не удержит меня от того, чтобы сидеть на сцене сегодня. Я сыграю свою симфонию. И буду смаковать каждую секунду создания музыки, которую я так сильно люблю. Одноклассник поднял смычок, и зал взорвался восторженными аплодисментами. Он быстро поклонился и покинул сцену с другой стороны.Конферансье взял микрофон и объявил мое имя. Когда зрители услышали о моем возвращении, они захлопали громче, приветствуя меня в музыкальной сфере.Мое сердце ускорилось от свиста и поддержки родителей и друзей в зале. Когда многие из моих товарищей по оркестру подошли за кулисы, чтобы похлопать меня по спине и пожелать удачи, мне пришлось проглотить комок в горле.Распрямив плечи, я оттолкнула подавляющий натиск эмоций. Я наклонила голову, приветствуя зрителей, когда заняла свое место. Прожектор надо мной проливал яркий свет на меня.Я села и ждала, когда стихнут аплодисменты. Как всегда, я подняла голову и увидела свою семью, гордо сидящую в третьем ряду. Мои мама и папа широко улыбались. Обе сестры помахали мне.Показав им улыбкой, что видела их, я сражалась с легкой болью в груди, когда заметила рядом с ними родителей Чона и Алджун тоже мне помахал.Единственный, кого не хватало, был Чон.Я не выступала два года. И до этого он не пропускал ни одного моего концерта. Даже если он должен был уехать, он всегда сидел с фотоаппаратом в руках, улыбаясь мне своей кривой полуулыбкой, когда наши взгляды встречались в темноте.Прочистив горло, я закрыла глаза, когда обхватила пальцами гриф виолончели и поднесла смычок к струнам. Я досчитала до четырех в голове и начала «Прелюдию» из сюиты Баха для виолончели соло. Это была одно из моих любимых произведений - сложность мелодии, быстрый темп смычка и идеальный звук тенора, что отдавался эхом по залу.Каждый раз, когда сидела на этом месте, я позволяла музыке нестись по моим венам. Мелодия наполняла мое сердце, и я воображала, что сижу на сцене «Карнеги-холл» - моя величайшая мечта. Я воображала, что зрители передо мной: люди, которые, как и я, живут ради звука одной идеальной ноты, которые с трепетом уносятся в путешествие звука.Мое тело покачивалось в такт, двигаясь вместе с темпом и финальным крещендо... но самое главное, я забыла об онемении в своих пальцах. На краткий момент я забыла обо всем.Когда финальная нота прозвучала в воздухе, я подняла смычок от вибрирующей струны, наклонила голову, медленно открывая глаза. Я заморгала из-за яркого света, улыбка растянулась на моих губах в спокойствии этого тихого момента, когда нота стихла, прежде чем раздались аплодисменты. Этот сладкий момент, когда из-за адреналина музыки ты чувствуешь себя таким живым, что кажется мог бы завоевать мир, что достиг самого настоящего умиротворения.И затем, разрушая чары, раздались аплодисменты. Я улыбнулась, когда встала с места, склонив голову в знак благодарности.Когда я схватилась за гриф виолончели, то машинально начала искать глазами свою семью. Затем мои глаза прошлись по ликующим зрителям и переместились к задней стене. Поначалу я не узнала то, что видела. Но когда мое сердце сильнее забилось в груди, мои глаза переместились к самой левой части стены. Я заметила длинные темные волосы, исчезающие через выход... высокий, подтянутый парень, одетый во все черное, исчез из виду. Но сначала он последний раз посмотрел через плечо, и я уловила его взгляд...Шокировано, я приоткрыла губы, но прежде чем я могла убедиться в том, что видела, мальчик ушел, оставив за собой медленно закрывающуюся дверь.Это...? Он...?«Нет», - я решительно пыталась убедить себя. Это не мог быть Чонгуком. Ни за что в жизни он бы не пришел.Он ненавидел меня.Воспоминание о его холодном голубом взгляде в школьном коридоре - подтвердило мои мысли. Я выдавала желаемое за действительное.После финального поклона я ушла со сцены. Я прослушала трех оставшихся исполнителей, затем прошла через закулисную дверь, увидев, что моя семья и семья Чонгука ждут меня.Моя тринадцатилетняя сестра Юнхи первая увидела меня.- Дженни! - закричала она, подбежала ко мне и обняла меня за талию.- Привет всем, - ответила я и сжала ее в ответ. В следующую секунду другая сестренка, которой уже было одиннадцать, тоже обняла меня. Я обняла их так крепко как могла.Мои мама с папой воспользовались своей очередью сказать мне, как гордятся мной.Наконец, я повернулась к родителям Чона. Внезапно меня омыла волна нервозности. Это будет первый наш разговор с момента их возвращения из Америки.- Дженни, - сказала нежно миссис Чон и раскинула руки для объятий. Я подошла к своей второй маме и упала в ее объятия. Она прижала меня близко и поцеловала в макушку. - Я скучала по тебе, дорогая, - сказала она, ее акцент звучал сильнее, чем я помнила.В моем разуме всплыл Чонгук. Я гадала, был ли у него тоже сильный акцент.Когда миссис Чон отпустила меня, я прогнала эту бесполезную мысль прочь. Следующим меня обнял мистер Чон. Когда я отстранилась, то увидела, что малыш Алджун крепко ухватился за ногу миссис Чон. Я наклонилась. Алджун застенчиво опустил свою голову, бросая на меня взгляды сквозь густые пряди своих длинных волос.- Привет, малыш, - сказала я, пощекотав его бок. - Ты помнишь меня?Алджун смотрел на меня долго, прежде чем покачал головой.Я рассмеялась.- Ты жил по соседству со мной. Иногда ты ходил в парк со мной и Гуки или, если день был хорошим, то в вишневую рощу!Я произносила имя Чонгука без задней мысли, но это напоминало мне и всем вокруг меня, что когда-то мы с ним были неразлучны. Тишина опустилась между нашей группой.Чувствуя боль в груди, ту же самую боль, что я чувствовала, когда отчаянно скучала по бабушке, я встала и отвела взгляд от сочувствующих лиц. Я собиралась сменить тему, когда кто-то потянул низ моего платья.Когда я опустила взгляд, большие чёрные глаза Алджуна были прикованы к моему лицу. Я провела рукой по его мягким волосам.- Эй, малыш, ты в порядке?Щеки Алджуна покраснели, но он спросил своим невинным детским голоском:- Ты дружишь с братом?Во мне снова вспыхнула та же боль, что и минуту назад, и я в панике оглядела наши семьи. Мама Чона поморщилась. Я не знала, что ответить. Алджун снова потянул меня за платье, ожидая ответа.Вздохнув, я опустилась на корточки и сказала печально:- Он был моим самым лучшим другом в целом мире. - Я прижала руку к груди. - И я любила его всем своим сердцем, каждой его частичкой. - Наклонившись ближе, я прошептала сквозь комок в горле: - И я всегда буду любить его.Мой желудок сделал сальто. Эти слова были от всей моей души, и неважно, что происходило сейчас между мной и Чоном, он всегда будет в моем сердце.- Чон... - Алджун внезапно заговорил. - он... разговаривал с тобой?Я рассмеялась.- Конечно, милый. Он все время разговаривал со мной. Рассказывал все секреты. Мы болтали обо всем.Алджун посмотрел на своего папу, и его маленькие бровки сошлись вместе, а милое личико исказилось угрюмым выражением.- Он разговаривал с Дженни, папа?Папа Чона кивнул.- Да, сынок. Дженни была его лучшим другом. Он любил ее.Глаза Алджуна расширились до невероятных размеров, и он повернулся ко мне. Его нижняя губа задрожала.- Что не так, малыш? - спросила я, погладив его руку.Он всхлипнул.- брат не разговаривает со мной. - Мое сердце ухнуло вниз, потому что Чонгук обожал Алджуна, он всегда присматривал за ним, играл с ним. Алджун обожал Чона. Он так сильно восхищался своим старшим братом.- Он не замечает меня, - сказал он, его надломленный голосок разбивал мое сердце. Он смотрел на меня. Он смотрел на меня с такой интенсивностью, с которой на меня смотрел только один человек - его старший брат, который не замечал его. Он положил свою руку на мою и сказал: - Ты можешь поговорить с ним? Можешь попросить его разговаривать со мной? Если ты его лучшая подруга, то он послушает тебя.Мое сердце распалось на кусочки. Я посмотрела поверх головы Алджуна на его маму и папу, затем на своих. Казалось, всем им было больно от решительного откровения малыша.Когда я снова повернулась к нему, он все еще смотрел на меня, умоляя помочь ему.- Я постараюсь, милый, - сказала я нежно, - но он больше не разговаривает и со мной.Я увидела, что надежда малыша сдувалась как воздушный шар. Я поцеловала его в макушку, затем он отошел к своей маме. Видя, что мне больно, мой папа быстро сменил тему. Он повернулся к мистеру Чону и пригласил их к нам в гости на следующий вечер. Я отошла от них, сделала глубокий вдох, пока мои глаза безучастно уставились на парковку.Звук двигателя машины вывел меня из моего транса. Я повернулась в его направлении. У меня выбило дыхание из легких, когда на расстоянии я увидела, как брюнет запрыгивает на переднее сиденье черной «Камаро».Черной «Камаро», которая принадлежала Тэхену. Лучшему другу Чона.

***

Я посмотрела в зеркало и любовалась своим нарядом. Мое небесно-голубое платье было до середины бедра, стриженные по длинную каре каштановые волосы были собраны на боку, закрепленные белым бантом, а на ногах были черные туфли.Из своей коробки с украшениями я достала любимые серебряные сережки, вставив их в мочки. Они были в форме знака бесконечности. Чонгук подарил их мне на четырнадцатый день рождения.Я надевала их при любой возможности.Схватив укороченную джинсовую куртку, я поспешила из своей спальни в холодную ночь. Джису написала мне, что подъехала. Когда я забралась на переднее сиденье пикапа ее мамы, я повернулась лицом к своей лучшей подруге. Она улыбалась.- уууу, ты выглядишь так чертовски мило, - отметила она. Я провела руками по платью, разглаживая юбку.- Так пойдет? - спросила я обеспокоенно. - Я правда не знала, что надеть.Джису помахала рукой перед своим лицом, когда выехала с подъездной дорожки.- Отлично.Я посмотрела, во что она была одета - черное платье без рукавов и байкерские ботинки. Определенно, она была одета смелее, чем я, но я была рада, что наши наряды не были абсолютно разными.- Итак, - начала она, когда мы покинули мою улицу, - как твой концерт?- Хорошо, - сказала я уклончиво.Джису посмотрела на меня с любопытством.- И как ты себя чувствуешь?Я закатила глаза.- Джису, я в порядке. Просто оставь меня в покое. Ты такая же приставучая, как моя мама.Казалось, она впервые было нечего сказать, и она высунула язык. И, как всегда, рассмешила меня.В течение поездки Джису рассказывала мне слухи, которые ходили по школе, когда я уехала. Я улыбалась во всех нужных местах и кивала головой, когда она ждала этого, но мне на самом деле было не интересно. Меня никогда не заботила вся драма, что происходила в школе.Я услышала вечеринку прежде, чем увидела ее. Громыхающая и кричащая музыка раздавалась из дома Тэхена и дальше по улице.Когда припарковались рядом с домом, мы увидели, что подростки высыпали на передний двор. Я сглотнула нервный комок в горле. Я шла позади Джису, когда мы пересекали улицу.Схватив ее за руку, я спросила:- Все домашние вечеринки такие безумные?Джису засмеялась.- Да. - Она взяла меня под локоть и потянула вперед.Когда мы вошли в дом, я вздрогнула от громкости музыки. Я крепко впилась в руку Джису, пока мы пробивались сквозь толпу пьяных учеников, чтобы попасть на кухню.Джису посмотрела на меня и рассмеялась. Когда наконец мы попали в кухню, я немедленно расслабилась, увидев, что там стоят Юна и Тэхен. Здесь было спокойнее, чем в комнате, через которую мы пробирались.- Дженни! - объявила Юна и пересекла кухню, чтобы обнять меня. - Хочешь выпить?- Просто содовую, - ответила я, Юна нахмурилась.- Джен! - пожурила она. - Тебе нужен настоящий алкогольный напиток.Я рассмеялась над ужасом, который был написан на ее лице.- Юна, спасибо, но я выберу содовую.- Бууу! - крикнула она, но обняла меня за шею и повела к напиткам.- Джен, - поприветствовал Тэхен, когда ему на телефон пришло сообщение.- Привет, - ответила я и взяла диетическую содовую, которую налила мне Юна. Юна и Джису отвели меня на задний двор к костру, пылающему в середине газона. На удивление здесь было мало людей, отчего я чувствовал себя лучше.Не прошло много времени прежде, чем Тэхен затянул Юну назад на вечеринку в дом, оставив нас с Джису одних. Я уставилась на пламя, когда Джису сказала:- Извини, что вчера я открыла свой большой рот и сказала все это про Чона. Тебе было больно. Я видела. Боже! Просто я не всегда думаю, прежде чем говорю! Папа угрожает, что заткнет мой рот кляпом! - Джису приложила руку ко рту, изображая борьбу. - Я не могу, Дженни! Этот рот неконтролируемый!Рассмеявшись, я покачала головой.- Все в порядке, Джи. Я знаю, что ты не хотела. Ты бы никогда не обидела меня.Джису убрала руку ото рта, и ее голова накренилась в сторону.- Серьезно, Джен. Что ты думаешь о Чоне? Ну, понимаешь... насчет его возвращения?Джису с любопытством смотрела на меня. Я пожала плечами, и она закатила глаза.- Ты убеждаешь меня, что не можешь сказать, насколько офигенно выглядит любовь твоей жизни, теперь, когда он старше, и, по моему мнению, чертовски горячее.Мой желудок сжался, и я нервно помяла пластмассовый стаканчик в руках. Пожав плечами, я ответила:- Он такой же красивый, как и раньше.Джису усмехнулась за стаканчиком, когда делала глоток, затем поморщилась, когда мы услышали голос Лисы, доносящийся с передней части дома. Джису подняла свой стаканчик.- Бррр, похоже шлюшка в доме.Я улыбнулась из-за отвращения на лице Джису.- Она правда настолько плохая? - спросила я. - Она на самом деле шлюха?Джису вздохнула.- Не совсем, я просто ненавижу смотреть, как она флиртует со всеми парнями.Ах, я точно знала, кого она имела в виду.- Ты о ком-то конкретном? - поддразнила я, и Джису нахмурилась в ответ. - Возможно, о Намджуне? - добавила я, из-за чего Джису бросила в меня пустой стаканчик.Я рассмеялась, когда он пролетел мимо меня в совсем другом направлении. Когда мой смех утих, Джису сказала:- По крайней мере, теперь, когда Чонгук вернулся, она отстанет от Намджуна. - Мой хороший настрой улетучился. Когда Джису осознала, что сказала, она раздраженно застонала, быстро села рядом со мной и взяла меня за руку. - Дерьмо. Извини. Я снова сделала это. Я не имела в виду...- Все в порядке, - перебила я.Но Джису усилила хватку на моей руке. Последовал момент молчания.- Ты сожалеешь, Дженни? Ты когда-либо сожалела, что вот так вышвырнула его из своей жизни?Я уставилась на огонь, погруженная в ревущее пламя, и ответила честно.- Каждый божий день.- Джен, - прошептала Джису печально.Я слабо улыбнулась.- Я скучаю по нему, Джи. Ты понятия не имеешь как сильно. Но я не могу рассказать ему, что произошло. Я не могу сделать это с ним. Лучше пусть он верит, что меня все это больше не интересует, чем я расскажу ему правду. - Джису положила голову мне на плечо. Я вздохнула. - Если бы он узнал, он бы приложил все усилия, чтобы вернуться. Но это было невозможно. Работа его отца была в Америке. И...- я вдохнула. - И я хотела, чтобы он был счастлив. Я знала, что со временем он переживет, что я перестала с ним общаться. Но я знаю Чонгука, Джи, он никогда не переживет альтернативу.Джису подняла голову и поцеловала меня в щеку, отчего я рассмеялась. Но я все еще видела печаль в выражении лица Джису, когда она спросила:- А сейчас? Что ты собираешься делать, раз он вернулся? В конце концов, все узнают.Глубоко вдохнув, я ответила.- Я надеюсь на обратное, Джи. Я не популярна в школе как ты, Юна или Чонгук. Если я просто снова исчезну, никто не заметит. - Я покачала головой. - И я сомневаюсь, что этого Чон, который вернулся, заботит это. Я снова видела его в коридоре вчера, и по его взгляду я поняла, что он чувствует. Сейчас я ничего не значу для него.Последовала неловкая тишина, пока моя лучшая подруга не отважилась сказать:- Но ты все еще любишь его также сильно. Я права?Я не ответила, но мое молчание было таким же громким, как и крик.Это так. Я все еще любила его, как и всегда.Раздался грохот с переднего двора, оборвав наш напряженный разговор. Я осознала, что с нашего прихода, должно быть, прошло пару часов. Джису встала на ноги и поморщилась.- Джен, мне нужно в туалет. Пойдем внутрь?Я рассмеялась, когда Джису задергалась на месте, и последовала внутрь. Джису направилась в ванную в задней части дома. Я ждала ее в коридоре, пока не услышала голоса Тэхена и Юны, доносящиеся из кабинета.Решив пойти сесть с ними, пока я ждала Джису, я открыла дверь и зашла внутрь. Я сделала всего три шага, прежде чем пожалела, что вообще пришла на вечеринку. В маленькой комнате располагались три дивана. Юна и Тэхен заняли один, Намджун и кто-то из футбольной команды распластались на другом. Но я не могла оторвать взгляда от третьего дивана. Неважно как сильно я пыталась передвигать ногами, все было без толку. Лиса сидела на диване и пила из стаканчика. На ее плече была рука. И Лиса вырисовывала узоры на руке, свисающей возле ее груди.Я знала, какая была на ощупь эта рука.Я знала, каково это - находиться под защитой этих рук.И мое сердце разбилось, когда я переместила взгляд на мальчика, который сидел рядом с ней. Как будто ощущая мой тяжелый взгляд, он поднял голову. Его рука с напитком остановилась на полпути ко рту.Слезы заполнили мои глаза.Было тяжело перенести, что он двигался дальше без меня. Эта сцена принесла мне новый уровень боли, о существовании которой я даже не подозревала.- Дженни? Ты в порядке? - обеспокоенный голос Юны внезапно раздался по комнате, вынуждая меня отвлечься от катастрофы, свидетельницей которой я оказалась.Вынужденно улыбнувшись ей, я прошептала:- Да, я в порядке.Чувствуя, что мои ноги дрожат от нежелательного внимания каждого человека в комнате, я умудрилась отступить к двери. Но, когда я это сделала, увидела, как Лиса повернулась к Чонгуку.Повернулась для поцелуя.Когда последняя часть моего сердца разбилась, я развернулась и выбежала из комнаты, прежде чем смогла лицезреть этот поцелуй. Я выскочила в коридор и побежала в ближайшую комнату, которую смогла найти. Яростно дергая ручку, я протолкнулась в полутемную прачечную.Я захлопнула дверь и прислонилась к стиральной машинке, согнувшись пополам и расплакавшись. Я боролась с тошнотой, что поднималась по моему горлу, когда отчаянно пыталась стереть ужасное изображение из своей головы.Я думала, что за последние два года вытерпела все грани боли. Но я ошибалась. Так сильно ошибалась. Потому что ничего не может сравниться с той болью, когда видишь любимого в объятиях другой.Ничего не могло сравниться с предательскими губами, обещавшими поцелуй.Я обхватила руками живот. Когда я пыталась восстановить дыхание, дверная ручка начала поворачиваться.- Нет! Занято... - начала я кричать, но прежде чем смогла повернуться и закрыть дверь, кто-то прошел через нее, хлопнув дверью вслед за собой.Мое сердце ускорилось, когда я осознала, что была в ловушке в этой комнате с кем-то еще. Но когда повернулась и увидела, кто вошел, вся кровь отлила от моего лица. Я пятилась назад, пока моя спина не ударилась в стену возле стиральной машинки.Пламя костра снаружи освещало комнату достаточно, чтобы я могла разглядеть, кто вторгся в момент моей слабости.Тот же самый мальчик, что и был ее причиной.Чонгук стоял передо мной рядом с закрытой дверью. Вытянув руку, он защелкнул замок. Я сглотнула, когда он повернул лицо и посмотрел на меня. Его челюсть была напряжена, а глаза решительно вперились в мои. Он уставился холодным взглядом.Во рту пересохло. Он сделал шаг вперед, его высокое широкоплечее тело приближалось ко мне. От биения моего сердце, кровь неслась по жилам, с ревом отдаваясь в ушах.Пока он подходил все ближе, я опустила глаза на его голые руки: его подтянутые мышцы были испещрены жилами из-за сжатых кулаков, черная футболка демонстрировала твердый торс, на его гладкой коже все еще сохранился оттенок исчезающего загара. Своим фирменным движением, от которого у меня подгибались коленки, он поднял руку и убрал волосы с лица.Тяжело сглотнув, я пыталась найти смелость оттолкнуть его и уйти. Но он шел вперед, пока для меня не осталось выхода - я была в ловушке.Мои глаза расширились, когда он сфокусировался на мне. Чонгук двигался вперед, пока между нами не остались сантиметры. Так близко, что я могла чувствовать тепло от его тела. Так близко, что я могла ощущать его свежий аромат: тот, от которого мне всегда становилось уютно, тот, который уносил меня в ленивые летние денечки, которые мы проводили в вишневой роще. Тот, что полностью унес меня в ту последнюю ночь, когда мы занимались любовью.Мои щеки начали краснеть, когда он наклонился ближе. Я ощутила слабый намек на табак от его одежды и намек на мяту в его дыхании. Мои пальцы дергались прижатые по бокам, когда я уставилась на щетину у него на щеках и подбородке. Я хотела вытянуть руку и прикоснуться к ней. По правде сказать, я очень хотела вытянуть руку и провести пальцем по его лбу, вниз по щекам, затем по идеальным губам.Но как только я подумала об этих губах, боль пронзила мое сердце. Я повернула голову и закрыла глаза. Он прикасался к Лисе этими губами.Он разрушил меня, подарив эти губы другой - губы, которые навсегда должны были оставаться моими.Я ощущала его близко, наши груди почти соприкасались. Его руки были у меня над головой, опирались на стену надо мной, вытесняя каждый сантиметр моего личного пространства. Чонгук тяжело дышал, опаляя мятой мое лицо. Я еще крепче зажмурила глаза. Он был так невозможно близко. Но все было бесполезно, по велению моего сердца и своему желанию мои глаза открылись, и я повернула голову, встречаясь с ним взглядом.Мое дыхание застряло в горле, когда тень от огня снаружи промелькнула на его лице. Затем мое дыхание как будто остановилось полностью, когда одна из его рук нерешительно переместилась, чтобы коснуться моих волос. Как только я ощутила, что он зажал прядь между пальцами, по моему телу прошли мурашки и бабочки затрепетали в животе.Я чувствовала, что он больше не боится, глубоко вдыхая и не напрягая подбородок. Я смотрела в его красивое лицо, пока он изучал мое, на нас обоих повлияли последние два года: мы изменились, но, тем не менее, черты наших лиц остались такими знакомыми.Затем, когда я не была уверена, что мое сбитое с толку сердце может выдержать эту пытку, его мягкое прикосновение переместилось с моих волос на лицо и легко, как будто пёрышком, он коснулся моих розовых щек. Его пальцы остановились, и он прошептал одно слово, одно наполненное эмоциями слово, самым отчаянным и хриплым голосом:- Нини.Слеза скатилась из моего глаза и упала на его руку.Нини.Идеальное прозвище Гуки для меня.Моя Нини.Его девушка.Навеки.Навечно и навсегда.Комок застрял в горле, когда это сладкое слово заполнило мои уши, проникая в мою душу. Я очень сильно пыталась проглотить его, чтобы оно присоединилось ко всей остальной боли последних двух лет, но подавленная и полностью пораженная, я не смогла, и долго сдерживаемое рыдание вырвалось из меня.Когда он находился так близко, у меня не было и шанса.Когда всхлип сорвался с моих губ, глаза Чона потеряли свою холодность, и нежность засияла в непролитых слезах. Он наклонил голову и прижался своим лбом к моему, опуская свои пальцы, чтобы прижать к моим губам.Я вдохнула.Он вдохнул.И вопреки здравому смыслу, я позволила себе притвориться, что последних двух лет не существовало. Я позволила себе притвориться, что он не уезжал. Что я тоже не уезжала. Что не было никакой боли и страданий. И бездонная пустота на месте моего сердца была наполнена светом - самым ярким светом из возможных.Любовью Чона. Его прикосновениями и поцелуями.Но это не было нашей реальностью. Кто-то постучался в дверь прачечной, и реальность обрушилась на нас, как штормовая волна на пляж во время дождя.- Чонгук? Ты здесь? - позвал женский голос, в котором я узнала Лису.Чонгук распахнул глаза, когда Лиса постучалась громче. Он немедленно отпрянул, изучая меня. Подняв руку, я вытерла слезы.- Пожалуйста... просто отпусти меня.Я пыталась звучать уверенно. Я хотела сказать больше. Но во мне ничего не осталось. Не было сил продолжать притворство.Мне было больно.Это было написано на моем лице для всеобщего обозрения.Положив руку на твердую грудь Чона, я оттолкнула его, желая уйти. Он позволил мне сдвинуть себя с моего пути, только схватив меня за руку, когда я достигла двери. Я закрыла глаза, пытаясь собрать все силы и оттолкнуть его. Когда я сделала это, то еще больше расплакалась.Чон уставился на наши сплетенные руки, его длинные ресницы стали почти черными от сдерживаемых слез.- Гуки, - прошептала я. Его взгляд переместился на меня от звука моего голоса. - Пожалуйста, - умоляла я, когда Лиса снова постучала.Его хватка усилилась.- Чонгук? - Лиса позвала громче. - Я знаю, ты здесь.Я сделала шаг ближе к нему. Он напряженно наблюдал за каждым моим движением. Когда я дотронулась до его груди, то подняла голову, позволив его руке продолжить держать мою. Я встретилась с ним взглядом, узнавая замешательство в его выражении, и встала на цыпочки.Я подняла свою свободную руку к его рту и провела подушечками пальцев по его полной нижней губе. Печально улыбнулась, вспоминая, как они ощущались прижатыми к моим. Я очертила его губы-бантиком, затем расплакалась и сказала:- Меня медленно убивало то, что мне пришлось отказаться от тебя. Меня убивало осознание того, что я не знала, что ты делал по другую сторону Америки. - Я нервно вдохнула. - Но больнее всего было видеть, как ты целуешь ту девушку.Чонгук побледнел, его щеки стали пепельными. Я покачала головой.- У меня нет никакого права ревновать. Все это - моя вина. Все... я знаю это. Тем не менее, я так сильно ревную, что кажется, будто могу умереть от этой боли. - Я убрала руку с его рта. Подняв на него взгляд, умоляя своими глазами, я добавила: - Поэтому, пожалуйста... пожалуйста, отпусти меня. Я не могу быть здесь, не сейчас.Он не двигался. Я видела шок на его лице. Используя это в свою пользу, я вырвала свою руку из его и мгновенно открыла дверь. Не оглядываясь назад и не мешкая, я прорвалась, протолкнулась мимо Лисы, которая рассерженная ждала в коридоре.И побежала. Я пробежала мимо Юны и Джису, мимо Тэхена и Намджуна, которые столпились в коридоре и наблюдали за разворачивающейся драмой. Я пробежала мимо множество пьяных учеников. Бежала пока не оказалась за дверью в прохладе ночи. И затем я снова побежала. Я просто бежала так быстро, как могла, так далеко от Чонгука, как могла.- Чонгук! - я услышала пронзительный голос на расстоянии, а затем мужской голос, который добавил:- Чонгук, куда ты собрался, мужик?Но я не позволила этому удерживать себя.Резко повернув направо, я увидела вход в парк. В нем было темно, и парк не был хорошо освещен, но это был кратчайший путь домой.Прямо сейчас я бы отдала все, чтобы оказаться дома.Ворота были открыты. Мои ноги вели меня по темной усаженной деревьями тропинке, неся меня вглубь парка.Я затрудненно дышала. Мои ноги болели, когда ступни ударялись о жесткий асфальт через туфли. Я повернула налево, направившись в вишневую рощу, где расслышала шаги позади себя.Внезапно испугавшись, я повернула голову. Чонгук бежал вслед за мной. Мое сердце забилось быстрее, но на сей раз это не имело ничего общего с физической нагрузкой, а с выражением решимости на лице Чонгука. Он быстро нагнал меня.Я пробежала еще несколько метров, затем поняла, что это бесполезно. Когда я вошла в вишневую рощу, место, которое было мне так хорошо знакомо - место, которое было хорошо знакомо и ему, - я замедлила темп и, наконец, полностью остановилась.Мгновение спустя я услышала, что он вошел в рощу опавших деревьев. Я слышала его тяжелое дыхание, отдающееся в холодном воздухе.Я ощущала, что он идет позади меня.Медленно я повернулась и встретилась лицом к лицу с Чонгуком. Его обе руки были у него в волосах, схватившись за пряди. В его глазах отражалась мука. Воздух вокруг нас потрескивал от напряжения, когда мы уставились друг на друга в тишине. Наши груди тяжело поднимались и опадали, щеки раскраснелись.Затем взгляд Чона переместился на мои губы, и он рванул вперед. Он сделал два шага и выплюнул один резкий вопрос:- Почему?Он стиснул зубы, когда ждал моего ответа. Я опустила взгляд, слезы наполнили мои глаза, когда я покачала головой и умоляла:- Пожалуйста... нет...Чонгук провел рукой по своему лицу. Это упрямое выражение, которое я знала так хорошо, исказило его черты лица.- Нет! Боже, Дженни. Почему? Почему ты сделала это?Я мгновенно была отвлечена его сильным акцентом, хрипотцой в его уже низком, скрипучем голосе. На протяжении многих лет проведенных здесь с детства, акцент почти исчез.Это напомнило мне о том дне, когда мы встретились на улице в пять лет.Но когда я увидела, что его лицо покраснело от гнева, я быстро вспомнила, что прямо сейчас это не имеет никакого значения. Нам больше было не по пять лет. Не было ничего невинного. Случилось слишком много всего.И я все еще не могла рассказать ему.- Дженни, - настоял он, его голос стал громче, когда он сделал шаг ближе. - Какого черта ты сделала это? Почему ты так и не перезвонила мне? Почему вы все переехали? Где, черт побери, ты была? Какого черта произошло?Чонгук начал ускоряться, его мышцы перекатывались под футболкой. Холодный ветер пронесся по роще и взметнул его волосы назад. Остановившись на месте, он выплюнул:- Ты обещала. Ты обещала, что дождешься моего возвращения. Все было хорошо, пока в один день ты не перестала отвечать на мои звонки. Я звонил и звонил, но ты не отвечала. Никаких сообщений, ничего!Он двигался, пока его ноги в ботинках не оказались прямо напротив моих.- Скажи мне! Скажи мне прямо сейчас! - Вся его кожа была испещрена красными пятнами от гнева. - Я, черт побери, заслуживаю знать!Я вздрогнула на злость в его голосе. Вздрогнула от яда в его словах. Вздрогнула из-за незнакомца передо мной.Прежний Чон никогда не говорил со мной так. Но затем я напомнила себе, что прежнего Чона больше не было.- Я-я не могу, - я заикалась, еле шепча. Подняв взгляд, я увидела недоверчивое выражение на его лице. - Пожалуйста, - умоляла я. - Не дави на меня. Просто оставь меня в покое, - я сглотнула, затем заставила себя сказать: - Оставь нас... жить в прошлом. Мы должны двигаться дальше.Чонгук отдернул голову так, как будто я ударила его.Затем он рассмеялся. Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья. Он был наполнен гневом и покрыт яростью.Чонгук сделал шаг назад. Его руки дрожали по бокам, и он рассмеялся еще раз. Ледяным тоном он потребовал:- Расскажи мне.Я покачала головой, пытаясь протестовать. Он запустил руку в волосы в раздражении.- Расскажи мне, - повторил он. Его голос опустился на октаву и излучал угрозу.На этот раз я не покачала головой. От печали я оцепенела. От печали видеть его таким. Он всегда был спокойным и замкнутым. Его мама часто говорила мне, что он всегда был угрюмым ребенком. Она всегда боялась, что он будет приносить проблемы. Она говорила, что его врожденная предрасположенность - огрызаться на людей и держать все в себе. Когда он был ребенком, она заметила у него резкую смену настроения, его наклонности были больше негативные, чем позитивные.«Но затем он нашел тебя, - говорила она. - Он нашел тебя. Ты научила его своими словами и действиями, что жизнь не всегда должна быть серьезной. Что жизнь нужна для того, чтобы жить. Что жизнь - одно великое приключение, жить нужно было полной и насыщенной жизнью». Его мама была права во всем.Когда я наблюдала, как этот мальчик источает темноту, я осознала, что это был тот Чонгук, которым ожидала его мама - нет, боялась - он станет. Это была та врожденная переменчивость настроения, которая укрывалась под поверхностью других качеств ее сына.Склонность к тьме, не к свету.Молча я решила развернуться. Оставить его в одиночестве с его гневом.Лунные сердца и солнечные улыбки. Я повторяла мантру бабушки в своей голове. Я зажмурила глаза и пыталась оттолкнуть боль, что грозила затопить меня. Пыталась предотвратить эту боль в груди, боль, которая говорила мне то, во что я не хотела верить.Что я сотворила это с ним.Я начала двигаться вперед, чтобы уйти, самосохранение захватило контроль. Когда я сделала это, то ощутила пальцы вокруг своего запястья и развернулась.- Нет! Стой здесь и расскажи мне. - Он сделал глубокий вдох и, потеряв контроль, закричал: - Скажи мне, какого черта ты оставила меня одного!На этот раз его злость была безгранична. На этот раз в его словах была сила пощечины. Вишневая роща поплыла передо мной, мне потребовалось время, чтобы осознать, что слезы застилали мой взор.Слеза покатилась по моей щеке, мрачный взгляд Чонгука не дрогнул.- Кто ты? - прошептала я. Я покачала головой, когда он продолжал пялиться на меня, небольшая морщинка в углу глаза была единственным свидетельством, что мои слова оказали хоть какой-то эффект на него. - Кем ты стал? - Я посмотрела на пальцы, которые все еще держали мое запястье. Чувствуя комок в горле, я сказала: - Где мальчик, которого я любила? - Рискнув еще раз посмотреть в его лицо, я прошептала: - Где мой Гуки?Внезапно он отцепил свои пальцы от моей руки, как будто моя кожа обжигала. Мерзкий смех слетел с его губ, когда он пригвоздил меня взглядом. Он поднял руку и нежно погладил мои волосы - противоречиво мягкий жест по сравнению с ядом, который он выдал:- Ты хочешь узнать, куда делся тот мальчик? - Я сглотнула, когда он рассматривал каждую часть моего лица - каждую черточку, кроме моих глаз. - Ты хочешь узнать, куда делся твой Гук? - Он скривил губы в отвращении. Как будто мой Гуки был кем-то недостойным. Как будто мой Гуки не стоил всей любви, что я чувствовала к нему.Склонившись, он встретился со мной взглядом, его взгляд был таким суровым, отчего мурашки поползли по моей спине. Он резко прошептал:- Тот Гуки умер, когда ты оставила его одного. - Я пыталась отвернуться, но он преградил мне путь, не давая избежать его уничтожающей жестокости. Я втянула резкий вдох, но он не закончил. В его глазах я видела, что он далек от конца.- Я ждал тебя, - сказал он. - Я ждал и ждал, что ты позвонишь и все объяснишь. Я звонил всем, кого знал здесь, пытаясь найти тебя. Но ты исчезла. Уехала заботиться о какой-то больной тете, о существовании которой я даже не знал. Твой отец не стал говорить со мной, когда я пытался, ты полностью отгородилась от меня. - Он сжал губы, когда пытался облегчить боль. Я видела это. Видела боль в каждом его движении, в каждом слове, он снова перенесся в болезненные воспоминания.- Я говорил себе потерпеть, что со временем ты все объяснишь. Но когда дни превратились в недели, а недели в месяцы, я перестал надеяться. Вместо этого я погрузился в боль. Вместо этого я погрузился в темноту, которую ты создала. Когда прошел год, и мои письма и сообщения остались без ответа, я позволил боли поглотить меня, пока ничего не осталось от прежнего Чона. Потому что пришел такой день, когда я не смог смотреть в зеркало, не смог больше быть на месте того Чонгука. Потому что у того Чонгука была ты. У того Чонгука была Нини. У того Чонгука было целое сердце. Твоя половинка и моя. Но твоя половинка бросила меня. Она исчезла, и я позволил тому, что во мне есть сейчас, пустить корни. Темноте. Боли. Гребаной куче злости.Он наклонился, пока его дыхание не опалило мое лицо.- Ты сделала меня таким, Дженни. Тот Чонгук, которого ты знала, умер, когда ты превратилась в суку и нарушила каждое свое обещание.Я отшатнулась, не в состоянии сохранить равновесие от его слов. Его слова были как пули в мое сердце. На лице Чонгука не выражалось ни капли сожаления. Я не видела сочувствия в его взгляде. Просто холодная, жесткая правда.Он имел в виду каждое слово.Затем, взяв с него пример, я позволила гневу завладеть мной. Я передала контроль всему гневу, что был внутри меня. Я бросилась вперед и ударила его в грудь. Не ожидая, что он хоть шелохнется. Я была удивлена, что он отшатнулся, прежде чем быстро вернул равновесие.Но я не остановилась.Я ударила его снова, обжигающие слезы катились по моему лицу. Я снова и снова била его по груди. Крепко стоя на земле, он не шелохнулся. Поэтому я била энергично. Всхлип сорвался с моих губ, когда я ударила его по туловищу, мышцы перекатывались под его футболкой, пока я высвобождала все, что накопилось внутри меня.- Я ненавижу тебя! - я кричала во всю силу своих легких. - Я ненавижу тебя за это! Я ненавижу человека, которым ты стал! Я ненавижу вас обоих! - я задыхалась от криков и пошатнулась, изможденная.Видя, что его взгляд по-прежнему решительно направлен на меня, я использовала последнюю каплю своей энергии, чтобы крикнуть:- Я спасала тебя, Чонгук! Я спасала тебя от боли. Я спасала тебя от чувства беспомощности, которое охватило всех, кого я люблю.Чёрные брови Чонгука слились в одну хмурую линию над его глазами. Замешательство исказило его красивое лицо.Я сделала еще один шаг назад.- Потому что я не могла видеть тебя, не могла вынести саму мысль, что ты увидишь то, что случится со мной. Я не могла сделать это с тобой, когда ты был так далеко. - Всхлип покинул мое горло. Так много всхлипов, что моя грудь захрипела от напряжения.Я закашляла, прочищая горло, и двинулась вперед туда, где он все еще стоял как статуя. Положив руку на сердце, я сказала хриплым голосом:- Я должна была бороться. Отдать на это все силы. Я должна была попытаться. И больше всего на свете я хотела, чтобы ты был рядом все это время. - Мои мокрые ресницы начали сохнуть на прохладном воздухе. - Ты бы бросил все, чтобы попытаться добраться до меня. Ты уже ненавидел своих родителей, ненавидел свою жизнь в Америке, я могла слышать это каждый раз, когда мы говорили. Ты становился таким жестоким. Как бы ты смог совладать с этим?В моей голове пульсировало, головная боль атаковала меня.Мне нужно было уйти. Мне нужно было уйти от всего этого. Я попятилась. Чон по-прежнему стоял неподвижно. Я даже не была уверена, что он моргал.- Мне нужно идти. - Я схватилась за грудь, зная, что последний кусочек моего сердца разобьется после следующих слов: - Просто оставь всё как есть, в вишневой роще, которую мы так сильно любили. Позволь нам закончить, что мы должны... что бы у нас ни было. - Мой голос почти затих, но собрав все силы, я сказала: - Я буду держаться от тебя подальше. Ты держись подальше от меня. Мы, наконец, оставим нас в прошлом. Потому что таков наш путь. - Я отвела взгляд, не желая видеть боль в глазах Чона. - Я не вынесу всю эту боль, - я слабо рассмеялась.- Мне нужны лунные сердца и солнечные улыбки, - я улыбнулась про себя. - Вот, что держит меня. Я не перестала верить в красоту мира. Я не позволю этому разрушить меня. - Я заставила себя посмотреть на него - И я не буду причиной того, что кому-то еще больно.Когда повернула голову, я увидела, что агония исказила лицо Чонгука. Но я не задержалась. Я побежала. Бежала быстро, только сумев преодолеть свое любимое дерево, когда он схватил меня за руку и развернул снова.- Что? - потребовал он. - О чем, черт побери, ты говоришь? - Он отрывисто дышал. - Ты ничего не объяснила! Ты заявила, что спасаешь и бережешь меня. Но от чего? Что, по твоему мнению, я не смогу выдержать?- Гуки, пожалуйста, - умоляла я, и оттолкнула его. Он был возле меня в мгновение ока: руки на моих плечах, удерживая меня на месте.- Ответь мне! - закричал он.Я снова оттолкнула его.- Отпусти меня! - мое сердце беспокойно колотилось. Мою кожу покалывало от мурашек. Я снова повернулась, чтобы уйти, но его руки удержали меня на месте. Я боролась снова и снова, пытаясь уйти, на этот раз пытаясь сбежать от дерева, чьи ветви всегда приносили мне удовлетворение.- Оставь меня в покое! - закричала я снова.Чон наклонился.- Нет, расскажи мне. Объясни! - закричал он.- Чон...- Объясни! - закричал он, перебивая меня.Я быстро замотала головой, не желая ничего говорить, пытаясь избежать этого.- Пожалуйста! Пожалуйста! - умоляла я.- Дженни!- НЕТ!- ОБЪЯСНИ!- Я УМИРАЮ! - закричала я в тишине рощи, не в состоянии больше бороться. - Я умираю, - добавила я, не дыша. - Я.... умираю.Когда я сжала грудь, пытаясь восстановить дыхание, чудовищность того, что я натворила, медленно наполнила мой мозг. Мое сердце бешено колотилось. Оно колотилось от натиска паники. Оно колотилось и ускорялось от ужасного понимания того, что я только признала... или в чем только что призналась.Я продолжала смотреть на землю. Где-то в моем мозгу я заметила, что руки Чонгука замерли на моих плечах. Когда я почувствовала тепло от его ладоней, я также осознала, что они дрожали. Я слышала его затрудненное дыхание.Я заставила себя поднять голову и встретиться взглядом с ним. Его глаза были широко раскрыты, и в них отражалась боль.В этот момент я возненавидела себя. Потому что этот взгляд в его глазах, этот загнанный в ловушку, опустошенный взгляд, был причиной, почему я нарушила свое обещание, данное два года назад.Вот, почему я освободила его.Как оказалось, я просто заключила его в тюрьму с гневом вместо решеток.- Дженни, - прошептал он с сильным акцентом, когда его лицо стало белее белого.- У меня лимфома Ходжкина. Она прогрессировала. И она в конечной стадии. - Мой голос дрожал, когда я добавила: - У меня осталось несколько месяцев жизни. Ничего нельзя изменить.Я ждала. Я ждала, что скажет он, но он молчал. Вместо этого он попятился. Его глаза вглядывались в мое лицо, в поисках какого-либо признак обмана. Когда он ничего не обнаружил, то покачал головой. Тихое «нет» слетело с его губ. Затем он побежал. Он повернулся спиной ко мне и побежал.Прошло много времени, прежде чем я нашла силы двигаться.Прошло десять минут, прежде чем я прошла через дверь своего дома, где мои мама и папа сидели с семьей Чона.Но прошла лишь секунда, когда при виде меня мама бросилась ко мне, и я упала в ее объятия.Когда мое сердце разбилось из-за сердца, которое я только что разбила.Сердца, которое я всегда стремилась уберечь.