Глава 13 «Прелюдие к Бездне»

Глава 13

«Прелюдие к Бездне»

«Судьба переменчива: плохие дни чередуются с очень плохими»

– Лили Томлин.

30.01.2018

Бездна, наше время.

Остаточной силой вложенной в светлячка, Пандора переместила Леда в его родной мир. Безветренная пустошь, ни единого шума, ни свиста воздушных потоков, ни трупов, ничего, что могло бы подтверждать наличие какой-либо жизни здесь. Вместо когда-то маленьких саженцев теперь всё было усеяно величественными деревьями с синими плодами. Удивлённо ходя между ними. Фиммонс раскрыл рот, который тут же закрыл... Артихиэль.

— Добрый день, мистер Лед, вижу, ты вернулся сюда, — промолвил мужчина, оставляя от своих пальцев на его подбородке фиолетовые следы. — Интересно, а где же твой старший... Брат?

— Что?.. — переспросил студент, почёсывая затылок.

— Эйс, тот киборг, созданный учёной «С», — задумчиво ответил безднорождённый.

— Эйс... Точно, Эйс... Раскрытие ящика, — между ними открылась дыра в пространстве, на песок упали две половинки моряка. — Вот он... — с некой тоской и лёгким отвращением отвернулся юноша.

— А вот и наша вторая часть великого механизма, — присев на корточки, он снял с ремня на поясе шило. — Отгоняй гончих, они скоро прибудут на запах свежей плоти.

— Что?! — возмутился младший Фиммонс, услышав рычание где-то среди деревьев.

— Не переживай, ты меня не помнишь, но я тебе помочь собираюсь, — уныло сказал Артихиэль, начиная снимать протезы с боцмана.

— Так... Тут же всё просто... Прямо, как и в битве с Юльей, ты сможешь... — настроившись, как только животное рвануло, Лед раскрыл ящик Пандоры. — Есть! — но он забыл закрыть выход, вследствие чего, тварь врезалась в дерево с плодами.

— Молодец! Уничтожил жизнь кого-то из безднорождённых, могу только похлопать тебе! — недовольно выкрикнул мужчина, продолжая работу с телом.

— Чего?! Но я даже не знал! — возразил юноша, наращивая вокруг рук пламенные боксёрские перчатки. — Ужас, никогда не привыкну к этому...

Перебирая запчасти, находясь под прикрытием огненного мальчишки, Артихиэль старался как можно быстрее отделить метал от плоти. Отрывая пластину, стараясь аккуратно снять руку и придумать что-то с пластиной в черепе.

— Чёрт... Понадобиться больше времени, — процедил сквозь зубы безднорождённый, резким движением втыкая шило мужчине в глаз. — Извините, — слегка поклонившись, он сложил руки вместе, начиная использовать одну из своих способностей. — Работай, быстрее... — начав отматывать время вспять, Артихиэль возвращал прежний вид тела Эйса, когда тот ещё не получил травмы во время бедствия в море, но взамен у него исчез ноготь.

— Вы там скоро?! — сдерживая животное, спросил Лед.

— Да, — неоднозначно ответил отшельник, наблюдая за тем как тело начало медленно восстанавливаться. — Занимательно, а ведь... А ведь чем-то подобным не хотел пользоваться Хорус, на моей памяти.

— Кто такой Хорус?! Что вы вообще бубните?! — вспылил Фиммонс, закрывая себя руками от выпада животного.

— Хорус это мой старый знакомый... Первородный бог времени, который когда-то существовал. Но его жизнь прервалась очень неожиданно, поэтому сейчас я обращаюсь к девушке, которая нынче заменяет его, — монотонно ответил Артихиэль, завершая процесс восстановления. — Готово, — а далее, по щелчку пальцев, тот застопорил гончую во времени и начал обращать её обратно по таймлайну, тем самым превращая её вновь в щенка.

— То есть... Всё это время вы могли сделать так, но предпочли, молча наблюдать? — спросил юноша.

— Нет, не мог. Мне нужно было изначально пожертвовать частью себя, а уже после получить силу, — произнёс мужчина, подходя к древу, на коре которого вырезана фамилия «Фиммонс». — Я очень надеюсь, что не пожалею об этом, — сорвав грушевидный плод, тот разделил его на две половины, одну из которых протянул Леду. — Ешь, — чётко промолвил Артихиэль.

— Но зачем? — недопонимая, спросил Фиммонс, смотря на собеседника.

— Ты хочешь, чтобы твой брат вернулся к жизни? — поставил вопрос безднорождённый, окинув юношу строгим взглядом.

— Я... — колеблясь, парень всё же выхватил плод из рук мужчина и, переборов страх перед неизвестностью, начал его есть.

— Вот и славно, — на лице Артихиэля появилась какая-то до боли родная улыбка, вызывающая доверие.

Пройдя к Эйсу, скиталец разделил оставшуюся половинку на части и, присев, открыл рот моряку и начал пальцами пропихивать каждую дольку ему в глотку, что-то нашёптывая себе под нос. Встав на ноги, тот поправил свой плащ. Достав из задней части своего пояса кинжал, мужчина приложил лезвие к своей ладони и без секунды колебаний, надавив, провёл им прямиком вдоль линии сгиба пальцев. Стиснув зубы от подступившей боли, дабы не терять времени, он обошёл круг рядом с Эйсом, вырисовывая своей свежей кровью пентаграмму. Подобное Артихиэль повторил и с Ледом, который старался не тревожить того, кто вполне серьёзно занимался процессом возвращения дорогого ему человека. Как только оба подготовительных поля были завершены, безднорожденный обмотал свою руку бинтом, а после, достав две иглы, приказал.

— Дай мне руку.

— Ага, — протянув ему свою ладонь, Фиммонс пристально наблюдал за действиями собеседника, который быстро проткнул ему палец, прямиком как когда-то в детстве, когда у него брали кровь на анализы.

Подобное действие сделали и с моряком. Собрав по капле у каждого, мужчина смешал их в пробирке и вылил на точку между двумя пентаграммами.

— Закрой глаза, — дал приказ он, который Лед тут же исполнил.

Сложив две ладони вместе, Артихиэль стал бубнить под нос какое-то заклятие на языке, который студент вовсе не знал. Ранее тёмный круг из крови стал светиться и рисовать на песке внутри белые узоры, ведущие к сидящему внутри юноше. Как только они соприкоснулись, то в центре появился еле заметный столб света, поднимающий Фиммонсов в воздух. Близлежащие деревья стали трястись от появляющихся в округе потоков ветра. Хлипкие ветви ударялись друг об друга, переплетались, играли на потоках ветра, словно по струнам скрипки. Ранее подступающие гончие стали скапливаться в маленькие группы и прятались за невысокими дюнами. Крупицы песка волнообразно разбегались от центра событий. Ранее тёмно-фиолетовое небо стало пульсировать белёсым светом, который распространялся словно прожилки на дубовом листике. Расслабив тело, Лед поддался потоку. Начав кружиться в нём, двое братьев засияли, медленно притягиваясь друг другу. Время стало замедляться, секунды обращались в минуты. Ранее бушующая, ревущая мелодия посвистывающего ветра превратилась в плавную минорную сонату. Некоторые напуганные гончие решались выглянуть из-за укрытий, но этим же и сделали себе хуже. Ожидание было невыносимым... И вот, момент соприкосновения. Вся Бездна озарилась ослепительным белым сиянием. Как только ритуал был завершён, на песок упал высокого роста мужчина с блондинистыми волосами, имеющими бледно-фиолетовые проплешины. Его глаза были закрытыми, а одежда исчезла. Вместе с этим разлетались маленькие частицы-искорки, а в небе виднелось завораживающей красоты северное сияние. Посмотрев на своё творение, Артихиэль тяжело вздохнул.

— А теперь осталось дело за малым, — взмахнув рукой, он покрыл тело песком, создавая из него больничную одежду, в которой был одет Лед по прибытию сюда.

Шаронэль, наше время.

16:32. Здание культа, кафетерий. Эван и Эмми сидели и общались на тему прошедших дней, одной темой из которых был... Квист.

— Я понять не могу, почему именно его послали на задание и где он может быть теперь... — приобнимая саму себя за плечо говорила девушка.

— Скорее всего, всё ещё выполняет то, что ему задали, или заполняет какие-то формы после задания. Либо же...

— Какие к чёрту формы?! Ну, это же глупо! Ты же сам знаешь специфику заданий, на которые нас отправляют! Эван, не неси чепуху! — вспылила она, перебивая брата.

— Эмми, будь спокойнее, всё с ним в порядке, ты ведь это понимаешь? — слегка улыбнулся он, пытаясь успокоить сестру.

— Опачки! А чего это вы сидите здесь, пока все мы сюда только добирались? — резко появился Гравитас с предъявой. — Эй, Оюки, тут детишки Камики штаны просиживают!

— Помолчи, Гравитас, сюда идут остальные, включая господина, — монотонно произнёс Йор, опираясь спиной об стену.

— Ой-ой-ой, какой зануда! — саркастично высказался парень, садясь за стол напротив.

— Дорогие мои архангелы, здравствуйте! — громко произнёс основатель культа, направляясь в центр помещения. — Сегодня у меня для вас траурная новость! Мы... Потеряли одного из наших верных союзников! — пока он это говорил в кафетерий уже зашли все остальные.

— Неужели... — обречённо пробубнила под нос Эмми.

— Нас покинул наш дорогой Квист Эль, он храбро противостоял этим злодеям, восхваляющим этого тщеславного бога, который предал нас! Но, по отчёту Гравитаса, его смерть не была напрасной, он убил одного из этих безумцев! — печально сложив ладони на сердце, Чиеро даже театрально всплакнул.

— Только не говорите что это правда... — еле слышно прошипел сквозь зубы Эван, пуская на начальника презрительный взгляд.

— Он лишил жизни Эйса Фиммонса! Да-да, того самого Фиммонса, по вине которого умерли преданные работники нашей организации Моргэна Саммерс и Дарвин Паркейль... — утерев слёзы, Масамуно хлопнул в ладоши. — А теперь, мне стоит удалиться, на этом оповещение закончено... До свидания, мои дорогие архангелы! — взмахнув накидкой, парень удалился, пытаясь разглядеть реакцию детей Камики, дабы удостовериться в том, что цель его поручения была выполнена идеально.

— Ýêóòî........Ýêóóóóóòîîîîîîî........... — раздался женский голос в его голове.

— Что? — резко спохватившись, он начал осматриваться вокруг. — Кто ты? Я тебя не чувствую...

— Это я, Пандора... Здравствуй, мой милый избранник тьмы, давно мы не виделись, с момента моей смерти, ведь так? — перед ним появился силуэт девушки, которая с ним говорила. — Не переживай, это тело нереально, лишь визуализация воспоминаний в твоей голове. Или же будет лучше, если я стану такой? — на её теле стали появляться ссадины, кровоподтёки, а часть головы просто взорвалась. — Ведь это ты со мной сделал, Масамуно, или чьё имя ты на себя натянул в этот раз.

— Что ты от меня хочешь? — резко его тон стал строгим, будто с радиопомехами.

— Чтобы ты со мной прогулялся, только вне твоего теневого мира. Проверим, могу ли я в таком состоянии влиять на пространство... — провернув пространство по кадрам, та перенесла их в один из парков Сеула. — Так-то лучше, пойдём, меня всё равно никто кроме тебя не видит.

— И зачем эта прогулка нужна мне? — поинтересовался Чиеро, сложив руки на груди.

— Потому что я так хочу, а ещё это интрига и интерес, всё как ты любишь, — равнодушно произнесла она, продолжая свою речь. — Ýêóòî. Почему бы тебе не вернуться в свой родной мир? Неужели тебе так интересно делать то, что приведёт тебя к гибели?

— Откуда тебе-то знать о том, что это приведёт меня к смерти. Да и опять же, не забывай, что делаю я всё это лишь с одной целью – веселье, — ухмыльнулся Масамуно, пытаясь не смотреть на свою собеседницу.

— Какой скучный, ожидаемый, а главное предсказуемый ответ, тебе бы литературу почитать, совсем мотивации нет у тебя нормальной, — съязвила девушка, начиная всматриваться в прохожих.

— Не тебе меня осуждать, дохлячка, — самодовольно сказал культист, наблюдая за её поведением, как тут из-за поворота выбежала вторая похожая на неё девушка с выкриками.

— Бе-бе-бе, не догонишь, слабак! Я всегда сильнее была, даже после смерти тебя уделываю! — восклицала копия избранницы, вбегая в свою изначальную матрицу, вследствие чего сливаясь вместе в нормальную Пандору.

— А ну стоять! Я тебе сейчас врежу... Чиеро, — резко остановился Адольф, с лёгкой отдышкой наблюдая за этой парочкой.

— Адольф... — наиграно улыбнулся Чиеро, показав свои зубы. — Так вот что это за прогулка была... И зачем она была...

— А теперь мы в сборе. Как в старые добрые довоенные времена, — улыбнулась избранница пространства, перемещая их в центр Сеула.

— И во времена до предательства этого навозного жука, — сказал Люхтен, смотря на своего врага.

— Никого я не предавал, я делал то, что должен был, да и тем более, это не я встал на сторону богов, — ответил Масамуно, начиная идти вперёд.

— Я их знала в разы дольше, чем вас двоих, так что мой выбор был вполне понятен, только вот убивать меня было не обязательно, — недовольно процедила Пандора.

— Я бы тоже так поступил на его месте, — решил поддержать оппонента немец, вспоминая прошлое.

— Эй! Это прямая ненависть вашей подруги! — воскликнула она, возмутившись.

— Тц-ц, не подруга ты мне, и этот любитель сыра и помоек тоже, — грубо ответил основатель культа, с отторжением смотря на этих идиотов.

— А мне вот только этот урод далеко не дружок, из-за него умер Эйс... — с ненавистью в глазах сказал избранник.

— О, а я об этом знаю! Делала терапию его брату, в котором жила, — похвасталась девушка, гордо подняв голову.

— Что?! — удивился немец, округлив глаза, по пять копеек.

— А ты об этом не знал? Это было очевидно, когда этот малец начал использовать ящик Пандоры, — сказал Чиеро, смотря на собеседника как на идиота.

— Если бы ни воля умершей, я бы на месте тебя убил, — пригрозил Адольф, на что в ответ получил истерический смех и укоризненное выражение.

— Ты идиот?! Да у тебя сил не хватит! — Масамуно выглядел очень весёлым теперь, ведь такую чушь ему давно никто не говорил.

— Что ты несёшь?! Тебе жить не охота?! — вспылил Люхтен, но его тут же окатил холодный взгляд избранницы.

— Он прав, ты не в силах его одолеть на данный момент, — грустно проронила Пандора, как тут же начала испаряться. — О нет... Снова... Ребят, прощайте, мне было приятно пообщаться с вами перед своей смертью!

И тут она испарилась, а вместе с её исчезновением пропал и основатель, а точнее – вернулся в здание культа.

— Да они издеваются, ладно, прогуляюсь тогда. Отдохну от остальных, особенно от истерик Шэрон...

18:10. Прогуливаясь по тёмным улицам Сеула, высокая бледная мужская фигура в чёрном напевала что-то себе под нос. Под его большими ботинками шуршал тонкий слой снега. Его тень шустро мелькала от угла в угол от белого света фонарей и неоновых окантовок баров, вывесок, клубов и магазинов. Он старался идти так, чтобы ни один человеческий взгляд не зацепился за его силуэт. Но стоило кому-то посмотреть в его сторону, так сразу они начинали пятиться от страха, теряя какую-либо цель своего существования. Во время своей прогулки, мужчина выронил газету, которую увлечённо читал. Какой-то неравнодушный парнишка подбежал и, подняв её, окликнул того.

— Извините, вы обронили...

— Что? — раздался жуткий голос, обернувшегося на него незнакомца.

Его улыбка была будто бы разрезана, а из удлинённых до ушей уголков рта стекала размазанная кровь, на его лицо будто бы натянули чужую, освежёванную кожу, что то и дело сползала. А глаза... Эти бездонные чёрные глаза, как два зияющих бездонных колодца. Его волосы, вьющиеся на голове, словно клубок голодных змей, готовых в любой момент укусить тебя за шею и впрыснуть смертельный яд в твоё тело.

— А... А... — жадно начав глотать воздух, прохожий попятился, сжав мёртвой хваткой газету, которую поднял. На его лице читалась единственная эмоция: страх. Но стоило ему только моргнуть...

— Ох, извините, у вас всё хорошо? Вы так странно перепугались, у вас анафилактический шок? — на месте стоявшего ранее чудища находился опрятный статный мужчина с уложенными волосами и привлекательным взором. — Ау?

— А... А! Да, извините, мне, кажется, померещилось. Вот, вы выронили газету, а вы вроде как её так заинтересовано читали, редко можно встретить людей в наше время, которые читают их, — поведал ему прохожий, тяжело вздохнув от облегчения.

— Вот оно что... Можете оставить её себе, она меня не заинтересовала. Посредственная она какая-то, — поведал он, а после, будто опомнился. — Ох, извините, где мои манеры. Благодарю вас за попытку помочь. Я – Рэндел Мейстер благодарен вам от всего сердца! — откланявшись, тот обхватил его руки своими и вновь повторил свою первую фразу с фирменной довольной улыбкой. — Можете оставить её себе. А на этом, я, пожалуй, удалюсь.

Развернувшись, Рэндел даже не выслушал своего собеседника, продолжив вечернюю прогулку. Он шёл дальше, осматривая каждое здание, подчёркивая каждую деталь в её архитектуре. Местами Мейстер замечал трещины, моментами, разницу в окрасе или материале, а временами даже заплатки, которыми маскировали сколы. Иногда бог наблюдал за людьми, тот замечал то, насколько они неидеальны, насколько бездарно тратят свою жизнь. Какова же статистика? Сколько из них и, правда настоящие бездельники, душевно больные, желающие совершить суицид, изменяющие своим жёнам или мужьям, или задроты и хикканы, коротающие каждый день в ожидании неминуемой смерти. Возможно, многие из этих персон, выставляющие из себя порядочных граждан на самом деле алкоголики, наркоманы, заядлые курильщики, а возможно есть даже извращенцы зацикленные только на сексе? Этого не узнать без массовых опросов. Но разве они когда-либо были полностью честными? Этого, увы, достоверно узнать не возможно. И... Как бы сильно Рэндел не мечтал узнать о каждой персоне во Вселенной, познать всю боль их судьб, вскрыть гнойные раны, которые с каждым днём нарывают всё больше, дабы ни у одного существа не было туза в рукаве, ему никогда не было и не будет дано этого права. Ведь он... Чертовски зависим от поглощения чужих страхов и удержания их в своём личном ларце тайн.

— Чёрт... Не могу... Не могу... За что, Грандра, за что ты заставляешь меня ощущать это... Ощущать голод. Я хочу сожрать их всех изнутри, оставить лишь пустую оболочку, что остаётся на плаву только из-за страха того, что их секреты всплывут наружу. Я хочу заставить их страдать, — стараясь держать себя в руках, бубнил Рэндел, его монолог самому себе напоминал бред голодающего, находящегося на краю пропасти.

Но даже божество не способно пойти против своей природы. Пойти против своей судьбы. Остановившись в конце улицы, Мейстер почуял до боли знакомый запах – страх. Обернувшись, словно голодный волк, мужчина облизнул пересохшие губы и окинул оценивающим взглядом, идущую в его сторону женщину.

«— Я чувствую это... Я... Я не могу противостоять своей цели. Простите... Простите меня, о леди», — закончив на этом раздумья, он окончательно обезумел и, схватив прохожую, затянул её в тень. И в этот момент раздался усталый от жизни вопль, обозначающий лишь одну печальную весточку – смерть.

— Простите меня... — вложив в руки трупа мешочек с травами, Рэндел поместил их ей на сердце. Его вид был достаточно помрачённым, мужчина жалел о содеянном преступлении. — Но я не мог поступить иначе. Ведь в этом весь смысл моего существования – приносить другим страдания. Простите ещё раз, и... Спите спокойно.

19:32. Дом Эвана. В гостиной сидели Шушу и Рэндел, общаясь между собой.

— Так... Адольф написал, что его сегодня не будет, ушёл на прогулку и душевный поиск, — процедил бог воды, отключая телефон.

— Ого, наше второе лучезарное солнце решило бросить нас? Иронично, — проронил Мейстер, лениво растягиваясь на диване как кот.

— И что планируем по поддержке нашего... Бедолаги из больницы, — утруждённо сказал он, скрестив руки на груди.

— Как минимум, приводить его в чувство реверсивной психологией, пойдём от обратного, попросту начнём его доводить, медленно, но верно... — нагнетая своим тоном обстановку, мужчина скрутил в своих руках декоративную подушку.

— Сущий ужас просто, да тебя просто нельзя подпускать к травмированным детям, — скривился собеседник, вопросительно смотря на него.

— Да, ты прав, это слишком жестокая участь для того кто потерял близкого человека... Но иного я предложить ничего не могу! Я ведь бог страха как-никак, — лениво зевая, произнесло воплощение страха.

— Да это просто ужас! — воскликнула Юки, с громким топотом проходя по коридору, приводя нерасторопных божеств в чувство.

— Юки, прошу, ну давай поедем в больницу к Леду, ему нужна наша поддержка! — кричала ей вслед Шэрон, теребя между пальцами конец своего шарфа.

— Так-с, что у нас тут происходит? — заинтересовано спросил Рэндел, приподнимаясь на локтях.

— Кошмар происходит, дорогой мой друг, кошмар. Шэрон требует поехать к Леду прямо здесь и сейчас, и ей неважно, что говорят остальные, — ответил ему Ника, который резко появился в проходе.

— А Юки, я так понимаю, не хочет на ночь никуда ехать, так? — вопросил Мейстер, бросая взгляд в сторону прохода к выходу.

— Так, — коротко и ясно ответил солнцеликий.

— Шэрон, хватит! Я тебя прошу, хватит параноить! Всё с ним будет хорошо! — отбивалась от хныкающей подруги Ито.

— Не любишь ты меня! Не ценишь! Я тебе вообще нужна?! Вот такая ты мне подруга! Да что уж тут мне, а Леду! Ему нужна поддержка, а ты?! — продолжала истерику Мограмм, стараясь ухватиться за её руку.

— Шэрон, хватит! — отдёрнулась японка, уже не в силах слушать истошные потуги соседки.

— Юки, я тебя умоляю! — уже срывалась на слёзы журналистка.

— Ну, о чём, Шэрон? Я ведь уже всё сказала... — проронила мечница, грустно смотря на неё.

— Юки... — уже перешла на писк она.

— Так, всё, хватит, — подойдя к ним, Шушу положил студентке руку на голову. — Успокоение внутреннего мира, это важно, — энергия побочного тела стала проникать в голову девушки, начиная медленно усыплять её. — И так каждый раз будет, если вы будете устраивать истерики.

— Мне что-то не хорошо... Давайте к Леду поедем завтра... — и так Шэрон, пошатываясь, опёрлась об стену.

— Ну, что стоим? Быстро спать, нам завтра в больницу, — коротко и ясно доложил бог.

— Какой зануда... — пробурчал Рэндел, скрываясь обратно за спинкой дивана, только ноги торчали лежа на быльце дивана.

— Какие все нерасторопные резко стали, пойду на кухню... — произнёс Ника, уходя в место, обозначенное в своей фразе.

— Ура... Наконец-то спать... — проронила Юки, уходя в другую комнату.

— Юки... — окликнула подругу Шэрон.

— Ну чего тебе? — спросила Ито, обернувшись к ней.

— Прошу, побудь сегодня у меня, как тогда, когда ты на утро делала карточный домик, помнишь? — просила полусонная Мограмм, шатаясь на ровном месте.

— Ну ладно-ладно, пойдём уже, ты же не отстанешь, — сказала мечница, схватив её за кисть и поведя на второй этаж, в её комнату. — Только давай не падай.

— Ага... — сонливо бубнила студентка, зевая.

Они поднялись по лестнице, прошли пару дверей и остановились у самой крайней. Провернув дверную ручку, японка завела подругу внутрь, а после, включив свет, заперла дверь. Оглянувшись, та заметила, что прежде кристально чистая, светлая комната изменила. В углу обои были поцарапаны чем-то вроде ногтей. Постельное бельё уже не пахнет порошковой свежестью, а на комоде виднелась пыль. Для кого-то вроде Юки было легко находить мельчайшие изменения. Пройдя вперёд, та усадила Шэрон на кровать. Помогая ей переодеться, Ито уложила её, словно ребёнка. Это заняло около девяти минут. Выполнив и вычеркнув внутреннюю галочку чести, японка уже собиралась уходить, как тут...

— Стой! — раздался шорох постели и глухой стук.

— Ты... Ты что делаешь?! — крикнула мечница, пытаясь вырваться из мёртвой хватки. — Ты... Ты почему такая сильная?..

— Юки... Останься со мной ненадолго, я очень... Очень хочу, чтобы ты побыла со мной, прошу, я...

— Замолчи, — перебила её речь она, тем самым не давая договорить слова, о которых Юки уже догадалась. — Если хочешь, чтобы я осталась, то просто заткнись.

—Хорошо, как пожелаешь, — промолвила Мограмм, ещё крепче сжав подругу в своих объятиях, не продолжая говорить дальше. — Спасибо, Юки. Спасибо, что ты у меня есть.

«— Как же... Как же бесишь... Шэрон, как же ты меня бесишь. Меня просто тошнит от тебя. От твоих слов. От твоего лица... Ты вызываешь во мне только одно – желание разбить твою вечно дружелюбную морду!» — думала Ито, крепко стиснув зубы.

— Спасибо... — вновь проронила девушка, начиная слегка сопеть.

— Не за что... — тяжело, нехотя выдохнув, пробубнила мечница, нахмурив брови.

«— Надеюсь, что следующей умрёшь ты», — подумала японка, чувствуя дикое отвращение от происходящего.

21:56. Квартира Агаци. Салин пыталась найти хоть какой-то выход из ситуации, но, от поисков её снова отвлёк дневник Шэрон.

— Что же ты за чудо-зверёк такой, мисс Мограмм... — прикусив губу, женщина решила пролистать пару страничек. — Мир 32, мама, Индра, папа, какой-то друг, смена возраста при перемещении... Что же это за чертовщина... — и тут её слегка переклинило. — Неужели... Неужели она из другого мира?!