ГЛАВА 5

Она поняла это недавно: когда на душе очень тяжело и ситуация кажется безвыходной, надо расслабиться, перестать лгать и лицемерить, и тогда бог подскажет, что делать.Она держит в руке горящую свечу и не сводит взгляда с пламени. Воск плавится и напоминает слезы. Огонек изгибается, словно танцовщица в ослепительно желтом сари. Голоса хора отзываются эхом под высокими сводами. На нее смотрят лики святых, но она спокойна. Душа ее открыта, намерения чисты.Она даже не замечает Глеба. Он где-то рядом. Его тяжеловесная фигура в темном костюме напоминает тень. Хор тянет высокие ноты. Ольга почти не разбирает слов, но испытывает легкий трепет, и пальцы невольно тянутся ко лбу. Глеб поворачивает голову и с иронией смотрит на нее. Он принципиально не крестится. Венчание для него — всего лишь модный обряд. Он все время повторяет, что ненавидит лицемеров, которые ходят в церковь и корчат из себя кающихся грешников. Ольга с ним согласна, хотя его слова о лицемерии — тоже лицемерие. Глеб позер, он озабочен только тем, чтобы заострить ее внимание на своей уникальности, независимости и самостоятельности.Священник стоит напротив них и нараспев читает псалмы. Он кажется уставшим. Наверное, ему каждый день приходится венчать пары, подобные этой, и потому он не обращает внимания на беспрестанный писк мобильного телефона, который доносится из кармана шафера. Ольга старается не смотреть на этого упитанного детину с коротким «ежиком» на голове. Он так сильно похож на пингвина, что Ольга боится рассмеяться. Челюсть шафера беспрерывно движется. Он жует жвачку и тупо смотрит на иконостас.Священник отрывает взгляд от Евангелия и подходит к ним. Глаза у него умные и проницательные. Ольга чувствует, как свеча медленно проскальзывает через ее кулак. Она сжимает пальцы еще сильнее, но это мало помогает. Пламя свечи трещит, волнуется и вдруг гаснет. Священник продолжает ритуал. Монотонным голосом, в котором нет ни любопытства, ни сомнения в ответе, он спрашивает у Глеба:— Не давали ли вы кому-либо обещания жениться?Глеб улыбается и разводит руками:— Естественно, нет!Священник поворачивается к Ольге. Она смотрит на его бороду с проседью, на глаза, чуть прикрытые густыми бровями. Священник подносит к ее лицу серебряный крест.— Не давали ли вы кому-либо обещания выйти замуж?— Давала, — спокойно отвечает она.Крест опускается. Священник смотрит на невесту с недоумением. Глеб поворачивает к ней лицо. Шафер перестает жевать, глупо моргает, а потом чиркает зажигалкой, чтобы зажечь свечу Ольги. Но зажигалка не срабатывает. Отлаженный сценарий дает сбой.— Не понимаю, — произносит священник очень тихо. Он еще надеется на то, что Ольга не поняла его вопроса, что недоразумение сейчас разрешится. — Вы собираетесь стать женой Глеба по своей воле?— Нет, не по своей, — упрямо отвечает Ольга, ибо это правда.— Ты что несешь? — сердито произносит Глеб и трогает ее за плечо. — Тебе плохо?— Да, плохо!Священник отходит от них, закрывает Евангелие, кладет на него крест. Хор замолкает. В церкви повисает гробовая тишина.— Я не могу продолжать обряд венчания, — говорит священник.— Что значит не можете?! — возмущается Глеб. Все, скандал обеспечен. — Я же все оплатил!— Свои деньги вы получите обратно, — заверяет батюшка.— Не слушайте вы ее! — Глеб срывается на крик и сильно сжимает Ольге локоть. — Она не соображает, что несет! У нее бзик! Она переволновалась! Может, вам еще дать баксов? Сколько надо? Двести? Триста?— Это невозможно, — спокойно отвечает священник.Ольга с облегчением кладет свечу на маленький столик, похожий на подставку для нотной тетради. Шафер начинает жевать с удвоенной силой. Кажется, он с трудом скрывает улыбку. Такого прикола он еще не видел.Глеб хватает Ольгу под руку и выводит из церкви. Она едва не наступает на подол платья. На ступеньках у нее подворачивается каблук. Она снимает туфли и идет босиком.— Ты вела себя как идиотка! — сквозь зубы произносит Глеб. Его лицо красное, злое. — Я убью тебя, понимаешь? Убью!— Мне больно! — отвечает она. — Отпусти мою руку!— Тебе еще не так больно будет! — угрожает Глеб.Две старушки в белых платках с любопытством смотрят на них. На асфальте пузырятся крупные капли дождя. Ольга вырывается и с удовольствием выбегает под ливень. Босиком по лужам — это такое наслаждение!Глеб на мгновение задерживается под козырьком, затем поднимает воротник пиджака, втягивает голову в плечи и бежит за ней. Он наступает ей на фату, которая волочится как тряпка. Ольга срывает ее и закидывает в кусты. Останавливается под деревом, чтобы перевести дух.Глеб берет ее за плечи и прижимает спиной к шершавому стволу. Его лицо мокрое и растерянное. Он тяжело и часто дышит. Похоже, будто он только что плакал навзрыд. Галстук съехал в сторону, на мочке уха дрожит мутная капля.Ольге вдруг становится его жалко. Она опускает глаза.— Зачем ты так? — тихо произносит Глеб. — Неужели не могла сказать, что ничего никому не обещала?— Семейную жизнь нельзя начинать со лжи, — отвечает она. — Бог накажет нас за это. Прости меня...Он сжимает зубы. Его скулы напрягаются. Но возразить Глебу нечем.— Черт с тобой! Ограничимся загсом.Ухмыляясь, к ним подходит шафер. Он открывает шампанское, разбрызгивая пену вокруг себя, и с жадностью прижимается губами к горлышку.* * *

Катя берет тонкими пальцами чашечку с кофе, подносит ее к губам и, обжигаясь, делает глоток. Потом еще один, еще... Она нервничает. Она не знает, зачем Ольга пригласила ее в кафе и о чем собирается с ней говорить.— Ну? — произносит Катя, напряженно улыбаясь, и поднимает на Ольгу пытливый взгляд. — Я тебя внимательно слушаю!Ее нервы натянуты до предела. Молчание и спокойствие Ольги заставляют ее сжаться в ожидании сильного и точного удара.Но Ольга вовсе не собирается испытывать ее терпение. Она просто не знает, с чего начать.— Прости меня, — говорит она и опускает ладонь на холодную руку Кати.Катя с подозрением смотрит на нее. В ее взгляде — настороженность. Она ждет от соперницы какого-то подвоха. Чтобы как-то скрыть свою нервозность, Катя торопливо достает из пачки сигарету и чиркает зажигалкой, пытаясь прикурить. Сигарета все время гаснет. Катя кидает ее в пепельницу.— Я была не права, — с трудом произносит Ольга и чувствует, как к горлу подкатывает комок. — Я отобрала у тебя парня. Я думала, что смогу заменить тебя. Но получилось так, что... что...Нет, надо держаться. Нельзя давать слезам волю. Никто не поймет ее так, как Катя. Ольга должна спокойно и последовательно рассказать ей обо всем.Катя смотрит на нее уже с удивлением. В ее взгляде гаснут последние искры недоверия.— Что получилось? — поторапливает она Ольгу, от нетерпения теребя зажигалку.Ольга делает глубокий вздох.— Получилось так, что я не могу быть с Сергеем. Ты просила, чтобы я оставила его в покое. Так вот. Я его оставляю.Чтобы не разрыдаться, она решительно встает и направляется к стойке. Она заказывает бокал коньяка и выпивает его залпом. Она десятки раз повторяла в уме слова, которые только что сказала Кате. Но стоило их произнести вслух, как почувствовала невыносимую боль.«Она сойдет с ума от радости, — думает Ольга, глядя в пустой бокал. — Она, наверное, сейчас встанет и быстро уйдет. Она побежит на почту, чтобы написать Сергею письмо. И в нем будут одни восклицательные знаки. Торжество справедливости...»Ольга оборачивается. Катя продолжает сидеть. Она не сводит с нее глаз... «Почему я раньше так холодно относилась к ней? — думает Ольга. — Я была самоуверенной, я считала, что для счастья достаточно любить и быть сильной. Я презирала Катю. А теперь... теперь... У нее красивые глаза. У нее прекрасная фигура. Она искренняя. Такая девушка достойна Сергея».Ольга возвращается за стол. Достает сигарету, неумело закуривает.— Ты что! — шепчет Катя, глядя на Ольгу широко раскрытыми глазами. — Ты же убьешь его!— Почему? — мягко возражает Ольга. — У него теперь будешь ты.Ее удивляет поведение Кати. Вместо того чтобы прыгать от радости, она с состраданием смотрит на нее.— Ты с ума сошла, — шепчет Катя.— А разве не ты просила меня забыть его? Разве не ты угрожала?Катя сдавливает ее руку и смотрит на Ольгу с мольбой. Она хочет, чтобы та замолчала. Ей невыносимо слышать эти слова.— Да, да, — шепчет она и покусывает губы. — Так было. Так было... Но теперь я понимаю... Ничего не вернешь. Мой поезд ушел. Он не любит меня, вот в чем вся беда. Засохшую розу не оживить...Она закрывает глаза. По щеке скатывается слеза. Кажется, у нее начала плыть тушь. Некоторое время девушки молчат. И тут Катя снова хватает Ольгу за руку.— Но почему? — едва не срываясь на крик, спрашивает она. — Что случилось?! Как ты можешь отказаться от него?!Ольга ждала этого вопроса. И начинает подробно рассказывать о своей жизни. Про Глеба, про маму, про операцию стоимостью тридцать тысяч долларов, про неудавшееся венчание. Катя слушает молча, ни на мгновение не сводя с Ольги глаз. С каким облегчением Ольга рассказывала ей о своей боли! Как долго ей не хватало человека, который мог выслушать не перебивая.Проходит несколько минут, и они сидят обнявшись, активно пользуясь носовыми платками.— Какая же ты дура, — говорит Катя. — Я бы наплевала на этот долг. Он же тебе сказал — безвозмездно. То есть даром... Как в мультфильме!Но Ольга отрицательно качает головой. Катя просто не знает Глеба. Он ничего не делает безвозмездно.— Почему ты не написала Сергею об этом? — допытывается Катя.— А что я могла ему написать? — с возмущением отвечает Ольга. — Что на мне висит долг в тридцать тысяч долларов? Да Сергей не задумываясь продаст свою квартиру!— Нет, так нельзя! — волнуясь, говорит Катя. Она вскакивает со стула, но тотчас снова садится. — Послушай! А почему бы тебе не поехать к нему? Встретишься, расскажешь обо всем. Спокойно обсудите проблему и найдете выход.— Как это — поехать к нему? — не понимает Ольга. — Куда поехать?— Куда-куда! — передразнивает Катя. — В Чечню!Ольга смотрит на Катю и ничего не понимает.— А разве это возможно?— А почему бы нет! — весело говорит Катя. — Добираешься поездом до Северной Осетии, а там до Чечни рукой подать. Военные или омоновцы помогут его разыскать.Ольга смотрит на Катю, и на душе у нее становится светлее с каждым мгновением.* * *

Она встречает маму в Шереметьеве. Видит ее. Мама заметно похудела, но на лице появился здоровый румянец. Во взгляде что-то неуловимо изменилось. Они долго держат друг друга в объятиях. Молчат. Говорить не хочется. Слова лишние.Дома мама подолгу и внимательно рассматривает давно привычные вещи, словно видит их впервые. Ольга с удивлением наблюдает за ней. Мама ходит по квартире, как по музею. Потом останавливается у окна и смотрит на старый тополь, едва покрывшийся молодой клейкой листвой.— Ты знаешь, — говорит она, — я не узнаю наш дом. Все другое...Ольга хочет возразить, но мама жестом останавливает ее.— Это удивительное чувство, и ты, наверное, не сможешь меня понять... Какое счастье жить в ладу со своей совестью! Выслушай меня. Не спорь, прими мои слова как истину. Живи и каждое мгновение радуйся жизни. Радуйся этим листьям, дождю, солнцу, ветру, смеху дочери. Нет ничего важнее этого. Все остальное — наносное, временное... Как жаль, что я только теперь это поняла.Мама не спрашивает о Глебе, словно начисто забыла о его существовании. И Ольга волнуется, не зная, с чего начать, как подготовить ее.Они пьют чай. Мама делает глоток, прислушиваясь к аромату бергамота. Потом отставляет чашку и смотрит дочери в глаза. Ольге кажется, она читает ее мысли.— По-моему, ты хочешь мне что-то сказать, — предполагает мама.Молчать дальше нет смысла.— Я должна поехать в Чечню, — на одном дыхании объявляет Ольга и сжимается в комок в ожидании ответной реакции.Но мама остается невозмутимой, будто дочь сказала ей о поездке в дом отдыха.— Правильно, — говорит она и смотрит в окно. — Все правильно. Ты один раз живешь.Ольга не верит своим ушам!* * *Откуда Глеб узнал, что Ольга собирается ехать в Чечню? Он позвонил ей поздно вечером, поздоровался и долго молчал. Она слушала его тяжелое сопение и вспоминала, все ли взяла с собой в дорогу.— А обо мне ты подумала? — тихо спросил он.— Да, — ответила она. — Я не люблю тебя.Глеб усмехнулся. Было слышно, как трубка скрипит в его ладони.— Выбрасываешь меня на свалку? Как отработанный материал?.. Мне больно, Оля. Очень больно...Кажется, он плакал.— Прости, — прошептала Ольга.— Знаешь, — изменившимся голосом произнес он, — а я ведь могу тебя убить.* * *В купе, кроме нее, двое молчаливых мужчин, которые беспрестанно выходят курить, и немолодая женщина. Она полная, голова повязана платком, говорит с акцентом, и глаза ее грустные. Она называет Ольгу дочкой, предлагает бутерброды с холодной бараниной, но в душу не лезет и не спрашивает, куда и зачем она едет.Они едят курицу и смотрят в окно. Женщина негромко рассказывает о своей жизни. Ольге кажется, она говорит не столько для нее, сколько для себя. Ее голос усталый, чуть хриплый. У нее дом в Нагорном. Крышу снесло реактивным снарядом, а граната вышибла оконные рамы. Муж погиб во время перестрелки между федералами и бандой. Она не знает, чья именно пуля оборвала его жизнь, но это для нее не имеет значения. Она проклинает войну и не может забыть мужа.Ольга молчит и слушает исповедь этой незнакомой женщины. Ей хочется рассказать о том, как она любит Сергея, как судьба не дает им быть вместе. Ольге кажется, женщина поняла бы ее, потому что говорит, в общем-то, о том же: о мерзкой войне и великой любви.* * *Моздок. Пыльный перрон. Военные патрули. Шеренги солдат. Отрывисто звучат команды. Суета, беготня. Ольга стоит с разинутым ртом и смотрит по сторонам. Ее толкают. Она всем мешает. Ее трогает за плечо попутчица.— Тебе куда?— В Чечню, — отвечает.Женщина не удивляется. Закидывает на плечо увесистую сумку и кивает головой, приглашая идти за собой.Они выходят на привокзальную площадь. Женщина о чем-то спрашивает у проходящих мимо мужчин. Ей коротко отвечают, машут руками куда-то. Ольга едва успевает отскочить в сторону — грохоча колесами, по площади проносится грузовик. В его кузове уже полно людей, но грузовик останавливается. Наверх летят мешки и сумки. Женщины и белобородые старики штурмуют кузов. Те, кто сидит наверху, протягивают им руки. Попутчица толкает Ольгу в спину и кричит:— Не спи!Ольга лезет в кузов, до конца не понимая, то ли делает и чем все это для нее закончится. Какой-то старичок в папахе, в пиджаке с орденскими планками, подвигается и кивает на скамейку. Ольга садится с ним рядом. Старик с любопытством рассматривает ее. Грузовик трогается с места. Пыль, ветер в лицо! Поехали!Она смотрит на улицы, на военные машины и вглядывается в лица людей в форме. Ей кажется, что Сергей где-то рядом, что здесь его все знают и стоит только назвать его имя, как любой солдат или офицер кивнет и скажет: «Да я его только что видел!»* * *Контрольно-пропускной пункт. У шлагбаума стоят военные в бронежилетах и касках. Они напоминают закованных в латы рыцарей. У каждого на плече автомат. Рядом — бронированная машина. Устремленная в небо антенна раскачивается, словно хлыст. Овчарка на поводке обнюхивает какие-то мешки и сумки. Над головами с грохотом проносится вертолет. На мгновение накрыв блокпост тенью, он делает вираж и скрывается за горой. Воздух отравляет едкий запах гари.Здесь война чувствуется особенно. Ольга очень волнуется. Молодой офицер с посеревшим от солнца и пыли лицом внимательно изучает ее паспорт.— Куда направляемся?Это для нее самый трудный вопрос. Боясь показаться не вполне нормальной, Ольга уверенным голосом отвечает:— К своему жениху. К Сергею Рябцеву.Военный поднимает на нее насмешливый взгляд.— К какому еще Сергею?Ей кажется это невероятным, но фамилия Сергея ему не знакома. Ольга пытается что-то объяснить, но у военного нет времени слушать ее. Он передает ее паспорт своему помощнику и кивает на зеленый вагончик, металлический бок которого изрешечен пулями, словно дуршлаг.— Отойдите в сторонку!Шлагбаум поднимается, и грузовик, на котором Ольга приехала, трогается с места. Ее попутчица машет рукой. На глаза Ольги наворачиваются слезы.Ей хочется выть от досады. Неужели ее не пропустят? Она уже так близко от Сергея! Может, он где-то совсем рядом, в окопах, которые коричневым пунктиром тянутся вдоль дороги?* * *Она стоит в вагончике, провонявшем сигаретами, и боится поднять глаза. Солдаты, сидящие на топчане, пьют чай из металлических кружек и откровенно пялятся на нее. Кто-то предлагает ей стул, но Ольга не реагирует.Наконец заходит тот молодой офицер, который отобрал у нее паспорт.— Пожалуйста, объясните мне, куда вы хотите ехать? — вежливо спрашивает он, подходит к столу и наливает в кружку из черного закопченного чайника.Путаясь и заикаясь, она говорит про сержанта Сергея Рябцева, который служит где-то в Чечне, о том, что она его невеста и ей обязательно надо его увидеть.Солдаты дружно гогочут. Кажется, Ольга краснеет и едва сдерживается, чтобы не расплакаться. Офицер жестом руки обрывает смешок. Он достает из кармана паспорт, еще раз мельком смотрит на фотографию и возвращает документ.— Вот что, невеста, — говорит он, и лицо его вдруг становится жестким. — Поезжай-ка ты в Москву. И чем быстрее, тем лучше.— Как это — в Москву? — бормочет она. — Мне надо увидеть Сергея. Вы знаете его?— Если б Басаева, — отозвался кто-то из солдат. — А Сергеев у нас много...— Здесь идет война, милая! — говорит офицер. — Это же не Анапа и не Крым! Ты понимаешь, куда приехала?— Понимаю, — отвечает, а у самой на глазах уже слезы.— А раз понимаешь, — говорит офицер и ставит кружку на стол, — так давай побыстрее выметайся. Сейчас автобус в Моздок пойдет, я тебя посажу.Она выходит из вагончика, словно во сне. Все вокруг нее плывет. Она почти слепая. Едва волочит ноги по пыли. Нашла какой-то валун, села на него и разрыдалась.