Отступать уже поздно, Шерлок

Он не ожидал, что Джон сохранит ту записку.Не просто прочтёт — а аккуратно свернёт и положит в папку, туда, где раньше были только легкие стилистические выкрутасы и поэтичные ухмылки на бумаге.

Теперь там лежало что-то настоящее.Слишком настоящее.

Шерлок начал вести себя… странно даже по его меркам.Он перестал оставлять записки. Совсем.Стал молчалив не потому, что «не может говорить», а потому что боится сказать лишнее.

На вопросы Джона отвечал жестами, иногда просто кивал или уходил в комнату под видом «исследования пыли на подоконнике».

Однажды Джон встал утром и с удивлением увидел, что холодильник пуст. Не было ни одной записки, ни поэтичного высказывания о чае, ни загадочной фразы на банке с вареньем.

Д: Так, мистер Холмс, — начал он громко, входя в гостиную, — ты либо перестал молчать и решил стать монахом, либо ты... прячешься от собственных слов.

Шерлок сидел в кресле, с книгой, которую не читал.Он поднял глаза и пожал плечами.

Д: Ты ничего не хочешь сказать? Ни метафоры? Ни "ты — как сахар в чае, растворяешься, но делаешь лучше"?

Шерлок открыл рот… и закрыл.Потом, наконец, медленно достал блокнот и написал:"Ошибка. Я пошёл слишком далеко. Исправляюсь."

Джон уставился на него.— Ты… серьёзно? Ты решил, что сказать что-то настоящее — это ошибка?

Ответ — новая строчка:"Слишком прямолинейно. Опасно. Непрофессионально."

Джон на мгновение замолчал, потом сел рядом.Д: Ты, может быть, и детектив. Но ты ещё и человек, Шерлок.Пауза.Д: Хотя и странный. И неприлично гениальный. Но человек. А чувства — это не ошибка.

Шерлок смотрел в пол. Его пальцы сжимали ручку так, будто он держал шприц с ядом.Наконец, он написал, медленно, словно через сопротивление:

"Если ты поймёшь — уйдёшь. Потому что ты честный. А я — сложный."

Д: А если я не уйду? — тихо спросил Джон.

Шерлок поднял взгляд. Неожиданно — растерянный. Не привычная холодная логика, а почти детское непонимание.

Д: Если я останусь? Что тогда, Шерлок?

Тот не знал, что ответить.И, как всегда, когда не знал, — исчез. Поднялся, молча, и ушёл в свою комнату, как в нору.

На столе осталась одна единственная записка.Короткая. Почти бессильная.

"Я бы предпочёл быть разгаданным. Но боюсь, что не понравлюсь когда стану ответом."

Джон долго сидел, глядя на неё.А потом написал в ответ и положил перед дверью Шерлока:

"Не надо быть простым. Мне не нужен лёгкий ответ. Мне нужен ты. Какой бы сложный ты ни был."

За дверью было тихо.Но на следующее утро Шерлок снова оставил записку на чайнике:

"Один кусочек сахара. Потому что утро — горькое. Но ты рядом — а значит, можно сладить."

Он вернулся. Осторожно.И молчание снова стало их языком. Но теперь в нём было что-то ещё.

Они оба знали.Но пока — не говорили.