Глава девятая

На самом верхнем этаже сияющего небоскреба в Чхондам-доне парил в облаках ресторан «Небесный лотос». Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на ночной мегаполис: огни Каннама мерцали, словно рассыпанные по бархату неба алмазы, а вдали изгибалась темная лента Хангана.

Вход скрывала матовая бронзовая дверь с едва заметным знаком лотоса. Внутри пространство тонуло в полумраке, который нарушали лишь приглушенные светильники из муранского стекла на столах и мягкая голубая подсветка, струившаяся от самого пола. Потолок представлял собой гигантскую инсталляцию, имитирующую звездное небо, где звезды мерцали с разной интенсивностью. Пол был устлан коврами такой густой ворсистости, что они поглощали любой звук, превращая шаги в бесшумное скольжение.Повсюду царил изысканный контраст холодного и теплого: полированный черный мрамор, темное матовое дерево ценных пород, бархат цвета бургундского вина, приглушенный блеск латуни и мягкая кожа. Каждая деталь, от тяжести столовых приборов в руке до изящных складок на шторах, говорила о безупречном вкусе.

Чимин вышел из уборной и буквально столкнулся с незнакомцем. У того было лицо овальной формы с тонкими, четкими линиями и миндалевидные глаза с прямыми веками. На секунду Чимину показалось, что они уже где-то виделись, но он смахнул это наваждение.

За его столиком никого не было. Хим Чан, по всей видимости, тоже отошел в уборную после выпитого шампанского. Чимин решил полистать ленту Instagram, узнать, что происходит в Корее, пока он сидит здесь — в одном из самых элитных ресторанов, принадлежащем Ким Намджуну.

Его взгляд зацепился за заголовок с именем Юнги. Омега начал судорожно листать, вглядываясь в знакомые черты. Юнги был весь в черном — видимо, чтобы не привлекать внимания, хотя это мало помогало. Даже маска с кепкой не стали преградой для папарацци.

«Гениальный продюсер Мин Юнги снова в Сеуле. Чего ждать от него после нескольких месяцев в Японии?»

Чимин развернул текст и начал читать так внимательно, что даже не заметил, как напротив него бесшумно опустился на стул человек.

— Занятно? — голос незнакомца прервал чтение, заставив Чимина оторвать взгляд от экрана.

Взгляд у него был спокойным, а уголки тонких губ опущены вниз, создавая на его лице выражение легкой неприязни. И вот тогда Чимин его вспомнил. А точнее — его поцелуй с Юнги в офисе.

— Мы знакомы? — холодно поинтересовался Чимин, стараясь сохранить невозмутимость.

Чужие глаза медленно скользнули по его лицу, отчего омегу невольно передернуло. Ответить ему не дал вернувшийся Хим Чан. Увидев, что его место занято, он лишь удивленно приподнял бровь и сел рядом, между ними.

— Малыш, это твой друг? — улыбчиво спросил Чан, жестом подзывая официанта. — Еще один прибор, пожалуйста.

— Да, мы с Чимином старые приятели, — губы незнакомца растянулись в улыбке. — Мне шардоне, пожалуйста. Малыш? — он наигранно удивился. — Ты не рассказывал мне о своем бойфренде.

Чимин положил телефон экраном вниз и сглотнул. Очередной спектакль в его жизни. Он даже имени этого парня не знал, а тот уже заявлял, что они «приятели». Внутри у Чимина все закипало, но внешне он сохранял ледяное спокойствие. Что ж, поиграем.

— Это Хим Чан, мой парень.

Назвать его любовью всей жизни было бы слишком пафосно. Но и Чану он не мог представить омегу, сидящую напротив, так что тот решил сделать это сам.

— Я Пак Джихун. Приятно познакомиться, Хим Чан.

Джихун вел себя подчеркнуто приветливо и, казалось, даже заигрывал с Чаном. Рука Чимина непроизвольно сжалась в кулак, но он тут же накрыл ее ладонью Чана, вопросительно глядя тому в глаза.

— Часто тут бываете, Джихун-сси?

— О, постоянно. Но последние месяцы я провел в Японии вместе с одним продюсером, — Джихун смотрел на Чимина пленительно, словно выжидая хоть какую-то реакцию. Но Чимин не был глуп и не собирался показывать эмоций при своем возлюбленном. — С Юнги. Вы, кажется, знакомы?

Чимин отвернулся, не желая продолжать этот диалог. Теперь его взгляд привлек мужчина, одиноко сидевший за барной стойкой. Он пил виски и смотрел в окно, на мерцающие огни города, решая свою, никому не доступную проблему.

— Ах, Юнги! Мы так давно не виделись. Кажется, в последний раз — на мероприятии в доме Намджуна, где мы и познакомились с Чимином, — произнеся это, Чан незаметно провел большим пальцем по его ладони.

На другом конце зала неторопливую беседу с партнером вел пожилой наследник чеболя. Его палец с массивной печаткой медленно водил по хрустальному бокалу.

— Какие же чудеса творит Намджун! Если бы не его ресторан, мы бы сегодня и не встретились, — Джихун сладко улыбнулся.

За соседним столиком сидела девушка в платье от неизвестного широкой публике, но безошибочно узнаваемого для «своих» кутюрье, и мужчина, который заказал бутылку солодового виски просто потому, что сегодня был вторник. Они откровенно флиртовали. Скатерть на их столе едва заметно колыхалась от непристойных движений под ней.

— Верно, но мы с Чимином уже спешим. А то отель закроется, словно казарма, и впереди — несколько лет тюрьмы, — беседа длилась недолго, и сильная рука Чана мягко потянула Чимина за собой. — Пошли, детка.

Чимин распахнул глаза и, не успев осознать происходящего, посмотрел на Чана с такой теплотой, что это не укрылось от Джихуна. Тот решил проводить их. Он наклонился к омеге и нежно обнял его за плечи, что-то прошептав на ухо.

— Мы еще увидимся, сладкий.

Хим Чан этого не заметил. Или сделал вид, что не замечает, глядя в сторону панорамных окон.

— Хорошего вечера, Джихун.

— И вам.

Уже в салоне машины, где атмосфера стала комфортнее и безопаснее, Чан включил кондиционер вместо открытых окон — явный знак, что нужно поговорить.

— Я всё о нём знаю, Чимин.

Последовал спокойный вздох. Чимин никогда и не скрывал от возлюбленного свою истинную природу; его спина говорила сама за себя. Хим Чан был в курсе всего, что происходило в его жизни.

— Спасибо.

Блаженный вечер превратился в лишнюю нервотрепку. Но он был бесконечно рад, что не пришлось ничего объяснять. Они ехали в тишине, и Чимина начало клонить в сон. Он даже не заметил, как автомобильное кресло сменилось мягкой кроватью.

Его Хим Чан был самым лучшим мужчиной на свете. Заботливым, сильным. Им вместе было хорошо, а это — главное.

Уже неделю они жили вместе в отеле. Чимин перебрался туда почти незаметно, пару раз заезжая в квартиру за вещами. Он навещал Тэхёна, хотя оба раза того не было дома. Их общение сократилось до редких переписок раз в три дня. Омеге хотелось верить, что они просто отдыхают друг от друга, хотя на деле отдалялись со скоростью света.

Хим Чана не было рядом, но из ванной доносился шум воды. Чимин решил привести себя в порядок. Он сел за туалетный столик, смыл остатки макияжа мицелярной водой, которая оказалась под рукой, снял украшения и одежду, сменив ее на просторную белую рубашку, одолженную у альфы. В ней было уютно и пахло им.

— Я разбудил тебя, омега? — спросил он, выходя из душа и потирая волосы полотенцем. Вокруг его бедер было обернуто другое.

Чимин закусил губу и поднялся с пуфика, приближаясь к альфе по-кошачьи грациозно. Он забрал у него из рук полотенце, отбросил в сторону и обвил его шею руками, впиваясь в чужие, но до боли знакомые губы. Хим Чан улыбнулся прямо в поцелуй, подхватил парня за талию и закружил, пока у того в глазах не поплыли звездочки.

Утро встретило его не так радостно, как закончился вечер. Более пятнадцати пропущенных от Тэхёна.

— Алло? — сонным голосом отозвался омега, поворачиваясь лицом к спящему Чану.

— Чимин, почему ты не отвечаешь?! — раздраженно кричал Тэхён в трубку. — Быстрее приезжай домой, если ты, конечно, не забыл, где он!

— Ты можешь объяснить, что случилось?

Чимин поднялся с теплой постели и вышел на балкон, притворив за собой дверь, чтобы не разбудить возлюбленного.

— Потоп! Вот что случилось!

Сборы были паническими. Они натянули первое попавшееся и помчались, не глядя на знаки. Лифт, как назло, не работал, пришлось подниматься пешком.

— Нужно составить акт о причинении ущерба, — деловито говорил по дороге Хим Чан, разбиравшийся в жизни куда лучше, чем они с Тэхёном.

Тот встретил их на пороге безрадостным лицом. На лестничной площадке валялось всякое — от документов до промокших насквозь вещей. Возле двери стояла их соседка, омега лет двадцати пяти. Она звонила в службу 119, пока Тэхён с незнакомым альфой таскали вещи. Хим Чан тут же к ним присоединился.

Вскоре приехала команда от управляющей компании и перекрыла воду в стояке. Чимин тем временем снимал всё на видео и фотографировал для доказательств. Впятером они переместили уцелевшие вещи в машину Хим Чана.

— Чимин-хён, поднимитесь к нам, пожалуйста, для урегулирования вопроса, — обратился к нему виновник — молодой альфа.

— Я подойду позже, — строго ответил омега, не скрывая неприязни.

Альфа виновато поклонился и убежал наверх, оставив его одного. Телефон гудел уже во второй раз. Звонил хозяин квартиры.

— Здравствуйте, Чимин. Я уже в курсе произошедшего от управляющей компании. Немедленно составьте со службой спасения и УК акт, сфотографируйте весь ущерб, а я свяжусь со страховой.

— Мы уже в процессе, Ро Ун-аджосси.

— Вы, как арендаторы, и являетесь виновниками в моих глазах. Именно вы несете передо мной ответственность. Ваша задача — взыскать ущерб с ваших соседей, но мой ущерб возмещаете вы. Залог будет удержан. Запомните это.

Утро явно не задалось. Им предстояло разгребать то, к чему они совершенно не были готовы. Отношения с Тэхёном теперь были натянуты до предела. Тот злился, что в самый критический момент остался один, хоть они и примчались, как только смогли. Чимин пытался его понять и лишний раз не давил взглядом. Они держали дистанцию. Единственное, что радовало, — Хим Чан остался и вносил свою лепту, помогая омегам. Он стал их опорой.

К счастью, у соседей была страховка. Это многое упрощало. Они вели себя сговорчиво и не пререкались. Старшая из них, та самая омега, как выяснилось, работала в службе спасения и вовремя воспользовалась своими полномочиями. Второй — ее брат, тот самый двадцатилетний альфа, по чьей вине и случилось это «торжество».

— Куда едем? — Чимин смотрел на Тэхёна через лобовое стекло, ожидая ответа.

Тот что-то увлеченно печатал в телефоне, не отрываясь минуты две.

— Адрес скинул на телефон.

Хим Чан забрал телефон у Чимина и перенес адрес в навигатор, прежде чем вернуть гаджет. Никто не задавал вопросов о пункте назначения. Единственное, что было понятно Чимину, — это был район не для бедных.

Когда же между ними успела возникнуть эта пропасть?

Улица Апкуджон Родео была символом роскоши, корейским аналогом Беверли-Хиллз. Здесь стояли виллы самой высокой ценовой категории. Их скрывали за собой высокие заборы и камеры видеонаблюдения, за которыми круглосуточно следила охрана, обеспечивая полную приватность.

Вилла, к которой они подъехали, скромно стояла в глубине безупречно чистого переулка, ответвлявшегося от сияющей Родео-стрит. Высокая, от земли до неба, стена из темного гранита и матового черного металла наглухо скрывала внутреннее пространство. Единственный проем — монолитные ворота из черненой стали, без оконца и украшений. На них не было номера, лишь едва заметная панель с биометрическим сканером и камера с искусственным интеллектом.

Тэхён по-прежнему хранил интригу, упорно молча. Когда ворота бесшумно сдвинулись в сторону, открылся другой мир. Дорожка к дому была выложена крупными речными камнями, вмурованными в бетон. По бокам расстилался минималистичный сад в духе «сэк-кайю»: полосы идеально подстриженного мха, несколько старых, причудливо изогнутых сосен «гольдам», освещенных мягкой подсветкой. Водоем с черной галькой отражал фасад, создавая ощущение, что дом парит над водой.

Их на пороге встретил Чонгук, только что вернувшийся с пробежки, в спортивном костюме. Чимин вопросительно посмотрел на Хим Чана, но тот сделал вид, что не заметил этого. Вот почему не было вопросов. Все, кроме него, знали, куда и к кому они едут. Чимин почувствовал легкую досаду и раздражение, но все же вышел из машины.

Чонгук позволил себе теплые объятия и легкий поцелуй в щеку. Пока Чимин проводил дни с любимым, Тэхён явно времени не терял. И даже не обмолвился ни словом.

— Хим Чан, открой багажник, — скорее приказал, чем попросил Тэхён.

Он достал свою сумку и вопросительно посмотрел на Чимина, который разговаривал с Чонгуком. Руки Тэхёна замешкались, а глаза забегали по багажнику от своей сумки до вещей друга. Он боролся с собой, но все же решился.

— Чими, — ласково позвал он, впервые за этот день улыбнувшись. — твою сумку тоже вытаскивать?

Всеми фибрами души он надеялся, что тот ответит «да». Что не скажет, что снова уезжает, и они не увидятся бог знает когда.

— Нет, Тэхён.

Чимин кивнул Чонгуку в сторону машины и игриво улыбнулся. Казалось, жизнь понемногу налаживается. Возможно, этот потоп стал началом чего-то нового. Хим Чан непременно поймет его и отпустит, он в этом был уверен.

— Какие же тяжелые у вас сумки, в жизни таких не таскал! — саркастично пошутил Чонгук, забирая все из рук омеги. — Пошлите, чего встали? Угощу вкусным завтраком.

— Нет, ребята, я поеду по своим делам, а вы развлекайтесь, — отказался Хим Чан.

Чимин смотрел на него с немым вопросом в глазах, желая, чтобы тот остался хоть ненадолго. Но альфа был непреклонен. Губы Чимина плотно сжались от досады, но Чан наклонился и поцеловал их, не стесняясь друзей. Это был долгий, чувственный поцелуй, словно они прощались навсегда.

— Я буду скучать, — первым выдохнул Чан. — Они уже ушли, не стесняйся.

Омега обернулся — на площадке никого не было. Значит, им больше никто не мешал. Разлука с любимым, первым в его жизни мужчиной, казалась невыносимо болезненной после стольких дней, проведенных вместе. Он встал на цыпочки и снова прильнул к его мягким губам, не желая отпускать. Они оба были ненасытны, но альфа, нежно помяв его бока, все же отстранился.

— Ты правда так спешишь? — трепетно спросил Чимин, глядя на него полными надежды глазами.

— Да, моя радость. Поспеши, а то они всё съедят без тебя. Иди, я подожду, пока ты зайдешь.

У него не оставалось выбора. Он направился ко входу в дом, но в груди давило так сильно, что не было сил обернуться. Взглянуть в последний раз в его родные глаза не получилось.

— Он его убьет, — взволнованно произнес Чонгук, с тревогой глядя на Тэхёна.

— Кого? — тот удивленно поднял бровь.

— Обоих.