Глава 40

– Это было... весьма эффектно, Лалиса Манобан, – выдавил Чонгук, безуспешно пытаясь избавиться от бумажных полосок. Или не бумажных? Потому что отодрать их было весьма и весьма проблематично.

Какому идиоту пришло в голову запихнуть в хлопушку скотч?!

Хотя насчет скотча я наверняка погорячилась, но серпантин точно оказался бракованный, с клеем и прочими неприятностями. Для меня.

Остальные невесты бросились помогать потерянному жениху, и совместными усилиями содержимое хлопушки посыпалось на песок. Одежда Чонгука Негодующего оказалась безнадежно испорчена. Белесые полосы на темной ткани не радовали никого, в том числе и меня.

Я с ужасом представила, сколько стоит костюм босса, и, закусив губу, мысленно застонала. Минимум три месяца на голодном пайке я вряд ли выдержу.

Интересно, а начальникам отделов можно приходить к главному боссу и тырить печеньки из его вазочки?

Впрочем, кто же меня на работе оставит после такого?!

Я оглянулась на феечку – но она довольно резво, учитывая традиционные каблуки, сбежала в объятия своего жениха, который с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Смешно ему...

Надо отдать должное Чону – он пришел в себя очень быстро. Я мысленно успела только бабушкину квартиру заложить, а о продаже почки всего лишь размышляла.

Все это время Чонгук не отводил от меня глаз. Проценты прикидывает?

– Пять баллов, госпожа Манобан, – наконец, выдавил он. – С плюсом. Даже если бы я удалял кого-то с этого этапа, вы были бы последней. Очень оригинально, не поспоришь.

Что он сказал?!

Остальные невесты недовольно зашептались, но Чон сдернул с плеча последнюю полоску серпантина и торжественно произнес:

– Дорогие участницы! Сердечно благодарю за ваши подарки, правда, большинство из них я буду вынужден вернуть. Слишком дорогие. Но я оценил задумку каждой, поэтому после четвертого этапа отбора никого не буду удалять.

Ого, даже так? Неожиданно... Он собирается возвращать чужие подарки... Впрочем, какая разница, мне и возвращать-то нечего – фонарик улетел, а серпантин пал смертью храбрых.

Чон меж тем продолжил:

– Жду вас в одиннадцать вечера на балу, который станет пятым и последним этапом моего отбора. Свою невесту я выберу завтра. Желаю удачи каждой из вас. Поразите меня, – подмигнул он.

А затем почему-то бросил взгляд в мою сторону. Я тебя недостаточно поразила? Хочешь еще? Да легко!

Интересно, если на бал заявлюсь в джинсах и кроссовках, этого хватит, чтобы удивить Чон Чонгука?

Хотя вряд ли, он меня во всем этом уже не единожды видел...

Вся беда в том, что я не хочу идти в джинсах. И тем более в кроссовках. Я прикинула – сейчас около двух часов пополудни, до одиннадцати еще вагон времени. Успею съездить в какой-нибудь магазин и выбрать наряд.

Потому что определенно боюсь того, что может предложить мне фея!

Улыбнувшись, Чонгук учтиво кивнул участницам и увлек Шугу по дорожке к дому. Невесты затрусили следом за ним, бросая на меня недовольные взгляды. Еще бы, по словам Чона, я – фаворитка четвертого этапа.

Так! Стоп! Я прошла четвертый этап?! Мне положена индивидуальная выставка?!

С ума сойти...

Через несколько минут на пляже остались только я и неловко переминающаяся с каблука на каблук Джен.

– Все ведь закончилось хорошо? – робко спросила она.

Я подняла обрывок липкого серпантина с надорванным красным сердечком и повертела его в руке.

– Ну, как тебе сказать... Ты меня чуть до инфаркта не довела!

– Не довела же, – легко отмахнулась фея. – Зато мой, то есть, твой подарок был самым оригинальным. Слышала, что сказал Чонгук?

– А что он подумал, когда небесный фонарик увидел?! Тебе не кажется, что это выглядело, как признание в любви?!

Дженни Ким отступила на пару шагов.

– Вот видишь, я тебя выручила, не стоит благодарностей.

– Ким!!!

Она резво отпрыгнула еще дальше.

– А это неправда разве?

– Я тебя убью, фея моя ненаглядная! – искренне пообещала я, комкая несчастное сердечко.

– Это не по канону, – хихикнула Дженни. – Золушка не должна угрожать своей фее. И недальновидно, Манобан, я тебе еще туфли не подарила.

– Я уже очень сильно опасаюсь принимать от тебя подарки!

– Ну и зря, они тебе точно понравятся. Не волнуйся, на этот раз я ничего не перепутаю. Зато лицо Чонгука после твоей хлопушки я никогда не забуду, даже фото сделала. Хочешь посмотреть?

– Конечно, хочу! – воодушевилась я.

Ну как на нее можно долго злиться?

– Для кого эти милые дары предназначались? – поинтересовалась я, пока мы дружно шлепали в сторону виллы.

– Для Шуги, конечно, – фыркнула фея. – Я когда тебе покупала, решила и его порадовать. Кто же знал, что хлопушка окажется бракованной... Наверное, надо поблагодарить Чонгука, что принял удар на себя.

Вряд ли Чон поверит в случайность. Но все равно надеюсь, что воспримет, как шутку, вроде моего "Я люблю тебя до смеха!". Хотя, учитывая утренние поцелуи и его потемневший взгляд, я понимала, что надежды вряд ли оправдаются.

А еще Чон Чонгук завтра официально выберет свою невесту. Кажется, я уже знаю, кого именно. Не зря же он Момо не выгнал... Сердце неприятно кольнуло, а потом заныло так, что я испугалась.

Я попыталась взять себя в руки. Помни, Манобан, ты достигла всего, чего хотела, и даже больше. Рассчитывала на работу штатного фотографа в "JK", а получила должность начальника отдела и персональную выставку фотографий в будущем. А ведь об этом не могла даже и мечтать!

Почему же я совсем не чувствую себя счастливой?

***

Через полчаса я уже сидела в машине, которую предоставил Шуга для своей девушки. Мы выезжали последними – все участницы отбора разъехались, буквально роняя туфли. Каждой хотелось поскорее окунуться в спа-процедуры, посетить косметолога, парикмахера и еще бог знает кого.

Особого энтузиазма я не испытывала. Мною завладела апатия, не поддающаяся никакому логическому объяснению. Слова Чонгука о завтрашнем дне обжигали сильнее ядовитого сеульского солнца. Я старалась думать о своем чудесном кабинете, высокой зарплате, будущей выставке, но мысли все равно возвращались к выбору Чона. Представила его женатым на Момо, и поняла, что от вожделенной работы, скорее всего, придется отказаться. Ради душевного равновесия.

Дженни, как могла, пыталась меня развеселить, уверяя, что никого, кроме меня, Чонгук не выберет, но я только отмахивалась. Глупости...

Зато, когда мы добрались до города и попали в спа-салон, у меня из головы выветрилось абсолютно все. Вместе с чувством самосохранения. Потому что я только в страшном сне могла согласиться на такое!

Моя личная фея подтолкнула меня к улыбчивому администратору и произнесла фразу, от которой стало как-то не по себе: "Преображение по полной программе. Нужно за пять часов сделать из Золушки принцессу. Все счета оплачены".

Мамочки...

Администратор улыбнулся еще шире, и его взгляд стал плотоядным. Многообещающим таким...

Мамочки еще раз!

Ким даже не попыталась меня подбодрить, махнула ручкой и ушла, по ее словам, обновить маникюр. А для меня началось такое...

Массаж, депиляция всего, что можно и не нужно, маникюр с педикюром и какие-то обертывания. Лицом занялись с удвоенным рвением – корректировали брови, завивали ресницы, накладывали маски, а затем мыли голову какими-то пахучими шампунями и втирали... даже боюсь подумать, что именно.

Интересно, я узнаю себя после всех манипуляций? В зеркало посмотреться мне почему-то не дали. Но зато соорудили на голове нечто и нанесли макияж.

В парикмахерскую заглянула Дженни. Ее волосы были уложены в высокую прическу и украшены стразами.

– Лили, мы опаздываем! – начала она, и тут ее глаза полезли на лоб. – Ох ты ж, ежики-колючки...

Я дернулась из рук парикмахера, который разбрызгивал над моей головой лак, и только чудом не получила ядовитой струей в накрашенный глаз.

– Что?! Совсем плохо, да?!

Ким замерла на пороге с телефоном в руке. Ее ступор затянулся, я даже начала переживать за любимую подругу. Наконец, откашлявшись, она выдавила:

– Ну что ты, все хорошо. Поехали быстрее, полтора часа до начала бала!

В зеркало мне опять посмотреть не удалось. Я нацепила очки, и мы едва ли не бегом вылетели из спа-салона, провожаемые радостными улыбками и пожеланиями видеть нас снова. Еще бы, даже не представляю, во сколько Чону все это обошлось...

Мы попали в такую пробку, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Ну как же, вечер пятницы, погода отличная, поэтому все горожане ринулись на дачу. Джен нервничала и беспрестанно кому-то звонила, а я сидела в оцепенении, пытаясь прийти в себя. Мои попытки посмотреть хотя бы в зеркало заднего вида успехом не увенчались – для этого пришлось бы подвинуть фею, а она была очень и очень зла. Поэтому я просто прикрыла глаза, надеясь, что мы все же не опоздаем.

Машина въехала на виллу без пятнадцати одиннадцать. Ким выволокла меня с заднего сидения и резво поскакала вперед, несмотря на каблуки. Давно стемнело, и вряд ли кто-то мог нас увидеть, но Дженни все равно оглядывалась по сторонам. Повезло – мы так никого и не встретили, не считая парочки слуг.

Преодолев расстояние до моей комнаты за считанные минуты, мы ввалились в нее, и Джен бросилась к шкафу. Интересно, что она ожидала там найти?

В меня полетела сначала одна бумажная коробка, затем вторая, поменьше. Я с трудом поймала обе, а фея сдула выбившийся из прически локон и решительно заявила:

– Одевайся! Там белье и чулки.

Не успела я удивиться, как Дженни пояснила:

– Я попросила твою горничную принести все необходимое из моей комнаты. Вернее, не из моей, а из нашей с Шугой. Ты же не хочешь на него наткнуться?

Я замотала головой и резво сбросила с себя одежду. После всех процедур мне не отдали футболку, в которой я приехала, а заставили надеть какую-то рубашку на пуговицах. Мол, чтобы при переодевании я не повредила прическу. Фея все предусмотрела...

Сама она переодевалась со скоростью света. Пока я возилась с чулками, она уже натягивала на себя переливающееся ярко-голубое платье чуть выше колена. Я порадовалась: Джен отошла от своего любимого канона – юбок, больше похожих на пояс.

Но радовалась я, как оказалось, преждевременно. Фея решительно подошла ко мне и сунула в руки плечики с болтающимся на нем ярко-красным платьем. Я сглотнула. Ни разу не позволяла себе таких расцветок. А уж когда натянула легкий шелк с жесткой сеткой подъюбника, поняла, что это для меня слишком! Я даже сверху свои ноги вижу едва ли не полностью! Правда, сзади икры холодил все тот же шелк, но...

Не слушая робких возражений, Ким решительно застегнула молнию на моем платье и поцокала языком.

– Туфли, Золушка, – напомнила она, вытаскивая из коробки сногсшибательную пару обуви.

Если что – сногсшибательная – это не фигура речи! Изящные лодочки имели платформу в два пальца толщиной и каблуки сантиметров двенадцать, а то и тринадцать... Казалось, они были сделаны из настоящего перламутра, который отражал малейший лучик света и буквально ослеплял. Не обувь, а оружие массового поражения!

Хрустальные туфельки... Но ослепить ими необходимо только одного...

– Я упаду, – потерянно заявила я, а ступни уже сами потянулись к этому произведению искусства.

– Не упадешь, – отмахнулась фея. – Зря я, что ли, тебя учила?! Но с непривычки можешь устать, так что танцуй не больше часа, Золушка. Как раз до двенадцати.

Дженни хихикнула, но мне было не до смеха. Я сунула ноги в лодочки и поняла, что они будто созданы для меня. Размер, ширина... нигде не жало, не натирало, и мне было даже комфортнее, чем в кроссовках. Идеально!

Вот только двигаться в них все равно не могу. Сама не знаю, то ли боюсь, то ли не умею...

– А это что?

Фея шагнула к кровати и подхватила с покрывала какую-то коробочку, перетянутую красной ленточкой. Получив мое согласие (я все еще не рисковала и шага сделать), Ким сдернула подарочную обертку и недоуменно уставилась на содержимое.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила я, придерживаясь за столик у зеркала.

Дженни подошла ближе и сунула коробочку мне под нос.

– Кажется, линзы...

Что?!

Джен без слов отдала упаковку, и я с удивлением увидела название лучшего бренда одноразовых линз, а также свои диоптрии, написанные сбоку.

– Ну, знаешь, феечка, могла бы и не притворяться! Спасибо тебе! Хотя удивлена, откуда ты знаешь нужные параметры, чтобы сделать заказ.

Дженни ошарашено покачала головой.

– Лили, это не я... Я бы не рискнула – твой размер одежды и обуви я знаю, но диоптрии – точно нет.

А кто тогда?! К врачу я уже два года не обращалась. Очки меня вполне устраивали, а на линзы денег не хватало. Я и пользовалась ими только однажды – папа расщедрился и сделал подарок на выпускной. Я тогда упаковку вместо месяца растянула на целых два...

Разве что... Но этого не может быть!

– Вот Золушке и "глазки" подоспели, – сбросив оцепенение, радостно заявила Джен, сунула мне в руки влажную салфетку и приказала: – Осталось пять минут! Быстро сняла очки, надела линзы и отправила свое тело на бал!

Я машинально последовала ее совету. Поморгала, понимая, что теперь всегда буду выделять часть зарплаты на это чудо чудное и диво дивное. А когда-нибудь обязательно накоплю на операцию!

– Повернись к зеркалу, Золушка, – посоветовала фея. – И посмотри на себя, наконец.

Выполнить пожелание Дженни оказалось невероятно сложно. На негнущихся ногах я сделала шаг вперед и оперлась на подзеркальник. Собравшись с духом, я распахнула ресницы, уставившись в свое отражение. А через мгновение отшатнулась, не веря глазам своим. На меня смотрела испуганная незнакомка, настоящая красавица! Идеально уложенные в высокую прическу волосы цвета молочного шоколада, две завитые прядки, обрамляющие лицо с обеих сторон, удивленно приподнятые брови, густые ресницы и идеально очерченные пухлые губы. Платье и правда оказалось коротким; ткань прикрывала ноги всего лишь до середины бедра, но только спереди. Зато ниже спины спускалось красивой волной до самых туфелек. Плечи были оголены, однако лиф сидел, как влитой.

Не к чему даже придраться...

Я зажмурилась. Нет, это не я! Это не могу быть я!

Еще бы, такие изменения случаются не каждый день. Как я теперь жить-то буду? "Здравствуйте, меня зовут Лалиса Манобан, неужели не помните? Как не узнали? А у меня паспорт есть! Да, согласна, не похожа...". На моменте "Манобан забрали в полицию за использование чужих документов" я очнулась и прекратила мысленный поток глупостей.

– Ты, Лили, ты, – хихикнула Ким. Она прочитала мои мысли, или я говорила вслух?! – Все, убегаю, Шуга прислал двадцать пять сообщений, надо его успокоить. Встретимся внизу. У тебя две минуты!

А? Что?! Две?! Я не смогу!

Дженни, услышав мои то ли слова, то ли мысли, резко остановилась на пороге.

– Ты помнишь, что я говорила тебе в восьмом классе, Манобан? В девятом... и даже одиннадцатом? А ты меня не слушала.

– Что?!

В моем лексиконе, похоже, не осталось других слов. А мысли и вовсе разбежались, как тараканы.

Фея снисходительно улыбнулась и напомнила:

– Ты никогда не будешь идеальной для других, однако вполне можешь стать идеальной для самой себя. Совершенствоваться можно и нужно, Лили. Но исключительно потому, что это необходимо тебе. Не другим, Золушка. Тебе.