Глава 4

Лалиса Ким Намджун непохож на человека, которого можно легко удивить, но сейчас он замер на месте, а на его лице выражается неподдельный шок.- Моя... - Не договорив, он поворачивается к Хосоку: за помощью, поддержкой? Не знаю.Но для человека, который как ни в чем не бывало спрашивает, не «прикончил» ли кто его жену, он кажется совершенно неподготовленным к менее драматичной новости о том, что сидит за одним столом с собственным ребенком.- Дочь, - мягким голосом заканчивает за него Хосок .Намджун несколько раз моргает.- Ты помнишь письмо, которое получил перед тем, как вы с Дахён отправились в путешествие? - спрашивает Хосок .Намджун медленно качает головой.- Письмо... от кого?- От матери Лалисы.- Соён , - добавляю я охрипшим голосом. Мне всегда больно думать о маме. - Вы познакомились с ней восемнадцать лет назад, когда получили увольнение на берег. И вы двое... э-э-э...- Переспали, трахнулись, станцевали мамбу в кровати, - подсказывает Тэхён.- Мама Лалисы забеременела, - вмешивается Хосок, пока его сын не успел сказать еще миллион скабрезностей, которые уже готовы сорваться у него с языка. - Она пыталась отыскать тебя еще тогда, но безуспешно. Когда у нее обнаружили рак, она отправила письмо на базу, где ты служил, надеясь, что им удастся найти тебя. И им это удалось. Ты получил это письмо девять месяцев назад, перед самым отъездом.Намджун снова моргает, затем переводит взгляд на меня и смотрит... (с любопытством, удовлетворением?).Я начинаю ерзать на стуле, и Чонгук гладит мою ногу, чтобы успокоить. Он знает, как я не люблю быть в центре внимания, а прямо сейчас все в комнате глядят только на меня.- Ты дочь Соён, - говорит Намджун, и в его голосе слышится удивление вперемешку с интересом. - Она умерла?Я киваю, потому что не могу говорить из-за огромного кома, вставшего поперек горла.- Ты... моя дочь. - Он произносит эти слова медленно, как будто пробует на вкус.- Угу, - удается мне выжать из себя.- Ух ты. Что ж, хорошо. - Намджун проводит рукой по своим отросшим волосам. - Я...На его губах появляется кривая улыбка.- Думаю, нам о многом нужно поговорить, да?Из-за паники внутри у меня все сжимается. Я не готова к этому. Я не знаю, что говорить этому человеку, как себя с ним вести. Пусть Чоны знают Намджуна много лет, но для меня он остается незнакомцем.- Наверное, - рассматривая руки, бормочу я.Сжалившись надо мной, Хосок произносит:- Это может подождать до тех пор, пока ты не устроишься.Намджун переводит взгляд на старого друга.- Я так понимаю, ты разрешаешь мне пожить у вас, пока полиция не освободит пентхаус?- Конечно.Мне становится все тревожнее. А он не может пожить в гостинице, например? Особняк у Чонов огромный, да, но от мысли о том, что я буду жить под одной крышей со своим считавшимся погибшим отцом, мне становится не по себе.Но почему? Почему я не могу броситься ему на шею и благодарить Бога, что он жив? Почему я не рада тому, что смогу узнать его?Потому что он чужой.Это единственный ответ, который сейчас имеет хоть какой-то смысл. Я не знаю Ким Намджуна, и у меня не очень получается сходиться с новыми людьми. Все мое детство - это череда переездов с места на место, и я старалась ни с кем не сближаться, зная, что мама в любой момент снова соберет наши вещи и мне придется прощаться.Приехав в Бэйвью, я тоже не собиралась ни к кому привязываться. В итоге у меня есть лучшая подруга, парень, типа «братья», которых я обожаю, и Хосок , человек, который, несмотря на все его заморочки, стал мне кем-то вроде отца.Не знаю, как в эту картину сможет вписаться Хосок . И пока я еще не готова думать об этом.- Значит, у нас с Лалисой будет время узнать друг друга на ее территории, - говорит Намджун, и до меня доходит, что он улыбается мне.У меня получается выдавить ответную улыбку.- Чудненько.Чудненько?Чонгук шутливо щиплет меня за ногу, и когда я поворачиваюсь к нему, то вижу, что он едва сдерживает смех. Да, похоже, Намджун тут не единственный, кто пребывает в состоянии шока.К счастью, Хосок и Намджун начинают говорить об «Атлантик Эвиэйшн», своей компании. Я замечаю, что Намджуну не особо интересны все подробности, а лишь какой-то проект, который они упоминают в общих чертах. Однажды Хосок сказал мне, что у них много государственных заказов. Вскоре оба мужчины извиняются и скрываются в кабинете Хосока, чтобы обсудить последний квартальный отчет компании.Оставшись с мальчишками, я изучаю их лица, стараясь понять, так ли их огорошило происходящее, как и меня.- Странно, правда? - быстро начинаю говорить я, пока все продолжают хранить молчание. - В том смысле, что он только что воскрес из мертвых?Тэхён пожимает плечами.- Говорил же тебе, что дядя Намджун крут.Минхо усмехается.Я обеспокоенно смотрю на Чонгука.- Теперь мне придется переехать к ним с Дахён?Все мигом становятся серьезными.- Ни за что, - тут же отвечает Чонгук, тихо, но твердо. - Мой папа - твой опекун.- Но Намджун- мой отец. Если он захочет, чтобы я жила с ним, мне придется переехать.- Ни за что.- Это исключено, - соглашается Тэхён, и даже близнецы выразительно кивают.Тепло разливается по телу. Мне до сих пор не верится, что, когда я только приехала сюда, мы ненавидели друг друга. Чонгук хотел уничтожить меня. Его братья либо издевались надо мной, либо просто игнорировали. Я каждый день мечтала сбежать.А теперь я не могу представить свою жизнь без Чонов.Но живот опять скручивает узлом, стоит мне вспомнить, где Чонгук провел ночь. Существует вероятность, что его больше не будет в моей жизни, если полицейские докажут, что именно он убил Миён.- Пойдем наверх, - говорю я дрожащим голосом. - Я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всем, что случилось в участке.Он кивает и молча поднимается со стула. Когда Тэхён тоже встает, Чонгук поднимает руку.- Вам я расскажу все попозже. Позвольте мне сначала поговорить с Лисой.Наверное, Тэхён видит панику в моих глазах, потому что впервые за все время, сколько я его знаю, поступает так, как ем у говорят.Пока мы поднимаемся на второй этаж по черной лестнице, я переплетаю свои пальцы с пальцами Чонгука. Когда мы заходим в мою комнату, он тут же запирает дверь и рывком притягивает меня к себе.Я не успеваю моргнуть, как его губы накрывают мои. Это горячий, отчаянный поцелуй с языком. Я думала, что слишком измотана, чтобы ощутить хоть что-то кроме усталости, но все мое тело с готовностью отзывается, когда умелые губы Чонгука дарят мне наслаждение.Я издаю стон протеста, когда он прерывает поцелуй, отчего он усмехается.- Я думал, мы собирались поговорить, - напоминает он мне.- Ты первый начал целоваться, - ворчу я. - Как я должна помнить про разговор, если твой язык у меня во рту?Он тянет меня на кровать. Спустя секунду мы лежим лицом друг к другу, наши ноги переплетены.- Тебе было страшно? - шепчу я.Выражение его красивого лица смягчается.- Не особо.- Тебя арестовали по подозрению в убийстве, - с надрывом говорю я. - Мне было бы страшно.- Я никого не убивал, Лиса. - Он протягивает руку и гладит мою щеку кончиками пальцев. - Клянусь тебе, когда я ушел из пентхауса, Миён была жива.- Я верю тебе.Это правда. Чонгук не убийца. У него есть недостатки, и много, но он никогда и ни за что не отнял бы жизнь у другого человека.- Но почему ты не сказал мне, что ездил туда? - обиженным голосом спрашиваю я. - Что Миён тебе сказала? И кровь у тебя на боку...- Швы разошлись. Об этом я не врал. Наверное, это случилось по дороге домой, потому что, пока я был там, крови не было. А тебе я ничего не сказал, потому что перед вашим возвращением принял болеутоляющее, а потом мы начали ласкать друг друга... - Он вздыхает. - Я отвлекся. И, если честно, это не казалось мне важным. Я собирался сказать тебе утром.Искренность, звучащая в его голосе, отражается и на лице.Я прижимаюсь щекой к его ладони.- Она хотела денег?- Угу, - просто отвечает он. - Она испугалась, что папа назначил тест на отцовство. Хотела заключить сделку: если я перепишу на нее свой трастовый фонд, она возьмет деньги и исчезнет, и мы никогда больше ее не увидим.- И ты отказался?- Конечно, я отказался! Я не собирался платить этой женщине ни цента. Анализ ДНК подтвердил бы, что ни я, ни папа не имеем отношения к этому ребенку. Подумаешь, нам лишь пришлось бы подождать еще несколько дней. - Его голубые глаза темнеют. - Но я и представить себе не мог, что она убьется!- Так ты считаешь, это несчастный случай? - Я хватаюсь за соломинку, но, честное слово, совершенно не понимаю, как так могло случиться. Миён ужасная - была ужасной - но никто из нас не желал ее смерти; чтобы она ушла из нашей жизни - да, но не чтобы умерла.По крайней мере, я точно этого не хотела.- Понятия не имею, - отвечает Чонгук. - Не удивлюсь, если у Миён окажутся враги, о которых мы ничего не знали. Она могла вывести кого-то из себя настолько, что этот кто-то решил размозжить ей башку.Я морщусь.- Прости, - быстро шепчет он.Я сажусь и потираю уставшие глаза.- Какие доказательства есть у копов?- Видео с камер наблюдения, где я вхожу и выхожу из здания, - признается он. - И кое-что еще.- Что?- Не знаю. Они пока ничего нам не говорят. Папин адвокат утверждает, это нормально: они лишь пытаются повесить дело на меня.Меня опять начинает подташнивать.- Пока им не в чем тебя обвинить. Они не могут. - Волнение сдавливает мою грудь так сильно, что тяжело дышать. - Тебе нельзя в тюрьму, Гук.- Я не попаду туда.- Откуда ты заешь?! - Я спрыгиваю с кровати. - Давай просто уедем. Прямо сейчас. Ты и я. Я уже собрала твои вещи.Он подскакивает, шокированный моими словами.-Лиса...- Я серьезно, - не даю договорить ему я. - У меня есть поддельное удостоверение личности и десять тысяч наличными. У тебя ведь тоже есть поддельные документы?-Лиса...- Мы смогли бы начать новую жизнь, в другом месте, - в отчаянии продолжаю я. - Я устроюсь официанткой, а ты мог бы работать на стройке.- И что потом? - Его голос звучит нежно, и с такой же нежностью он притягивает меня к себе, встав с кровати. - Прятаться до конца наших дней? Все время оглядываться через плечо, боясь, что копы найдут нас и увезут меня?Я закусываю губу, до боли.- Я Чон, детка. Я не убегаю - я борюсь. - В его глазах появляется твердая решимость. - Я никого не убивал и не собираюсь садиться в тюрьму за то, чего не делал. Обещаю тебе.И почему всем так нужно давать обещания? Разве никто не знает, что клятвы всегда нарушаются?Чонгук сжимает мое плечо.- Эти обвинения шиты белыми нитками. Папины юристы не позволят...Но пронзительный вопль заставляет его умолкнуть на полуслове.Мы оба разворачиваемся к двери, но кричали не на втором этаже, а на первом.Я вылетаю из комнаты, Чонгук - за мной, и мы подбегаем к лестнице одновременно с Тэхёном .- Черт, что это было? - спрашивает Тэхён.Это была Ким Дахён, понимаю я, когда выглядываю поверх лестничных перил. Жена Намджуна стоит прямо под нами, посреди огромной гостиной, с лицом белее простыни и поднятой вверх рукой и изумленно смотрит на своего живого мужа.- Что здесь происходит? - в ужасе кричит она. - Как ты оказался здесь?!До нас доносится спокойный голос моего отца.- И тебе привет, Дахён. Как чудесно снова увидеть тебя.- Ты... ты... - заикается она. - Ты умер! Ты мертв!Раздается звук шагов, и рядом с Намджуном появляется Хосок.-Дахён, - натянутым голосом говорит он, - я собирался тебе позвонить.- Тогда почему не позвонил? - покачиваясь на своих десятисантиметровых каблуках, рычит Дахён. - Тебе не пришло в голову сразу же позвонить и сообщить мне, что мой муж жив?Мне очень не нравилась Дахён, но сейчас я даже немного жалела её. Она в полном шоке и растерянности и имеет на это право: вошла в дом и увидела привидение.- Что ты здесь делаешь? - спрашивает мой отец жену, и меня вдруг раздражает его бесстрастный тон.Дахён, конечно, та еще стерва, но он мог хотя бы обнять её, разве нет? Она же его жена.- Я пришла к Хосоку . - она не перестает моргать, как будто до сих пор не поняла, что Намджун действительно стоит напротив нее и это не галлюцинации. - Полиция... оставила сообщение в моем телефоне. Они сказали, что мой пентхаус... - она тут же поправляется, - наш пентхаус - это место преступления.Как бы мне хотелось видеть выражение лица Намджуна, но он стоит к нам спиной. Я могу лишь попытаться угадать, наблюдая за Дахён; и то, что она видит сейчас на его лице, явно вызывает у нее сильное беспокойство.- Они сказали мне, что Миён мертва.- Похоже, что так, - подтверждает ее слова Хосок .- Но как? - взвывает Дахён дрожащим голосом. - Что произошло?- Мы пока не знаем...- Чушь собачья! Детектив сказал, что они уже задержали подозреваемого для допроса.Мы с Чонгуком медленно отходим от балюстрады, но слишком поздно: Дахён уже заметила нас. Колючий взгляд серых глаз пронзает нас насквозь, и она издает яростный крик.- Это он, да? Это Чонгук убил ее?!Хосок делает шаг вперед, загораживая мне обзор. Его плечи похожи на две гранитные глыбы, твердые и неподвижные.-Чонгук не имеет к этому никакого отношения.- Она носила его ребенка! Он имеет к этому самое прямое отношение!Я вздрагиваю.- Пойдем, - взяв меня за руку, шепчет Чонгук. - Нам необязательно все это выслушивать.Но придется. Только это мы и будем слушать, когда новость о смерти Миён станет достоянием общественности. Скоро все будут знать об интрижке Чонгука и Миён , что она была беременна, что тем вечером он ездил в пентхаус, что его допрашивали и обвиняют в убийстве.Как только обо всем станет известно, сразу же слетятся стервятники, соберется толпа с вилами, и возглавлять ее будет Ким Дахён.Я шумно вздыхаю, надеясь успокоиться, но это не срабатывает. Руки дрожат. Сердце бьется слишком быстро, каждый удар вибрирует от страха, который пронзает меня до самых костей.- Я не могу потерять тебя, - шепчу я.- Этого никогда не будет.Он оттаскивает меня от лестницы и заключает в объятия. Тэхён исчезает в своей комнате, а я прижимаюсь лицом к мускулистой груди Чонгука.- Все будет хорошо, - гладя пальцами мои воло сы, хрипло говорит он.Я чувствую, как бьется под моей щекой его сердце: намного спокойнее, чем мое, ровно и четко. Он не боится.И если Чонгук, парень, которого только что арестовали, не боится, то я должна брать с него пример. Мне нужно быть такой же сильной и уверенной и заставить себя поверить, что, может быть, впервые за всю мою дурацкую жизнь все действительно будет хорошо.