chapter 62

*** Какое-то время спустя, я проснулась. Не открывая глаз, я по привычке провела рукой по прохладным простыням, и тут же отдернула руку, нащупав только пустоту. В этот момент реальность быстро ворвалась в мое сознание, и я перевернулась на бок, подтягивая колени к груди.

Я не знала, сколько было времени, солнце уже село, и комнату окутали мрак и лунный свет. У меня болело горло, во рту пересохло, и лицо распухло от непрекращающихся слез. Меня бесшумно трясло, а заплаканные глаза пытались сфокусироваться на мигающей красной лампочке на другом конце комнаты. Тяжело вздохнув, я нехотя выбралась из кровати и, взяв свой телефон, забралась обратно под одеяла. Моя грудь трепетала, когда я, вытерев глаза простыней, нажала на иконку сообщений на своем Blackberry.

Сообщение за сообщением от Джейдена. Одни на английском, другие на французском, но все вызывали во мне новые слезы.

6:32 pm – Я все еще помню тот момент, когда понял, что люблю тебя.

6:44 pm – Я знаю, я скрывал кое-что от тебя. Я все тебе расскажу. Пожалуйста, дай мне шанс.

7:14 pm - Je ne peux pas vivre sans toi.

Я скопировала сообщение и перенесла его в браузер, чтобы перевести: «Я не могу жить без тебя».

8:26 pm - Je suis à toi.

Мне не нужен был перевод, я итак помнила, как он говорил мне бесчисленное количество раз «Я твой».

9:12 pm – Я тоже хочу быть всем для тебя.

9:35 pm – Прости меня. Я теперь все понимаю.

10:07 pm - Je vais t'aimer toujours.

Я снова перевела и сдержала всхлип, читая слова «Я всегда буду любить тебя».

10:32 pm – Пожалуйста, скажи, что ты все еще любишь меня.

Проведя пальцем по дисплею, я представила, в каком он, должно быть, был отчаянии, когда печатал эти слова. Это разбивало мне сердце. Я люблю его всецело, каждой клеточкой моего тела, каждым своим вздохом. Он поглотил не только мое тело, но и каждую мою мысль. Перспектива жизни без него была невыносима.

Я посмотрела на часы. Последнее сообщение было отправлено 12 минут назад. Он еще не спит, ждет, пока я отвечу.

Действительно ли он мне все расскажет? Правда ли он все осознал? Я перекатилась на спину и посмотрела в темноту, прижав телефон к груди. Впервые за последнее время во мне зажглась искра надежды.

Я люблю его. Безгранично. В глубине своего сердца я уже давно знаю, что никогда и никого я не полюблю так же сильно.

Я вспомнила слова Элис. Стоит ли он того, чтобы ради него рискнуть всем?

Без сомнений.

Даже до того, как я осознала, что люблю его, я уже понимала, что моя жизни навсегда изменилась. Я всегда знала и безропотно принимала тот факт, что когда он уйдет, он заберет мое сердце с собой.

Закрыв глаза, я вспомнила, как он спросил меня, почему я люблю его, вспомнила робкий и неуверенные тон его голоса, который я никогда прежде не слышала. Я вспомнила свой ответ, всем телом чувствуя его искренность даже сейчас.

Снова взглянув на часы, я решила отправить ему сообщение. А может лучше позвонить ему или даже...

Я представила удивление на его лице, когда, открыв дверь, он обнаружит за ней меня, как он возьмет меня на руки и поцелует. Я села в кровати, боль в груди начала отступать. Дотянувшись до его подушки, я обхватила ее руками и, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Ткань все еще хранила его запах, и я вспомнила, как здорово было просто лежать рядом с ним, чувствовать его теплую кожу на своем обнаженном теле, его прикосновения и нежный шепот в темноте.

Я перечитала его сообщения и приняла решение.

Я еду к нему. Я скажу ему, что я его и буду принадлежать ему, пока он меня хочет.

Я вылезла из кровати, умылась, причесалась и, бросив телефон в сумочку, вышла за дверь. Забравшись в машину, я выехала из гаража, радуясь, что в такой час дорога почти пуста. Через пять минут я уже припарковалась у его дома и, улыбнувшись консьержу, который поприветствовал меня и открыл дверь, вошла внутрь.

Я пыталась бороться с нервами, проходя через блестящие бронзовые двери лифта, но чувствовала, что проигрываю. Нажав кнопку его этажа, я достала телефон и снова перечитала его сообщения, пытаясь заверить себя, что поступаю правильно. Лифт остановился, и я еще раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить себе перед тем, как выйти в изысканный, ярко освещенный холл.

Я застыла на месте, увидев перед собой следующую картину:

Дальше по коридору, он стоял около своей двери, обнимая руками лицо прекрасной блондинки.

Я часто заморгала, уверенная в том, что мне это показалось, надеясь, что открыв глаза, я увижу там нечто другое. Разум твердил мне, что этому должно быть объяснение, что это не то, что кажется, но сердце...

Я видела, что девушка плакала, но это были слезы счастья. Она улыбнулась ему с любовью во взгляде, и он улыбнулся в ответ.

Они шептали что-то друг другу на французском, и я видела, как он поднес ее левую руку к губам и поцеловал тыльную сторону ее ладони. Она наклонилась к нему и что-то прошептала, он обнял ее, и они стояли, раскачиваясь взад-вперед в тишине холла, не замечая никого вокруг.

Перед глазами всплывала пелена, пока я наблюдала за их нежным объятием, за тем как ее руки запутались в его волосах, и как он уткнулся лицом в ее шею.

Я потрясла головой, чувствуя, как мной овладевает оцепенение. Я не осознавала, что двигалась, пока не уперлась спиной в заднюю стенку лифта. Трясущейся рукой я наугад нажала кнопку, и двери тихо закрылись, скрывая их из поля моего зрения. Я достала очки и дрожащими руками вытерла мокрое от слез лицо, не слыша, как очки упали на пол.

Меня окружила тишина. Было слышно только едва уловимое жужжание лифта, движущегося вниз.

Я вообще дышу?

Двери открылись, и я быстро вышла.

Отъезжая от его дома, я повернула налево и поехала вдоль пустой улицы, словно на автопилоте. Проведя картой через слот, я заехала в гараж, останавливаясь на месте с табличкой «Джесси Миллер». Думаю, в последний раз.

Приемная была пуста, и я быстро зашагала по блестящему полу к знакомому золотистому лифту. В уме крутилась только одна мысль.

Декоративные светильники тускло горели, отбрасывая на пол маленькие круги света. В голове всплыли воспоминания о подобной ночи. Я вспомнила, как спешила, чуть ли не бежала. В руках было полно всякой макулатуры. А мысли были сосредоточены на мужчине, который, как я знала, будет ждать меня в конференц-зале в конце коридора.

Отперев офис, я вошла внутрь, включив маленькую лампу у себя на столе. Я обвела глазами комнату, видя перед собой отдельные моменты, а не вещи.

Глубоко вздохнув, я подошла к его кабинету, воздух которого заполняли ароматы дерева, кожи и его парфюма. Огни ночного Чикаго пробивались сквозь большие окна, и я целенаправленно прошла в его ванную, зная, что на одной из полок я найду пустую коробку. Я развернулась, чтобы выйти, но тут мой взгляд упал на комок ткани, брошенный за мусорную корзину. Я нагнулась, чтобы поднять ее, чувствуя, как в груди зарождается жгучая боль и затем распространяется по всему телу.

В руках у меня была его рубашка. Я осторожно провела пальцами по торчащим ниточкам, с которых совсем недавно были сорваны пуговицы. Не задумываясь, я поднесла ее к носу и глубоко вдохнула, вбирая его в себя. Глаза защипали от невыплаканных слез, и я вытерла щеки только по привычке.

Я пыталась заставить себя отшвырнуть эту рубашку в сторону, хотя бы раз в жизни совершить разумный поступок и оттолкнуть его подальше, но я знала, что не смогу. Вздохнув с поражением, я встала, аккуратно складывая рубашку и выходя из ванной.

Не оборачиваясь, я вернулась к своему столу. И первым делом отправила на дно коробки его рубашку, а затем уже все содержимое моих ящиков.

- Джесси?

Я вздрогнула и быстро повернулась, сердце сжалось в груди, когда я увидела в дверях Джона. Он выглядел уставшим, его обычно безукоризненный вид, как и у его сына, теперь казался слегка потрепанным. Челюсть напряжена, глубокая морщина залегла между бровей, а на лице огорченный вид.

- Джон, - начала я, застенчиво, опустив глаза вниз. Я не могла смотреть на него, я не могла выносить разочарование в его глазах. – Я не думала, что здесь кто-нибудь будет.

- Джесси, - вздохнул он, подходя ко мне. – Я думаю, нам нужно поговорить.

***

Джейден Хосслер 

    Дверь тихо закрылась. Мягкий щелчок эхом разлетелся вдоль длинного пустого коридора. Я стоял, окруженный оглушающей, давящей тишиной, слыша в ушах только звуки собственного дыхания.

    Я вцепился в дверную ручку, крепче сжимая кусок холодного металла, будто это была последняя связующая нас нить.

    Я не мог заставить себя выпустить ее.

    Тяжело вздохнув, я, наконец, ослабил хватку, видя, как соскальзывают пальцы, и рука с размахом падает вниз. Мне казалось, я не могу пошевелиться. Больше всего на свете я хотел повернуть время вспять и оказаться рядом с ней. Никогда в жизни я не испытывал такой потребности в близости другого человека, будто там, за дверью, осталась часть меня.

    Нехотя развернувшись, я пошел в сторону лифта, удивляясь, что мои ноги вообще могли двигаться. За все время, что мы были вместе, она ни разу не оттолкнула меня. Даже в самые худшие времена, когда нашим единственным намерением было порвать друг друга в клочья, она никогда не говорила «нет».

     И я никогда не чувствовал себя таким опустошенным.

    Кое-как я добрался до машины, не замечая ни лиц, ни голосов вокруг себя. Нащупав ручку двери, я забрался внутрь своего черного Porsche. Его скорость и мощь не раз помогали мне испытать незабываемый выброс адреналина, но сегодня я нуждался лишь в его комфорте, и он заботливо скрыл меня от посторонних глаз за темными тонированными стеклами.

    Откинувшись на кожаное сидение, и со злостью сжав кулаки, я уставился невидящим взглядом сквозь люк в крыше автомобиля. Темнеющее небо и едва проглядывающиеся звезды не задерживались в моем сознании, все мои мысли витали около девушки, оставшейся на 16 этаже. Ее раскрасневшиеся глаза и сломленное выражение лица навсегда врезались в мою память.

    Выйдя из бесчувственного оцепенения, я со всей силы ударил кулаком об руль. Боль, прошедшая вверх по руке, принесла приятное облегчение, позволяя ненадолго забыть эту почти удушающую пустоту, сковавшую мою грудь. Разгибая пальцы, я осмотрел повреждения, морщась от собственной глупости.

    Закрыв глаза, я глубоко вздохнул, но, слыша повсюду запах Джесси, почувствовал, как в груди противно защемило. Внезапно острое ощущение ее присутствия рядом со мной, у меня в голове, сокрушило меня. Боль в руке вдруг стала притупленной, почти незаметной.

    Все будет хорошо. Все должно быть хорошо.

    Я снова и снова прокручивал эти слова у себя в голове, цепляясь за них как за спасательный круг. Будто они реализуются, если я буду их повторять.

    В кармане завибрировал телефон. Звуки тихого жужжания одновременно удивляли и раздражали меня. Я глубоко вздохнул, стиснув зубы, и стараясь разогнать любую надежду, что это она. Я взглянул на телефон уставшими глазами, мгновенное, хотя и ожидаемое, разочарование кольнуло в груди, когда на дисплее высветился незнакомый номер, которые звонил сегодня уже несколько раз.

    Потирая виски, я резко выдохнул, стараясь усмирить быстро растущее негодование по отношению к этому настойчивому неизвестному абоненту, к этой ситуации, себе... блядь, даже к Джесси. Я не могу сейчас заниматься работой. Черт, я вообще ничем не могу сейчас заниматься. Не задумываясь, я выключил звук звонка и бросил раздражителя на соседнее сидение.

    Заведя машину, я нажал на газ. Успокаивающий шум мотора подарил долгожданное отвлечение от гнетущей пустоты, поселившейся внутри меня. Нажав на сцепление, я плавно тронулся с места, стараясь сосредоточиться на ритмичной смене передач и тихом урчании двигателя. Подъезжая к выходу с парковки, я упорно смотрел вперед, ни на секунду не отводя взгляд от знакомой серебристой машины справа от меня.

    Резина завизжала, когда я резко вырулил на оживленную улицу и взглянул в зеркало заднего вида, в котором высокий дом и девушка в нем быстро исчезали вдали. Я поехал в сторону родительского дома, зная, что ничего хорошего меня там не ждет. Я разрывался между желанием поскорей со всем этим покончить и желанием просто приехать домой и напиться до бессознательного состояния, забывая к черту этот гребанный день.

    Останавливаясь перед крыльцом большого дома, я заглушил двигатель и стал ждать.

    Проходили минуты, с каждой из которых небо становилось все темнее, а смелость все также ускользала от меня. Сегодня отец был просто в ярости – сдержанным, но в ярости.

    А брат как раз наоборот...

    Я задумчиво потер челюсть и поморщился, вспоминая его выражение абсолютного неверия и предательства, когда он понял, что я лгал ему. Сдержанность никогда не была его сильным качеством. А сегодня от нее и вовсе не осталось и следа.

    Единственный человек, с кем мне еще предстоял разговор, это мама. Я окинул взглядом дом, ярко освещенный тусклым фонарями, останавливаясь на окне комнаты, в которой, я уверен, она сейчас ждет меня. Понимая, что я веду себя, как последний трус, я положил телефон в карман и вышел из машины, медленно зашагав вдоль освещенной аллеи. Если уж в один день я выдержал гнев отца, брата и Джесси, я без труда вынесу и это... надеюсь.

Как только я подошел к двери она открылась. На пороге стоял отец, с нетипично потрепанным выражением лица. Я мысленно прокрутил в голове все схватки, которые ему пришлось сегодня выстоять от моего имени.

- Привет, пап, - сказал я тихо.

- Привет, - ответил он, открывая дверь шире и позволяя мне пройти. – Мама ждет тебя наверху.

Я кивнул в знак благодарности и направился к  лестнице. Рука заскользила вдоль гладких перил из красного дерева, таких знакомых и приятных на ощупь. Поднявшись на третий этаж, я пошел по коридору, останавливаясь рядом с дверью комнаты, которой недавно «пользовался». Не в силах отвести взгляд, я повернул старинную ручку, подчиняясь безудержному желанию снова увидеть ее.

Я вошел в ванную и тихо закрыл за собой дверь, щелкая выключателем и беглым взглядом осматривая комнату, залитую ярким светом.

Все выглядело в точности как в тот день, не хватало только солнечного света, льющегося в открытое окно, легкого ветерка, колышущего прозрачную занавеску, и любимой девушки, чей взгляд я встретил в зеркале туалетного столика.

Я вспомнил, как в тот вечер во мне зашкаливало чувство собственности, как я хотел заявить о своих правах на нее, пометить ее, как свою неприкосновенную территорию.

Может я любил ее уже тогда? Может уже тогда она завладела моим сердцем и удерживала его той самой несокрушимой хваткой, которая не отпускала мое тело?

Пальцы нащупали телефон в кармане. Мое желание дать ей то, о чем она просила, а именно время, боролось с моей потребностью оставаться хоть как-то связанным с ней.

Я выудил телефон из кармана и напечатал слова, назойливо звучащие в голове.

Я все еще помню тот момент, когда понял, что люблю тебя.

    Без всяких сомнений я нажал на клавишу «отправить». Я не ждал, что она ответит. Я покачал головой, осознавая, что вероятней всего ее телефон выключен. Не смотря на это, меня успокаивал простой факт, что я могу сказать ей все, что чувствую, пусть и короткими фразами, пусть и по средствам телефона.

    Я развернулся, кладя руку на дверь, и закрыл глаза, вспоминая, как грубо припечатал сюда ее разгоряченное тело.

«Видишь ли, он претендует на то, что является моим, но он этого не получит.»

    Я снова прочувствовал, какого это было сказать все те слова вслух, как вся правда, скрытая за моим недовольством, пробудила во мне первобытные инстинкты.

«Я могу делать все, что захочу, мистер Хосслер, - ответила она мне, хотя даже тогда я слышал неуверенность в ее голосе. – И я не ваша.»

    Я улыбнулся вопреки своему настроению. Было ли это правдой? Или она уже принадлежала мне, так же как и я ей? Я подошел к туалетному столику, аккуратно дотрагиваясь до маленьких стеклянных бутылочек, стоящих на нем, вспоминая, как они звенели, когда я овладел ею, уперев ее в него. Я был безжалостен, почти жесток, разговаривая с ней.

«Ты хочешь его? – спросил я грубо, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Отвечай.»

    Она прожигала меня взглядом, грудь учащенно вздымалась, но она молчала.

«Видишь его? – спросил я, скользнув рукой по ее груди. – Посмотри на него. – Мои пальцы двинулись вниз вдоль ее живота, затем юбки и остановились на бедрах. – Пробуждает он в тебе подобные чувства?»

    Я взял ее с неистовой силой, желая наказать за все мои мучения, за все те образы в моей голове, что я не мог воплотить.

    Теперь, когда я вспоминаю о том, что сделал...

    Внутри все опустилось, и к горлу подкатил ком. Почему я просто не рассказал ей? Почему не был честен с ней... касательно всего? Страх перед своими собственными чувствами пробудил во мне трусливого напуганного мальчишку, побуждая меня защищаться. Это было так не похоже на меня, тем не менее, именно так у нас все и началось.

    Я вдруг вспомнил слова, произнесенные ею сегодня.

Я не хочу быть следующей Рашель. Я не хочу быть той, о ком ты расскажешь своей новой пассии одним единственным предложением - «просто закончилось».

    Присаживаясь на пуфик, я облокотился на стол и зажмурился, пытаясь избавиться от стоящего перед глазами ее заплаканного лица.

    Это моя вина... и она права. Она ожидала, что я скрою от нее свои чувства, потому что я так делал раньше. Она ожидала от меня лицемерия и отговорок. Сколько раз она пыталась расспросить меня? Сколько раз я закрывался от нее и увиливал от ответа? Я не допущу той же ошибки дважды.

    Я отправил еще одно сообщение, молясь, чтобы, когда она увидит его, она мне поверила.

Я знаю, я скрывал кое-что от тебя. Я все тебе расскажу. Пожалуйста, дай мне шанс.

    Глубоко вздохнув, я встал и направился к двери. Уже взявшись за ручку, я развернулся, напоследок окинув комнату взглядом, и безмолвно пообещал себе, что, если она предоставит мне еще один шанс, я сделаю все правильно.

    Выйдя в коридор, я пошел в направлении музыкальной комнаты, откуда доносились приглушенные звуки фортепьяно. Я постучал и услышал тихое «заходи». И я вошел в комнату, хранящую в себе тысячи моих детских воспоминаний.

    Мама сидела ко мне спиной, ее пальцы изящно танцевали вдоль клавиш инструмента, и я непроизвольно улыбнулся.

    Она всегда любила играть, и даже заставляла нас с Эмметом брать уроки. Но мы были несносными детьми. Мы жаловались и ныли, пока, наконец, она не бросила эту затею. Вместо этого мы сооружали крепость и устраивали гонки под пианино. Я до сих пор помню, как мы наблюдали за ее ногами, нажимающими на педали, как каждый аккорд выдавал вибрирующий звук над нашими головами.

    Она прекратила играть и развернулась, жестом приглашая меня присесть рядом. Я пересек комнату и устроился рядом с ней на скамеечке, и она возобновила игру. Несколько минут мы сидели молча, лишь звуки безупречно настроенного инструмента, складывающиеся в дивную мелодию, заполняли тишину. Постепенно ее игра замедлилась, превращаясь в нечто совсем тихое и спокойное, и я услышал, как она вздохнула.

    - Прости, - выдохнул я, наблюдая за ее пальцами.

    - Я не так тебя воспитывала, Джейден, - произнесла она тихим голосом, в котором, однако, прозвенели нотки разочарования.

    - Я знаю.

    - И как долго это продолжается?

    Я положил руки на колени, пытаясь унять нервную дрожь.

     - Несколько месяцев.

    - И когда Джесси была здесь на ужине? - спросила она знающим тоном.

    Я поморщился и тяжело сглотнул:

    - Да.

    - Хм.

    По-правде сказать, меня удивила ее спокойная, даже безразличная реакция, и я посмотрел на нее, тут же недовольно хмурясь, так как мне не удалось понять выражение ее лица. Но голос ее оставался тихим и сдержанным.

    - Это кое-что объясняет, как я думаю. Но не все.

    - Я знаю, - начал я, проводя рукой по волосам. – Я вел себя, как последний говнюк.

    - Честно говоря, когда я впервые увидела Джесси, я просто влюбилась в нее. Она так напоминала мне тебя..., - произнесла она мечтательно, будто в тот момент, она было далеко отсюда в своих воспоминаниях. – Но я выкинула эту мысль из головы, как только увидела вас двоих вместе. Только слепой не заметил бы, что вы ладили не лучше кошки с собакой. Не смотря на все мои попытки как-то сгладить ваши разногласия, казалось, все становилось только хуже. Я никогда и не мечтала..., - ее голос слегка дрогнул, и она вздохнула. – Как я уже сказала, теперь это многое объясняет.

    Она тихонько покачала головой, пробегая пальцами между черных клавиш.

    - Я знаю только то, что рассказал мне твой отец, - она замолчала, и пальцы напряжено остановились. – Но я хочу услышать все от тебя, Джейден. Помоги мне понять. Что ты чувствуешь к ней?

    - Я люблю ее, мам. Больше всего на свете, - ответил я без запинки. Она медленно кивнула головой, обдумывая мой ответ.

    - А Джесси?

    Я молчал, опустив глаза вниз, чувствуя, как в душу заползает это мерзкое сомнение.

    - Да, - ответил я тихо.

    - Да? – она нагнулась вперед, чтобы уловить мой взгляд.

    - То есть... она любила. Мы сказали друг другу эти слова, но..., - я запнулся, боясь облачить в слова тот самый страх, что упорно рос внутри меня с того момента, как я вышел за дверь ее квартиры.

    В комнате воцарилась тишина. Тогда она повернулась ко мне и взяла меня за руку.

    - Расскажи мне, милый.

    Я глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на тепле и заботе, что дарила мне рука матери.

    - Я... я не говорил ей правды... о том, как относился к ней раньше, о Рашель..., -я замолчал, прекрасно видя теперь, как каждая моя ошибка порождала следующую. – Много о чем.

    Она ждала, когда я продолжу, но что еще я могу сказать? Я столько всего натворил, и теперь не имею ни малейшего понятия, как все исправить. Какое-то время спустя, я услышал, как она медленно и глубоко вздохнула, и почувствовал, как она нежно сжала мою руку.

    - Знаешь, мы с твоим отцом всегда желали вам с Эмметом только счастья, не зависимо от того, с кем вы его обретете. Джейден, если ты так мучился, борясь со своими чувствами, почему ты не поговорил со мной об этом? Ты же знаешь, ты мог обратиться к любому из нас.

    Она опустила глаза, и на ее лице залегла легкая тень грусти. Это стало для меня новым напоминанием о той боли, что я причинил двум самым важным в моей жизни женщинам, а все потому, что я был слишком эгоистичен. У меня сжалось сердце. Я начал говорить, объясняя ей все, что мог: так долго сдерживаемое мною влечение к Джесс, неизбежную тягу между нами, осознание того, что я по-настоящему люблю ее, настигшее меня в Сиэтле, и все, произошедшее между нами, что лишь углубило мои чувства. Не смотря на снизошедшее на меня облегчение от того, что я, наконец, рассказал кому-то обо всем этом, озвучил все, что я прочувствовал с Джесси, в душе все равно оставалось ощущение незаконченности. Единственный человек, которому нужно обо всем этом услышать, это женщина, больно раненая всеми этими недомолвками.

    Я потерял счет времени, пока мы разговаривали, потом просто сидели в тишине, а затем она взяла меня под руку и положила голову мне на плечо.

    - Она любит тебя, Джейден. Я ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но тебе нужно все исправить, и я верю в тебя. Ты справишься, - ее голос по-прежнему был тихим, но теперь в нем присутствовала знакомая ободряющая нотка, которая всегда меня успокаивала.

    - Мам, я даже не знаю с чего начать. Я причинил ей столько боли, что если это была последняя капля?

    Она покачала головой, положив руку мне на щеку, чтобы развернуть меня к себе.

    - Милый, она не могла отказаться от тебя, даже когда думала, что презирает тебя. Дай ей время, а затем веди себя, как мужчина, каким мы с отцом тебя воспитали. Будь честен с ней, расскажи ей все, что она заслуживает знать. Позволь ей принять это решение, вместо того чтобы гадать, как она справится с этим и решать все за нее. И прежде всего, уважай ее чувства. Она любит тебя, а ты причиняешь ей боль. Признай это.

    Я задумчиво кивнул, а она потянулась и поцеловала меня в щеку. Затем мы встали и пошли поговорить с отцом.

***

    Казалось, прошло уже несколько часов, когда я, наконец, шагнул в объятья прохладного вечернего воздуха и проверил телефон. Я даже не удивился, не увидев там ни единого сообщения. Выкинув это из головы, я направился к машине. Она просила больше времени, и я дам ей его, но я не сдамся. Нажав на дисплей, и используя вырабатываемое им освещение, я напечатал еще одно сообщение, слова, что я шептал ей многочисленными ночами.

Je suis à toi

    Я нажал «отправить», наблюдая за тем, как сообщение исчезло, и экран снова погас. Тяжело сглотнув, я потер рукой в области груди, стараясь разогнать гнетущее чувство, медленно возвращающееся назад. Стоя в кромешной тьме, ухватившись за ручку двери своей машины, я всматривался в пустоту ночи. Интересно, что она делает сейчас? Получила ли она мои сообщения или все мои оправдания и слова любви все еще сидели нетронутыми в ее телефоне? Надеюсь, все же второе.

    Дорога до дома была долгой и одинокой, радио выключено, телефон молча лежал на пассажирском сидении. Я прокручивал в голове события сегодняшнего дня: то, как мы сидели у нее на диване, то, как я ее обнимал, то, как я нуждался в этом простом моменте, прежде чем мы погрязнем в обсуждениях и разборках. Когда она, наконец, приехала домой, я уже практически довел себя до сумасшествия, рассекая небольшое пространство перед ее входной дверью, как помешанный сталкер. Я вдруг понял, что даже после всего, что случилась между нами, мы предназначены друг для друга. Никто из ее соседей даже не догадывается, кто я такой. У меня нет ключа от ее квартиры, а у нее от моей. Все выглядит как временная интрижка – и я собираюсь это изменить.

   Я сразу же заметил, что она переоделась из платья в простую повседневную одежду. Глаза были раскрасневшимися, а на лице тяжелое обеспокоенное выражение. Как только я увидел ее, я уже не мог остановиться. Весь груз, удобно устроившийся у меня в груди, тут же исчез, и я подбежал к ней, желая чувствовать ее в своих руках. Вздохнув с облегчение, я притянул ее к себе, отрывая ее от земли, позволяя ее знакомому аромату и просто ее близости окутать меня уютным спокойствием.

    - Я люблю тебя, - прошептала она, и я закрыл глаза, чувствуя, как ее губы коснулись мой шеи. Она полностью излечила меня этими тремя словами, и все остальное ушло на второй план.

    - Спасибо, - пробормотал я, опуская взгляд на ее губы. Притягивая ее ближе к себе, я почувствовал, как она задрожала – а реакция у нас друг на друга все та же.

    Я ждал, желая насладиться моментом. Медленно закрыв глаза, я попробовал сладость ее дыхания и ощутимую теплоту губ. А что если это в последний раз? Что если она сбежит, когда узнает обо всем, что обсуждалось сегодня? Что, на самом деле, гораздо больше людей посвящены в наш маленький секрет, который, в действительности, уже и секретом то не является. Она почувствовала мою тревогу и отстранилась. Я должен был погасить ее страхи. Другие будут молчать, и, безусловно, это не станет великой сенсацией, как она подразумевает. Знаю, отец с братом не согласны с моим решением, но по большому счету, это не важно. Мы любим друг друга. И люди увидят это.

    Я поцеловал ее нежно и вошел вслед за ней в квартиру, сразу же направляясь к удобному дивану и утягивая ее за собой.

    Довольно долго я просто держал ее на руках, пробегая пальцами по ее бархатной коже и перебирая ее волосы. Ее теплые ладошки лежали у меня на груди, и я поймал себя на мысли, что пытаюсь в мельчайших подробностях запомнить каждый момент, навсегда запечатлеть в памяти все ощущения, что я испытываю, когда мы вместе. Я целовал ее в волосы и старался подавить тревогу, от которой я не в силах был избавиться.

    - Почему ты любишь меня? – спросил я, не задумываясь над словами, пока они не слетели с языка. Ее ответ поистине поразил меня, не только потому как она оценивала меня, но больше потому как она видела себя. Неужели она не знает, что она целый мир для меня? В ее руках мое сердце, и я больше никому не смогу его отдать.

    Сигнал клаксона позади меня, вывел меня из размышлений. Я взглянул на зеленый свет светофора и нажал на газ, проезжая последние несколько метров до своего дома. Въехав на свое парковочное место и заглушив двигатель, я снова взял телефон и не задумываясь напечатал еще одно сообщение.

Je vais t'aimer toujours

    И в лифте, и выйдя из него, я все еще думал только о ней. Закрыв за собой дверь, я окинул квартиру взглядом. Даже не включая свет, я мог сказать, что горничная уже побывала здесь. Запах чистящих и дезинфицирующих средств повис в воздухе, вытесняя недавний аромат Джесси.

    Нахмурившись, я бросил ключи и бумажник на столик и прошел на кухню, доставая из холодильника бутылку воды и игнорируя мигающую лампочку на автоответчике. Я знаю, это не она, а все остальное может подождать. Обойдя комнату, я остановился перед большим окном, всматриваясь в ночной Чикаго. Вид был не менее привлекательным, чем в любую другую ночь, но мне не хотелось всматриваться в привычную линию горизонта. Мне не хотелось созерцать его красоту и гармонию в одиночестве.

    Я хотел наблюдать за Джесси, как она будет рассматривать последние лучи уходящего за горизонт солнца, как ее глаза будут перемещаться вдоль городского пейзажа, а губы изгибаться в легкой улыбке. Мне хотелось знать, помнит ли она наш первый раз. Мне нужно изменить это воспоминание, дать ей объяснения, в которых она так нуждается. Она должна знать, что завладела мной с первого прикосновения.

    Мне хотелось стереть каждое неприятное воспоминание и дать ей возможность увидеть все с другой точки зрения. Я хотел, чтобы мы вместе посмеялись над нашими нелепыми выходками, понимая теперь, что мы изо всех сил пытались скрыть неизбежное. Я хотел отпраздновать тот момент, когда мы, наконец, перестали с этим бороться.

     Неужели прошло всего 24 часа с тех пор, как мы смеялись и дразнили друг друга, готовили пиццу посреди ночи? С тех пор, как мы занимались любовью в ее постели?

    Накрыв глаза ладонью, я пытался отгородиться от образов ее обнаженного тела подо мной, от того, как она шептала мое имя, как ее ноготки впивались в мою взмокшую кожу. Проведя рукой по волосам, я увидел свое отражение в стекле.

    Я был жалок.

    Допив воду одним большим глотком, я развернулся и бросил пустую бутылку на диван. Я направился в спальню, по пути расстегнув рубашку, и, сняв ее с себя, бросил на пол. В приглушенном свете настольной лампы, я увидел, что кровать идеально заправлена, несомненно, на ней свежие простыни. От Джесси не осталось и следа. Я стоял не шевелясь в дверном проеме.

    Все выглядит так, будто ее здесь никогда не было.

    Грудь сковала дикая боль, и казалось, я не мог вздохнуть. Падая на кровать, я вцепился руками в подушку и плотно закрыл глаза, чтобы избавиться от образов, мелькающих перед глазами. Столько разных воспоминаний, просто беспорядочные картинки, поочередно сменяющие друг другу у меня в голове. Некоторые из них настолько реальны, что я мог чувствовать аромат ее апельсинового шампуня. Ощущать ее нежную кожу. Забыться в прикосновениях, что дарит ее тело.

    Я вспомнил ночь, что мы провели здесь, у меня в квартире с ужином и фильмами. Мы целовались на диване словно подростки. Голоса Грейс Келли и Джимми Стюарта терялись на заднем плане, так как каждая моя мысль и каждый вздох были сосредоточены на девушке в моих руках. Ее мягкие губы дразнили и накрывали мои губы. Ее руки были так увлечены, избавляя меня от рубашки, а затем путешествуя по моей коже, отчерчивая мои плечи, грудь и пресс. Ее глаза, полные настойчивости и затуманенные желанием, с жадностью бродили по моему телу, заставляя меня чувствовать себя центром ее вселенной.

    К середине ночи наши поцелуи стали более уравновешенными, а экран все продолжал мерцать в темноте. Между нами стало зарождаться новое чувство, говорящее, что нам достаточно просто быть рядом друг с другом. Она немного приспустилась на мне, устраивая голову у меня на животе, и ее рассыпавшиеся волосы стали приятно щекотать кожу. Ее пальчики бездумно бродили вдоль пояса моих джинсов, каждый раз непроизвольно заставляя мускулы напрягаться. Я запустил руки в ее волосы, пальцами перебирая мягкие пряди, наблюдая за тем, как в них отражается голубоватый свет от телевизора.

    Вскоре ее дыхание выровнялось, а тело расслабилось, и до меня стало доноситься тихое сопение. Я улыбнулся, осознавая, что она уснула. То, что ей было так уютно здесь, у меня дома, в моих руках, значило для меня гораздо больше, чем я мог предположить.

    Мы оставались в таком положении, пока не закончился фильм. Ее довольные вздохи и случайные бормотания заставляли мое сердце трепетать от все еще невысказанного чувства.

    Я осторожно взял ее на руки и отнес в кровать, раздевая в слабом свете, льющемся сквозь окно. Она заворочалась, когда я, стянув джинсы, устроился рядом с ней, и выдохнула мое имя в темноту. Я притянул ее к себе, шепча ей на ухо.

    - Тише, я здесь, малыш.

    Она сразу же успокоилась, переплетая наши ноги под одеялом, согревая мою кожу своим дыханием.

    И мы спали.

    Впервые за все время, я уснул, просто обнимая ее, не нуждаясь в предварительном физическом контакте. Непрошеные образы потенциальных подобных ночей ворвались в мое сознание. Я быстро разогнал их и уснул, радуясь настоящему моменту, в котором я прижимаю к себе любимую девушку.

***    Воспоминание исчезло, и я снова оказался в пустой комнате. Сердце бешено заколотилось в груди, когда на меня накатила очередная ледяная волна паники.

    Я не могу потерять ее.

    Впервые в жизни я не боялся, я был готов  полностью отдаться, принадлежать другому человеку. Но хочет ли она? Я посмотрел на время. Прошло уже несколько часов, а она так и не ответила. Может этим она хочет мне что-то сказать? Мне нужно знать. Умом я понимал, что она просто нуждается в некотором личном пространстве, но сердце уже давало трещину. Трясущимися руками я взял телефон и написал последнее сообщение.

Пожалуйста, скажи, что ты все еще любишь меня.

    Я нажал «отправить» и почувствовал, как всем моим телом овладевает изнеможение.

    Остальное остается за ней.

Как и обещала, сегодня выпущу ещё несколько заключительных глав и история подойдёт к концу🤍Скоро будет кое-что интересное, следите за новостями!Всех люблю!🤍