chapter 57

!присутствуют сцены 18+  

    Джейден Хосслер

    Она любит меня.

    Глубоко вздохнув, я провел носом по ее теплой коже, придвигаясь чуть ближе к звуку ее бьющегося сердца.

    Каждую ночь, что мы проводили вместе, я просыпался в одном и том же положение: голова лежала на ее груди, а руки крепко обвивались вокруг нее. Меня тянет к ней, даже когда мы спим, будто мое тело настоятельно требует ее, пусть даже дремлет мое сознание.

    За свои 28 лет я провел множество ночей с различными женщинами, часто обнимая их во сне, но такого еще никогда не было. Как только мы просыпались, меня не покидало ощущение, что она слишком далеко от меня, будто все мое тело подчинялось одной нелепой формуле – если я крепче прижму ее к себе, то она останется со мной навсегда. Должен признать, с каждым разом эта идея мне казалась все более заманчивой.

    Немного приподнявшись на одном локте, я оглядел ее. Полная луна за ее окном достаточно освещала комнату, отбрасывая вдоль стен тени раскачивающихся деревьев и покрывая Джесси мягким голубым светом.

    Она вздохнула во сне и, слегка хмурясь и выпячивая губки, улеглась поудобней. Каштановые волосы, спутанные моими собственными руками, рассыпались по белым подушкам, ее правая рука теперь лежала рядом с ее головой, а левая – на груди. Мне кажется, я никогда не перестану восхищаться ее красотой.

    Не задумываясь, я потянулся к ее левой руке, проводя пальцами по ее нежной коже. Я аккуратно поднял ее и поцеловал в ладошку, любуясь ее длинными, изящными пальчиками. Довольный вздох слетел с ее губ, пока я массировал ее ладонь. Я удивился, какой же маленькой кажется ее ручка в моей руке, и вдруг замер, когда мой взгляд остановился на ее пустом безымянном пальце.

    Неожиданные образы пронеслись у меня в голове. Я увидел, как стою на одном колене, надевая прекрасное кольцо на этот самый пальчик, и прошу ее принять меня навеки, и стать моей навсегда. Картинка была настолько ясной, что я практически перестал дышать.

    Уткнувшись лбом в ее грудь, я крепко зажмурил глаза, приказывая себе успокоиться, отбросить эту странную смесь паники и эйфории, пробужденной этими образами. Я был шокирован тем, как сильно это чувство отличалось от моего прошлого опыта.

    Впервые за всю жизнь, передо мной предстало неясное будущее, и меня это пугало.

    Будто чувствуя мои терзания, она переплела свои пальчики с моими во сне, неосознанно успокаивая меня. Спустя несколько глубоких вдохов и 32 удара сердца, я почувствовал умиротворяющее спокойствие... а сна все так же ни в одном глазу.

     Поднимая голову с ее груди, я перекатился на спину, уставившись в темный потолок невидящим взглядом. Все мои мысли витали вокруг Джесси, вокруг нас, того, что я хочу дать ей. Через несколько секунд она зашевелилась и, перевернувшись на бок, прижалась ко мне, устраивая голову у меня на плече и закидывая ногу мне на бедро. Слегка разворачиваясь в ее сторону, я притянул ее ближе к себе и снова закрыл глаза, сосредотачиваясь на том, как идеально сочетаются наши тела. Рассеяно пробегая пальцами по ее волосам, я вспомнил, как близко я был к тому, чтобы все испортить.

    Слегка развернувшись, я дотянулся до края кровати, отыскивая свои брюки и доставая из заднего кармана тонкую длинную коробочку с надписью «Dior».

    Вернувшись в прежнее положение, я снова притянул ее к себе и открыл коробочку, проводя пальцами по изысканным звеньям, что образовывали незамысловатый браслет с одним единственным словом «Oui» (фр. «Да»), соединяющим две половинки. Лунный свет, искрясь, переливался на его поверхности, и хотя он был довольно простым по меркам ювелирных изделий, он олицетворял все, что я видел в Джесс: естественность, элегантность и красоту. А то самое слово, выполненное изящным шрифтом из гладкой платины, олицетворяло нас: нашу связь, нашу страсть и наше обещание, данное друг другу.

    Надеюсь, она поймет его значение.

    Достав его из коробки, я надел его на запястье Джесси, немного помучавшись с застежкой в темноте. На минуту я забеспокоился, что она будет возражать против того, чтобы я дарил ей подарки, что может привести к ссоре, но чувство гордости, которое я испытывал видя, как она спит абсолютно голая, только в моем браслете, быстро затмило все мои страхи.

    После того ужасного инцидента с Эмметом, что произошел вчера утром, я знал, что мне нужно как-то продемонстрировать ей свои чувства. Мне нужно что-то вещественное, осязаемое, что напоминало бы ей о том, что мы значим друг для друга. Я провел остаток дня дома, обзванивая своих прежних коллег из LVMH, чтобы добраться до этого самого браслета. Было не так-то просто заполучить его в такие короткие сроки – в этом и заключается преимущество денег и власти.

    Внутри все скрутило, стоило мне вспомнить ее расстроенный и отстраненный вид, когда она уходила от меня вчера утром, и хуже всего то, что именно я был причиной этого.

    Я стоял как беспомощный ребенок напротив Эммета, зная, что она в соседней комнате, что она слышит каждое слово. Даже я был удивлен тем, как легко мне давалась ложь, как просто и естественно я снова нацепил ту маску бессердечия, за которой некогда скрывался ежедневно.

    Конечно, Эммет чувствовал, что я веду себя немного подозрительно, но я понятия не имел, что он в действительности все вычислил. На секунду я предположил, что Розали могла проболтаться, но тут же выбросил эту мысль из головы. Она дала мне слово, и, не смотря на наши разногласия, я верил ей.

    Даже когда мы были детьми, Эммет знал меня как облупленного, всегда замечая больше, чем мне хотелось бы. И вчера он был непреклонным, убежденным, что я веду себя, мягко говоря, неподобающе.

    И меня убивало то, что он был прав.

    Я вдруг разозлился от того, что он загнал меня в угол, и сорвался. Я закричал, что она ничего для меня не значит. Как только слова слетели с языка, сокрушительное чувство вины и страха пронзило мою грудь, и я знал, даже не видя ее лица, что сделал ей больно.

    Наконец, убежденный, Эммет развернулся, чтобы уйти, но остановился, когда звонок мобильного телефона наполнил комнату. Я наблюдал за тем, как на него снизошло осознание того, что я не один. Однако он удивил меня, предположив, что я был с какой-то случайной женщиной, и несколько раз извинившись, наконец, ушел.

    Это ни ему нужно было извиняться.

    Вернувшись к ней, я сразу же понял, что вред уже нанесен. Она была сдержанной и отдаленной, избегала моих глаз, пока одевалась, ссылаясь на встречу с подругой.

    Я постарался унять ее страхи, напоминая, что я сказал все это, только чтобы сохранить наш секрет. А ведь я так хотел отговорить ее, предложить, чтобы мы все рассказали ему. Судя по его реакции, хорошо, что она меня остановила.

    Она пыталась убедить меня, что все прекрасно, но я уже слишком хорошо ее знаю, поэтому у нее не получилось ничего от меня скрыть. Используя ее слабость к моим прикосновениям, мне удалось уговорить ее снова провести ночь со мной. Я мысленно поблагодарил Бога, когда она все же согласилась, и дал себе слово, что все исправлю.

    Я обязательно все исправлю, потому что она нужна мне, потому что я люблю ее.

    Впервые в жизни, я почувствовал всю глубину этих слов.

    Урчание у меня в животе было напоминанием того, что мы так и не поужинали. Я улыбнулся, вспоминая, что это уже не в первый раз.

    Нежно целуя ее в грудь, а затем в губы, я осторожно, чтобы не разбудить ее, встал с кровати. Я чуть не засмеялся, пытаясь сосчитать, сколько раз я представлял себя в ее спальне. Одна из моих повторяющихся фантазий та, в которой я кладу Джесси на ее же кровать и трахаю до беспамятства, вторая – та, в которой я овладеваю ею на своем рабочем столе.

    Обнаружив свои трусы на кресле рядом с кроватью, я быстренько натянул их и вышел в гостиную, тихонько закрывая за собой дверь.

    Комната оказалась больше, чем я думал, а благодаря широким окнам, тянущимся вдоль темно-шоколадных стен, мне не пришлось включать свет. Полы были из того же вишневого дерева, что и в спальне, и тоже были покрыты огромным ковром. Создавалось впечатление, будто каждой, даже самой маленькой детали, было уделено должное внимание: от черно-белых портретов, украшающих стены, до хрустальной люстры, что свисала над двумя большими, довольно удобными диванами, устроенными перед богато украшенным камином.

    Взяв яблоко из вазы на кофейном столике, я стал рассматривать фотографии, стоящие над камином, сразу же узнавая на них Джесси. Там были фотографии, как я полагаю, ее родителей, группы подростков, вероятно школьные друзья, и несколько совсем недавних. Я остановился, когда наткнулся на фото, которое, безусловно, видел прежде. То самое фото, что последние несколько лет украшало мой рабочий стол в цифровой рамке, было и здесь.

    Красивая совсем юная девушка с темно-каштановыми волосами, стоящая между моими родителями, улыбалась мне с фотографии. Я узнал, что эта девушка и есть Джесси, когда мы стали работать вместе, но увидеть это фото здесь, у нее дома, было чем-то совсем сюрреалистичным.

    Я всегда знал, что Джесси проводила много времени с моей семьей, но я явно недооценил их значимость в ее жизни. Я вспомнил, как увидел ее с Кэррингтон. Казалось, им было так хорошо и уютно вместе, будто для нее быть на руках у Джесси– это самое естественное, что может быть на свете. Увидев их вместе, я почувствовал, как во мне проснулось странное чувство, которого я никогда раньше не испытывал. Впервые в жизни мысль о собственных детях казалась мне определенной возможностью, а не смутным событием далекого будущего.

    Все мое тело напряглось, и я выпрямился, как только две руки обвились вокруг меня.

    - Вот ты где, - прошептала она, целуя меня в спину.

    - Я проголодался, - пробормотал я, разворачиваясь в ее руках и указывая на полусъеденное яблоко. – Я старался не разбудить тебя.

    - Хм... Ну, мое одеяло ушло, - ответила она, обнимая меня крепче и поднимая подбородок. – Я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом.

    Я улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы – мне нравится, что она заметила, как я держу ее во сне.

    - Давай посмотрим, что мы можем сделать, чтобы тебе не пришлось больше скучать по мне, - прошептал я вдоль ее губ. Она кивнула, и я нежно провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

     - Помнишь то правило, согласно которому я не могу уйти, не поцеловав тебя на прощание?

    - Да, - ответил я, продолжая гладить ее лицо.

    - Я бы хотела установить то же самое правило для тебя, - проговорила она тихо с оттенком печали в ее голосе. Моя рука остановилась, и я заглянул ей в глаза. Ее беспокоит то, что я ушел и оставил ее там одну?

    - Я обещаю. Я никогда не уйду, не поцеловав тебя на прощание. Я никуда не ухожу, малыш... и я поцеловал тебя. Сюда, - прошептал я, отчерчивая пальцем контур ее нижней губы, и прислоняясь к ней в невинном поцелуе.

    - И сюда, - я слегка отстранился и нагнулся, чтобы запечатлеть поцелуй на ее покрытой груди. – Я тебе уже говорил, как мне нравится видеть тебя в своей рубашке?

    - Возможно, ты упоминал об этом, - вздохнула она, когда мои губы переместились с одной груди на другую. Ее пальцы вплелись в мои волосы, притягивая меня ближе. Я обвел языком ее возбужденный сосок и слегка прикусил его сквозь тонкую ткань, чувствуя, как твердею все больше с каждым ее издаваемым звуком.

    - Разве ты не говорил, что проголодался? – спросила она, сбивчиво дыша, ее пальчики теперь двигались более импульсивно вдоль моей головы.

    - Я как раз собираюсь перекусить.

    Я опустился перед ней на колени, задирая вверх края рубашки, обхватывая ее за бедра и притягивая ближе к себе. Мышцы ее живота напряглись под моими губами, пока я оставлял дорожку из поцелуев вниз к ее пупку.

    - Но-, – начала она протестовать.

    - Шшш, - прервал я ее, толкая ее назад на кожаные подушки, лежащие на диване. – Я не могу ждать.

    - Джейден, - прошептала она нежно, встречаясь со мной взглядом в темноте.

    Кладя ладони на внутреннюю сторону ее бедер, я осторожно раздвинул их, оставляя ее открытой и беззащитной. Мои глаза блуждали по ее телу, идеально освещенному тонкой струйкой лунного света. Ухватившись за ее бедра, я притянул ее на край дивана. Не теряя больше не секунды, я закинул ее ножки себе на плечи и развернул голову, целуя ее бедро.

    - Скажи мне, - пробормотал я вдоль ее кожи. Она громко застонала и потянула меня за волосы, требуя продолжения.

    - Я люблю тебя, - прошептала она. Эти слова окончательно разрушили всю мою сдержанность и неуверенность.

    Как только мои губы коснулись ее, я был не в силах сдержать стон, рвущийся из моей груди. Едва касаясь, я провел губами из стороны в сторону вдоль ее нежной кожи, закрывая глаза, во избежание чувственной перегрузки. Я был поглощен ее: ее звуками, ее запахом и, особенно, ее вкусом. Глубоко вдыхая, я снова простонал, в буквальном смысле чувствуя ее вкус еще до того, как коснулся ее языком.

    Все ее тело словно вибрировало подо мной, и я крепче сжал ее бедра.

    - Тише, малышка. Потерпи, - прошептал я. – Ты же знаешь, какое удовольствие я могу тебе доставить, - я поднял глаза на нее. – Не так ли?

    Я мог видеть темные тени ее возбужденных сосков, натягивающих влажную тонкую ткань рубашки, ее грудь быстро вздымалась и опускалась из-за ее учащенного дыхания. Осознание того, что она предельно возбуждена, и физически и эмоционально, только лишь от ожидания моего прикосновения, послала немыслимую волну возбуждения к моему уже стоящему по стойке смирно члену.

    - Не так ли, Джесси?

    Она оторвала бедра от подушки, чтобы быть ближе ко мне, как только мои слова осели теплым дыханием на ее мокрой коже. Сильнее сжимая пальцы, я крепче обхватил ее, завороженный ее еле слышимым «да», который скорее напоминал мольбу, нежели ответ.

    Со всей нежностью, на какую я только был способен, я дотронулся до нее кончиком языка, медленно кружа вокруг, но, так и не касаясь ее клитора. И она тихонько захныкала с полуулыбкой на ее приоткрытых губах, когда я, наконец, дал волю своему языку.

    - Да. Боже мой, Джейден. Да.

    Звуки ее голоса, такие необузданные и дикие, возбуждали меня еще сильнее, и я застонал от наслаждения, не отрываясь от нее.

    - Твою мать... Джейден...

    Черт, если она продолжит в том же духе, я кончу, только слушая ее.

    - Я хочу чувствовать тебя внутри, - умоляла она, ее пальчики бездумно бродили по моему лицу.

    - Вот так? – убрав руку с ее бедра, я раздвинул пальцами ее половые губы и скользнул языком внутрь, застонав, как только почувствовал отдаленный привкус нашего недавнего занятия любовью.

    - Черт возьми, детка, - начал я, отстраняясь и подменяя язык пальцами. – Я чувствую нас обоих. Бля, ты представить не можешь, как это возбуждает!

    Я превратился в ненасытное животное – я лизал, посасывал, пробовал на вкус, позволяя издаваемым ею звукам и неконтролируемым телодвижениям, ищущим разрядки, овладеть мною. Подняв на нее глаза, я ждал, желая увидеть тот самый момент, как она дойдет до оргазма.

    Она так прекрасна. Глаза закрыты, рот приоткрыт, и на один недолгий момент абсолютно потеряна для всего в этом мире, кроме удовольствия, что я ей дарю. Я безумно желал войти в нее, успокоить уже почти болезненное возбуждение, но я хотел, чтобы это было только для нее. Одно маленькое, незначительное «спасибо» за все, что она привнесла в мою жизнь.

Обхватывая клитор губами, я слегка посасывал его, наблюдая с благоговением, как она выгнулась в пояснице и начала сжиматься вокруг моих пальцев. Резко потянув меня за волосы, она несколько раз выкрикнула мое имя. Целуя поочередно ее дрожащие бедра, я опустил ее ноги на пол, продолжая продвигаться с помощью поцелуев вверх по ее телу.

- Какая же ты красивая, когда кончаешь, - прошептал я у нее за ушком. Не выпуская мои волосы из рук, она притянула меня к себе и поцеловала, тихонько застонав, когда ощутила у меня во рту свой вкус. Ее руки переместились вниз по моей груди к животу, и меня затрясло, когда ее пальчики добрались до моего члена. Взяв ее руки в свои, я покачал головой.

- Детка, нет.

- Но...

- Нет, никаких «но». Это все только для тебя, - прошептал я вдоль ее губ. – Все равно это мое обычное состояние, когда я рядом с тобой.

Она засмеялась, и я поднял руку, проводя ею по ее спутанным волосам.

- Просто позволь мне подарить тебе это.

На мгновение она задумалась, затем, обхватив мое лицо руками, нежно поцеловала.

- Кстати, о подарках, - начала она, указывая на драгоценность, которая теперь опоясывала ее запястье. – Будешь так любезен, объяснить, откуда это на моей руке?

Беря ее за запястье, я поцеловал изысканное украшение и посмотрел ей в глаза.

- Я хотел дать тебе что-нибудь, - начал я, вдруг теряя уверенность. – Что-нибудь, что напоминало бы тебе... о том..., - я замолчал, не зная, как выразить все это в словах.

- Я понимаю, - прошептала она. – И он очень красивый. Я никогда не сниму его.

Невозможно передать словами, как сильно я люблю эту женщину. Скользнув руками в ее волосы, я притянул ее к себе, стараясь вложить в этот страстный поцелуй все, что я чувствовал. Наконец, я отстранился от нее, тяжело дыша, но наши лбы все еще соприкасались.

- Я люблю тебя, Джесси. Всегда помни об этом.

Она кивнула, тоже тяжело дыша от воодушевления.

- Я тоже тебя люблю. Теперь-то позволишь тебя накормить? – она засмеялась над моей изогнутой бровью. – Едой! – добавила она.

- Пожалуйста, - засмеялся я, целуя ее в лоб, а затем протягивая руку, чтобы помочь ей встать.

- Там кухня, - показала она. – Я на пару минут в душ и сразу же вернусь.

Я проводил ее взглядом до спальни, любуясь ее длинными ножками, и не мог не улыбнуться. Быть с ней – это так естественно, и так не похоже на все мои предыдущие отношения. Она понимает меня лучше, чем кто-либо другой, часто заканчивая за меня мысль, даже прежде чем последняя успела сформироваться у меня в голове. Передо мной всплыла та же картинка, которая посещала меня, пока я наблюдал за тем, как она спит, и я задумался, какого было бы проводить вот так каждый день.

Я постарался выкинуть все это из головы, потому что, должен признать, я бегу впереди поезда – нам все еще предстоит рассказать всем о нас. Внутри все сжалось при этой мысли. Надо сосредоточиться на настоящем. Мы здесь вместе, и мы счастливы. Хотя бы раз я плюну на все и буду наслаждаться тем, что имею.

Войдя на кухню, я включил маленький светильник, стоящий на столе рядом с дверью, и осмотрелся. Комната была просторной и очевидно декорированной тем, кто проводит здесь много времени. Как и остальные комнаты, она была достаточно светлой, наполненной как практичными вещами, так и просто любимыми. Стены были покрыты просторными шкафчиками из светлого клена, гармонирующими с разделочной зоной в центре кафельного пола. Кухня была красивой и изысканной, и я представил выражение лица своей матери, если бы она когда-нибудь увидела ее. Меня кольнул еще один острый приступ вины, когда я впервые за все это время задумался над тем, что же она подумает, если узнает о нас.

Я слышал, как в ванной прекратила течь вода, и подошел к холодильнику, чтобы изучить его содержимое. Под звуки ее шагов, я достал замороженную пиццу и, оглянувшись, увидел Джесси в коротеньких бежевых шортиках, обрамленных кружевом, и такой же маечке. Очевидно, выражение на моем лице выдало все мои мысли, потому что она засмеялась. И я, бля, обожаю этот звук.

- Я подумала, раз тебе позволено ходить в нижнем белье, - сказала она, указывая на мои черные боксеры, - то и мне тоже.

- Думаю, мы должны взять это за новое правило, - ответил я, игриво, осматривая ее с головы до ног. – Я люблю, когда ты ходишь в моей одежде, но, уверяю тебя, я совершенно не возражаю и против этого.

- Договорились, - проговорила она тихо, поднимаясь на носочки и целуя меня. – Я добавлю это к списку правил. И мы не будем есть это.

Она забрала пиццу у меня из рук и засунула обратно в морозилку. Затем начала доставать что-то из холодильника и ставить на стол.

- Если ты хочешь пиццу, мы ее приготовим, - она вдруг остановилась и взглянула на часы. – Если, конечно, ты не устал.

Я проследил за ее взглядом к хромированным часам, висящим на стене, которые показывали 1:15.

- Ни капельки, - ответил я быстро, и мое сердце даже подпрыгнуло, когда яркая улыбка озарила ее лицо. – Скажи, где я тебе нужен.

Она вздернула бровь и обвела меня голодным взглядом с головы до ног, а я лишь, засмеявшись, покачал головой.

Она включила духовку и, достав из выдвижного ящика камень для приготовления пиццы, поставила его внутрь, чтобы он прогрелся.

- Думаю, мы воспользуемся готовым тестом. Ты хочешь нарезать или тереть?

*** В течение следующих 20 минут мы готовили вместе, и, как и на работе, чувствовали себя непринужденно. Мы разговаривали и смеялись, я то и дело украдкой целовал ее, и несколько раз поймал на своей груди ее пристальный взгляд. Затем я помыл посуду, пока она расставляла тарелки и приборы на подносе. Таймер прозвенел, как раз когда мы закончили, и, взяв нашу еду и бутылку красного вина, я последовал за ней в гостиную.

Час спустя, с полными желудками и почти пустой бутылкой, мы сидели на полу. Джесси облокотилась на диван, а я лежал, закрыв глаза и устроив голову у нее на коленях, и она не спеша перебирала рукой мои волосы.

- Кем ты хотел стать, когда вырастешь? – спросила она, продолжая нашу игру в двадцать вопросов. Ответ был простым.

- Моим отцом.

- Правда? Отцом? То есть, в этом нет ничего плохого. Он удивительный человек, и я люблю его, как родного отца, просто большинство мальчишек мечтают стать пожарными или супергероями или кем-то в этом роде.

- Нет, - ответил я задумчиво. – Он всегда был олицетворением того идеала, к которому я стремился. Помимо того, что я люблю его по очевидным причинам, я уважаю его больше, чем кого-либо. Я видел, как он создал нашу семейную компанию с нуля, из ничего. Я не встречал более искреннего и честного человека, чем он... он – все, чем я хотел бы стать.

Мой голос дрогнул, и мои же собственные слова показались мне нелепой насмешкой. Джесси молчала какое-то время.

- Я думаю, ты недооцениваешь себя. Твой отец светится от гордости, когда говорит о тебе. В тот день, когда он предложил мне повышение, он сказал мне, как сильно он гордится тобой. Как трудно ему было отпускать тебя, но он знал, что ты не такой как твой брат, что тебе нужно всего добиться самому. Как бы мне хотелось, чтобы ты видел выражение его лица, когда он объявил о твоем возвращении.

- Правда? – я уставился на нее удивленным взглядом. В течение этих лет отец несколько раз просил меня вернуться в Чикаго, но я всегда отказывался, не желая подниматься за счет его имени. Но в тот день, когда я расстался с Рашель, я понял, что пора возвращаться. Грядущий уход на пенсию действующего финансового директора предоставил возможность, которая, казалось, предначертана судьбой. За 24 часа я поставил в известность LVMH и подготовился к отъезду из Парижа. Я никогда и не думал, что мое возвращение так много значило для моего отца.

- Правда, - заверила меня она и, нагнувшись, нежно поцеловала. Она продолжила играть с моими волосами, а я размышлял над тем, что она сказала. Прошло несколько минут, прежде чем ее голос вырвал меня из раздумий.

- Люблю твои волосы, - проговорила она больше себе, чем мне.

- Надо подстричься, - ответил я, инстинктивно проводя рукой по волосам.

- Нет, еще рано. Обычно они отрастают чуть длиннее, - ответила она между делом, накручивая локоны на пальцы.

- Да?

- Угу, - кивнула она.

- Ты это замечаешь?

- Конечно. Твои волосы – это первое, на что я обратила внимание... даже до того, как мы встретились.

Я сел и повернулся к ней лицом, усаживая ее между своих ног так, что наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

- Что значит «до того, как мы встретились»?

Она выглядела немного смущенной, и я приподнял ее подбородок, заставляя ее взглянуть мне в глаза.

- Ну, я часто бывала в доме твоих родителей, и у них довольно много твоих фотографий. Повсюду. Помню, я иногда спрашивала о тебе, думая, какой же ты все-таки красивый.

- Серьезно? – спросил я ошарашено. Я продолжал смотреть на нее, пытаясь хоть как-то переварить тот факт, что она думала обо мне еще до того, как мы встретились.

- Ты безумно красив, Джейден. И ты это знаешь, - сказал она, улыбаясь. – Я даже... впрочем, неважно, - добавила она, покачав головой.

- Что?

- Нет. Ничего. Просто одна глупость, - она отвела глаза в сторону, вдруг заинтересовавшись несуществующей ниточкой на краю ее топа.

Что за? И затем меня осенило.

- Это о моем прозвище?

Ее глаза округлились, и она уставилась на меня.

Бинго.

- Как ты узнал? – выдохнула она с ужасом. Я рассмеялся над ее перепуганным выражением лица. – От Анжелы, да? Господи, я так и знала, что стоит тебе улыбнуться ей, и она все выболтает.

Она откинула голову назад на диван и накрыла лицо руками.

- Джесси, - начал я, с трудом сдерживая смех. – Джесси, посмотри на меня. Это не Анжела сказала мне. Ну, давай же, посмотри на меня.

Неохотно, она позволила мне поднять ее – от смущения она залилась румянцем.

- Во-первых, Анжела не причем, вообще-то, это была моя семья. А во-вторых, тебе нечего стыдиться. Я правда был подонком. Бездушным, надменным подонком, который отравлял тебе жизнь, и я очень об этом сожалею.

После этого она взглянула на меня украдкой, краска постепенно покидала ее щеки.

- Когда они рассказали мне, я на самом деле был польщен. Ты, самая сексуальная и обескураживающая женщина, какую я когда-либо встречал, считала, что я прекрасен. Ты понятия не имеешь, какое это имело на меня воздействие.

Я улыбнулся одним уголком губ, когда она, наконец, посмотрела прямо на меня. Я провел подушечками пальцев по ее рукам и придвинулся к ней чуть ближе.

- Правда? Ты не злился? – спросила она скептически.

- Нет. Признаюсь, меня немного бесило, что даже мама знала, но ты даже не представляешь, сколько ночей я дрочил, представляя, как ты называешь меня этим прозвищем, - она улыбнулась, и я продолжил. – И я тоже должен признаться. Я тоже видел твою фотографию прежде.

- Когда?

- Однажды, когда мама прислала мне кучу фотографий.

Я указал на камин:

- У тебя, кстати, есть эта фотография там, с моими родителями. Я был так заинтригован тобой, - прошептал я, медленно проводя рукой по ее плечу прямо в волосы. – Ты выглядела просто великолепно... и все же было в тебе что-то еще, я это чувствовал, но не мог понять что. Как только я тебя увидел, у меня перехватило дыхание.

Наши лица постепенно приближались, наши рты были на расстояние вдоха.

- Иногда я думаю, - произнес я, едва касаясь своими губами ее. – Как давно я на самом деле влюблен в тебя.