билет на передышку

Он сидел на лавочке у холодной стены, закутавшись в худи, будто ткань могла защитить от ветра, мыслей и воспоминаний. Было рано, ещё слишком темно для утра и слишком поздно для ночи. Мимо проходили люди с кофе и баулами, а он сидел, словно застрял во временной воронке. На экране телефона — беззвучные уведомления, нечитанные сообщения, неотвеченные звонки.Он отключился. Смотрел, как сигарета догорает в пальцах. Как будто вместе с ней мог сгореть и он. На секунду показалось — если остаться вот так, просто сидеть, всё остановится.Телефон завибрировал.Диана Астер.Он моргнул. Посмотрел на экран, как на что-то далёкое, будто она из другого, яркого мира. Поднёс к уху.— Алло.— Привет. Я подумала — вдруг ты ещё в городе.— Ага, тут.— Хочешь кофе? Просто кофе. Я — у того самого окна, где ты когда-то сказал, что ненавидишь людей.Он не знал, как заставил себя подняться. Но через сорок минут сидел напротив неё. Она была всё такой же — лёгкий аромат духов, серьёзный взгляд и спокойствие, от которого можно было согреться.— Ты весь... какой-то... — Она сделала паузу.— Сломанный?— Нет. Уставший. Слишком уставший для своих лет.Они пили кофе молча. Иногда молчание лечит лучше слов.— Я уезжаю в Сочи. Через два дня. Просто на пару недель. Один номер, одна я, море, книги и сон.— Повезло.— Поехали со мной.Он посмотрел на неё, прищурился.— Диан... я не могу.— Потому что не хочешь или потому что боишься?— Потому что у меня тут... всё. Дела. Прошлое.— Именно поэтому и надо ехать.Он промолчал. Она не настаивала. Только оставила фразу:— Вылет в воскресенье, восемь утра. Я купила билет с пересадкой, успеешь, если передумаешь.Он не думал, что передумает.Но наступило воскресенье.Будильник не звонил. Но он проснулся сам. Посмотрел в потолок. Секунда. Другая. И сердце вдруг ударило так резко, что он вскочил, будто поздно на сцену.Он метался по квартире. Рюкзак. Зарядка. Паспорт. Кроссовки. Зубная щётка. «Очки! Где чёртовы очки?» В ванной — бритва. В кармане — телефон. Он не понимал, зачем. Но если бы остался — сошёл бы с ума. Слишком долго он был заперт в своих воспоминаниях. Слишком долго жил в зацикленном январе.Таксист смотрел в зеркало и, похоже, его узнал. Но не сказал ни слова. А Глеб сидел, сжимая ремень, смотря в стекло. «Что я делаю? Куда лечу?» — голос в голове гнал тревогу. А он — гнал её прочь.

Аэропорт был шумным, живым, почти радостным. Люди с чемоданами, дети с игрушками, запах кофе и дороги. Он бежал к стойке, запыхавшись. Билеты. Документы. Всё в порядке.И она — стоит у выхода на посадку. На ней длинный кардиган, волосы в лёгком беспорядке, как будто ветер морской уже тронул их.— Приехал, — сказал он тихо.Она повернулась. И вместо слов — только улыбнулась.Он подошёл ближе. Слишком близко. И вдруг — поцеловал её. В губы. Без стыда. Без расчёта. Без обещаний. Просто — потому что нужно было. Потому что сердце сказало: «Сделай хоть что-то не поздно».— Спасибо, — выдохнул он.Она кивнула.— Успели. Пошли.

Когда самолёт взмыл над облаками, Глеб смотрел в иллюминатор. Москва осталась внизу — тёмная, тяжёлая. А рядом с ним сидела Диана, молча держа его за руку. И впервые за многие месяцы он не чувствовал себя похороненным под собственным прошлым.Только путь. Только небо. И воздух — будто стал чуть легче.

Отель встретил их прохладным лобби, слишком вылизанным и дорогим для такой спонтанной поездки. На ресепшене стоял дежурный с выражением «я не спал уже 40 часов», а рядом скучала девушка с бейджем «Марго».— Фамилия? — спросила она, почти не глядя.— Астер, — сказала Диана.— И... — она окинула Глеба взглядом. — Это... к вам?— Это мой багаж с ногами, — ответила Диана, не моргнув. — Да, ко мне.Глеб хмыкнул, но промолчал. Он пока не знал, как себя называть — спутник? гость? случайный залёт?Номер оказался неплох: просторная кровать, большая ванна, балкон с видом на море и... тишина. Противная, подозрительная тишина. Такая, которая обычно предвещает проблемы.Глеб первым вошёл в ванную и щёлкнул свет.— О, у нас тут спа-салон с золотыми ручками, — пробормотал он. — Ща проверим, горячая ли вода.Он включил кран. Через секунду из трубы вырвался не стройный поток воды, а адская гейзерная струя, с громким рыком и визгом.— ААА! СУКА! — завопил Глеб, отскакивая назад, как будто его атаковали змеи.— Что случилось?! — Диана подбежала в дверях.— Нас атакует Ниагара. На максималках. С горячим бонусом.Вода с характерным звуком пшшшшшш начала заливать пол, полочка с шампунями покачнулась и рухнула прямо в раковину. Труба начала петь песню боли.— Так... ты... сантехник? — спросила Диана с серьёзным лицом.— Я только умею воду пить, а не чинить. Где телефон? — Он рванул к телефону у кровати. — Алло? У нас тут аквапарк открылся без лицензии.Сантехник приехал через полчаса. Мужчина лет пятидесяти, в сандалиях и с рожей будто его вытащили с пляжа, а не с работы.— У вас труба, — философски заметил он.— Да ладно? — Глеб развёл руками. — А мы думали, вулкан.Диана не выдержала и рассмеялась. Сантехник исчез в ванной, оттуда раздавались звуки, будто он сражается с каким-то монстром из канализации.Через двадцать минут он вышел с победным выражением лица.— Готово. Только не пользуйтесь душем пару часов. И полотенцем. Оно... там... промокло.— Замечательно, — вздохнула Диана. — Ни помыться, ни поныть.Когда дверь за сантехником закрылась, Глеб плюхнулся на кровать.— Может, это знак. Что нам надо просто быть грязными, но счастливыми.— Или что нам надо было снять два номера, — подколола Диана.— Ага. Но тогда мы бы не видели, как сантехник борется с водным чудовищем.— Это был лучший сериал, что я видела с утра.Они засмеялись. Было мокро, смешно и немного абсурдно. Но Глеб чувствовал, что впервые за долгое время день прошёл без страха. Только с каплями воды, хохотом и Дианой рядом.

Спустя пару минут, когда ванная всё ещё напоминала затопленный подвал, Глеб поднялся с кровати и хлопнул в ладоши:— Ну что, может, попросим у государства альтернативную купальню?— А что, в Сочи полагается экстренный душ при потопе?— Как минимум общественный. Мы же почти как в хостеле.Они спустились на ресепшен. Марго всё ещё сидела за стойкой, уже с видом «я не только не спала, но и потеряла смысл жизни».— Здравствуйте, у нас потоп.— Мы знаем, сантехник сообщил.— А у вас душ… ну, любой… общественный, местный, как в лагере, турецкий хаммам, римская баня, хоть что-нибудь есть?— Есть служебный душ внизу, в минус первом. Обычно для персонала.— Звучит как романтика, — Глеб повернулся к Диане. — Берём.Через десять минут они уже стояли перед металлической дверью с надписью «Служебный. Посторонним вход… ну, да ладно».Внутри всё было по-спартански: бетонные стены, душевые кабины без занавесок, кафель советских времён и запах, который сразу отбивает любые иллюзии о курорте.— Обожаю отели класса "почти люкс", — пробормотал Глеб и шагнул в одну из кабин.Он быстро разделся, включил воду — холодную, но хотя бы не кипяток. За соседней перегородкой кто-то уже мылся. Глеб краем глаза заметил его через щель — пожилой мужик с пузом и жёлтым мылом в руке. Мыло скользнуло вниз, и мужик с грацией пингвина начал за ним гнаться.Глеб не выдержал — прыснул смехом.— О, да... Спа-процедуры. Пять звёзд.— Что там? — донеслось от Дианы из другой кабинки.— Мужик охотится на своё мыло, как на редкую рыбу. Потрясающий аттракцион. Хочешь глянуть?— Нет, спасибо, — Диана рассмеялась. — Я уже достаточно представила.Глеб вымылся, вытерся куском выданного им внизу полотенца, больше похожего на промокашку, и вышел, закутавшись по уши.— Всё, чист. Готов ко сну и новым приключениям.Он подождал Диану в коридоре, от нечего делать рассматривая аварийный план эвакуации. Когда она вышла — в спортивных шортах и огромной футболке — он улыбнулся:— Даже после коммунального душа ты выглядишь как главная героиня.— А ты как антигерой с полотенцем, — она зевнула. — Пошли уже. Я превращаюсь в буррито.Они вернулись в номер. Ванная по-прежнему сочилась влагой, но кровать была сухая. Глеб лёг первым, вытянул руку:— Ну, если что, я как грелка. Не капаю, не журчу.— А ты, оказывается, удобный в быту.Диана легла рядом, обняв его за талию.Он поцеловал её в висок и выдохнул:— Всё-таки хорошо, что я поехал.— Только не начинай ныть, — пробормотала она, зарываясь в его плечо.— Уже не могу. У меня, кажется, впервые за долгое время ничего не болит.Они уснули в обнимку, с ощущением, что, возможно, всё только начинается.