Глава 29

Сати пыталась стесняться Хади, но получалось плохо. Она понимала, что должна быть скромнее, должна вести себя более сдержанно, раз они договорились, что брак их фиктивен и не несет за собой никаких обязательств, однако... Она привыкла достаточно свободно общаться с одноклассниками и однокурсниками, а потом и с коллегами по работе мужского пола, и не могла найти в себе этой природной стеснительности. Только первые несколько дней после свадьбы Сати сторонилась его – да и то скорее по привычке. А если учесть, что на глазах родственников Хади им приходилось строить из себя влюбленную парочку... Конечно, турки не поощряли активное афиширование своих чувств, но какая-то нежность и внимание должны были присутствовать, тем более что бабушка Фатима и дедушка Мехмет оказались очень душевными людьми, и расстраивать их действительно не хотелось. Впрочем, какие дедушка и бабушка – им обоим было чуть больше шестидесяти, и выглядели оба отлично.

Проживание в одной комнате также не способствовало отстраненности. Хади где-то раздобыл матрас и втихаря притащил в их спальню вместе со вторым одеялом. Вечером он неизменно ворча ложился на свое место на ковре, а утром они оба прятали матрас в кровати, закрывая простыней и покрывалом. А пока не заснут, обсуждали какие-то смешные моменты из жизни бывшей студенческой и текущей рабочей.

Илез не проявлялся, и Сати не знала, радоваться или плакать. Она хотела, чтобы он первым прекратил с ней общение – тогда она не чувствовала бы себя перед ним виноватой, но на практике уже через пару дней его молчания она начала злиться и отчаянно скучать. Несмотря на кипевшую вокруг жизнь, вечные походы и поездки по родственникам и старым знакомым Хади, она чувствовала себя одинокой, особенно когда оказывалось, что очередная семья ни слова не знает по-английски. Порой она сама хваталась за телефон, порываясь ему написать и спросить, что происходит, но потом брала себя в руки и уходила куда-нибудь подальше от трубки, чтобы не подвергать себя искушению.

Тяжелее всего Сати приходилось ночью, когда отвлекаться было не на что, и в темноте сознание, словно издеваясь, подсовывало самые интимные моменты их с Илезом отношений. Тогда она без сна ворочалась в кровати, мокрыми от слез глазами глядела в пустоту, а потом, сдавшись, уходила в ванную, чтобы без боязни разбудить Хади предаться воспоминаниям и получить вожделенную разрядку.

Из достижений в новой, семейной жизни Сати могла бы назвать, наверное, только выработавшуюся привычку к тому, что куда бы они ни пошли, их с Хади провожали улыбки и взгляды. Родственники постоянно стебали его в связи с разницей в росте, а пару раз Сати даже заметила, как кто-то на улице снимал их на камеру. Хади делал вид, что его это не тревожит, но Сати заметила, что стоило кому-то в очередной раз пустить шуточку на этот счет, и на ближайший вечер этот человек оказывался объектом его жестких острот или откровенного игнорирования. В окружении такого числа знакомых Хади не мог позволить себе заигрывать с другими девушками, чтобы подпитать свою самооценку, и видимо тяжело переживал это в душе.

- Какие сегодня планы? – спросила Сати, нежась под теплым одеялом. Ночи стояли уже прохладные, а отопление в доме, по словам Хади, не включали до зимы. Ее муж (она до сих пор не могла поверить, что этот пацан, Микин дружок - ее муж) лежал на матрасе на спине и что-то строчил в телефоне.

- Съездим после обеда к моему троюродному брату. Он тут недалеко живет, тоже в частном доме.

- Там кто-нибудь говорит на английском?

- Вроде... Не особо.

Сати вздохнула, мысленно напомнив себе проверить зарядку на телефоне, чтобы не скучать, пока женщины, к которым ее наверняка определят, будут что-то обсуждать на турецком, то и дело пытаясь жестами донести до гостьи суть разговора. Это никогда не помогало.

- Потерпи, всего десять дней осталось, - подбодрил ее Хади и усмехнулся. – Хотя за это время ты могла бы выучить турецкий. Это очень просто.

- Ага, – вяло отозвалась Сати. – Мне хватает английского и немецкого.

- Нет, серьезно, - парень даже сел и отложил телефон. – Давай я тебя научу?

- Сиктир гит, Хади, - с ноткой гордости сказала Сати выученную намедни фразу.

Хади вытаращил на нее глаза и открыл рот от удивления.

- Откуда ты это знаешь?!

- Мне твоя какая-то там юродная сестра вчера сказала. У которой мы были в гостях, и она единственная из всей семьи говорила на английском.

- А она объяснила, что это значит?

- Ну, я попросила ее научить меня какой-нибудь прикольной фразе на турецком, - пожала плечами Сати. - И она сказала это. Сказала, что это типа «Отвали». Разве нет?

Хади еще секунду обалдело смотрел на нее, потом расхохотался, завалившись на матрас.

- А еще что-нибудь она тебе сказала? – утерев края глаз, спросил он.

Сати смутилась. Очевидно, та бойкая шестнадцатилетняя родственница, с которой ей удалось вчера пообщаться, решила воспользоваться ее пробелом и подшутить.

- Я уже боюсь озвучивать.

- Нет, скажи! Умоляю!

- Ладно, - Сати напряглась, вспоминая еще одно выражение и уже заранее краснея. – Беним кызы яла.

Хади в истерике покатился по полу. Глядя на его веселье, Сати не могла не рассмеяться.

- А это что значит по-твоему? - рыдая от смеха, спросил Хади.

- Ну... Типа пожелания приятных снов?

- Ха-ха-ха!!! – он схватился за живот не в силах остановиться. – Беним кызы яла... Ха-ха-ха! Коза такая!

- Что это значит-то? – спросила Сати.

Хади снова сел и обеими руками утер слезы.

- Не думаю, что я смогу перевести... Это очень сложно передать на русском... - его губы снова расплылись в широкой улыбке.

- Говори давай, - беззлобно сказала Сати. – Я уже поняла, что это что-то тупое или неприличное.

- «Сиктир гит» - это значит «Пошел на х**», - уже серьезнее сказал Хади. - Не говори так, это очень грубо. А «Беним кызы яла» - это... Хм... - он снова осклабился, глаза озорно сверкнули.

- Ну?!

- Ну, если ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ прилично, то это просьба поцеловать девушку... Ну... Туда, - его темный взгляд на секунду скользнул ниже живота Сати. - В принципе, как пожелание сгодится, но ночка спокойной точно не будет! – и он захихикал.

Сати почувствовала, как щеки вспыхнули еще больше, и залезла с головой под одеяло. А ведь она собиралась сегодня блеснуть этим пожеланием перед дедушкой Мехметом! Прибить мало эту шутницу! И все равно Сати тихонько смеялась.

- Теперь понимаешь, как важно знать язык? – услышала она голос Хади. – Ладно, я пошел завтракать. Бабуля наверняка уже все приготовила. Подходи!

Когда он вышел из комнаты, Сати вылезла из кровати и быстро переоделась в платье до колена, забрала волосы в хвост и снова улыбнулась отражению, вспомнив две опасные турецкие фразы. Со второй та девчушка явно перегнула, ведь Сати действительно могла ляпнуть ее кому-нибудь из мужчин. А если бы ляпнула ее Хади... О, он бы точно обрадовался! Как он тут обходится без секса, бедняжка?

Турецкий завтрак уже который день состоял из одних и тех же продуктов – кашицы из жареных с помидорами и колбасой яиц, тостов, оливок и местного сыра. Хади говорил, что к какому бы классу ни принадлежала турецкая семья, если у нее есть деньги на яйца и оливки, их завтрак будет выглядеть именно так. Сати не возражала. Она чувствовала себя неуютно, сидя за столом, в то время как бабушка Фатима хлопотала вокруг завтракавших. По идее шустрить по кухне должна была именно она, но бабушка никогда этого не допускала.

Сегодня за столом вместе с ней и Хади сидел только его двоюродный брат, такой же невысокий и кучерявый, с многозначительным взглядом черных глаз. В ту минуту, когда Сати вошла в кухню, Хади как раз произнес фразу «Беним кызы яла», видимо, пересказывая Фархаду ее конфуз. Оба парня прыснули со смеху, но тут же попытались взять себя в руки, заметив Сати. И засмеялись еще громче.

- Ты прекратишь меня позорить или нет? – спросила Сати, покосившись на чужого парня.

- Прости, я не мог не рассказать!

Сати нахмурилась, глядя на Хади, но не могла сердиться на него по-настоящему. На него вообще невозможно было обижаться. Сати так и не могла решить, было бы лучше, если бы она вышла за Руслана, или нет. Кто был бы для нее идеальным кандидатом? Сейчас она бы скорее всего жила у себя на родине, также ходила бы по гостям и... уже наверняка была бы настоящей женой нелюбимого мужчины. Зато с обрушенными мостами, без варианта быть с Илезом. А тут... Она сама зачем-то дала надежду им обоим.

- Эй, у тебя все в порядке? – спросил Хади после завтрака, когда они снова оказались наедине. – Ты за столом была сама не своя.

- Да нет... Не знаю... - Сати опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Утреннее веселье, как на американских горках, скатилось в самую нижнюю точку, обернувшись душившей слезами тоской.

Хади присел рядом.

- Скучаешь по нему, да? – без обиняков спросил он.

Сати только кивнула и зажмурилась, чтобы не дать себе расплакаться. Не при Хади. Ни при ком!

- Потерпи. Это пройдет, - сказал Хади и внезапно обнял ее за плечи.

Прежде он не позволял себе ее касаться, кроме как в ситуациях, когда надо было поиграть в парочку, и он брал ее за руку или очень осторожно обнимал за талию. Но сейчас Сати так не хватало чьих-то дружеских объятий, что она без раздумий уткнулась в его плечо, стараясь продышать и подавить слезы. Хади покрепче сжал ее, и Сати показалось, что сейчас он все испортит. Попытается склонить ее к чему-то лишнему, после чего получит пощечину, и ей снова придется переживать все в одиночестве. Но Хади не делал никаких движений, лишь едва заметно поглаживал ее по спине.

- Все пройдет, - повторил он убежденно. – Вот увидишь. Все пройдет.

- Откуда ты знаешь? – прошептала она ему в футболку.

- Я не знаю. Просто все так говорят.

Сати фыркнула и подняла на него глаза.

- С*ка любовь, да? – сказал Хади серьезно. – Но ты, конечно, слишком высоких принципов, чтобы оттяпать его у сестры?

- Да. Тем более она снова беременна.

- А если бы не была?

Сати подумала, что тогда все было бы еще сложнее. Что если Илез бы в самом деле с ней развелся? Пока он являлся мужем Лауры, легко было прикрываться благородством, хотя и сложно устоять.

- Я не знаю, - честно ответила Сати. – Я рада, что она беременна и что я вышла замуж. Это нужно было как-то остановить. Но... Я ничего не могу поделать с этим чувством. Прости.

- Не извиняйся за то, в чем не виновата.

- Ты так спокойно к этому относишься? Мы же типа женаты.

- Я ко всему спокойно отношусь. Нервные клетки берегу.

Глядя на невозмутимое лицо Хади, Сати вдруг поняла, что он лучше Руслана. В данном конкретном случае он был лучше. Вряд ли Руслану бы понравились ее откровения, а с Хади можно было обсудить все, что угодно. Это особые установившиеся с ним отношения Сати очень ценила.

- Спасибо тебе, - искренне сказала Сати.

- За что? – удивился парень.

- За то, что хотя бы изредка бываешь самим собой. Поверь, когда ты такой, ты... замечательный человек. С каждым разом я убеждаюсь в этом все больше.

- Если я буду таким постоянно, у тебя возникнет одна из двух проблем, - заявил Хади и театрально пригладил волосы, состроив лицо с обложки Men's Health.

- Например? – с улыбкой спросила Сати. Стоило только сделать ему комплимент, и его снова переклинивало.

- Либо ты в меня влюбишься, либо меня у тебя отобьет какая-нибудь хорошая девушка, и я погрязну в этой вашей хрени под названием «любовь». А ты останешься разбираться со своим Дачиевым, - Хади подмигнул ей и поднялся с постели. – Поэтому я пока побуду в своей роли повелителя малолеток, ладно?

Влюбиться в Хади... Было бы неплохо, подумалось Сати. Так бы она забыла про Илеза. Хотя нет. Плохо. Любить парня, которому твои чувства даром не нужны, который в принципе по-своему любит всех женщин в мире, и ты – лишь имя в длинном списке, причем скорее всего даже не последнее... Один пример перед глазами Сати уже был – ее отец. А терпеть похождения мужа, как мать, она не собиралась.