Part 29 |с любовью- твой старый друг|

Tom's pov

Я мчался.Скорость превышала все допустимые пределы но мне было плевать. Единственная мысль, что пронизывала моё сознание, была - Карен.Она звала меня. Нет, не голосом всем своим существом. Я чувствовал: ей больно. И я должен быть рядом. Немедленно.

Письмо.Оно пришло на моё имя. Без марки. Без подписи. Просто оставлено у порога.И я уже знал оно не просто угроза. Оно было приговором.

«С каждой смертью я приближаюсь к тебе.Ты чувствуешь это, Том? Это не месть. Это правосудие. Личное. Холодное. Неумолимое.

Каждая смерть - на твоей совести.Каждая кровь - на твоих руках.Ты выстроил свою жизнь на чужой боли, ты забыл, каково это терять. Я здесь, чтобы напомнить.

Ты причинил ей боль. Карен.Ты сделал это своими действиями, своим присутствием, своим высокомерием.Но теперь боль вернулась к тебе в сто крат сильнее.Ты отнял у неё свободу. А я отнял у неё мать.И это только начало.

Ты ответишь.Не перед судом.Передо мной.

Скоро мы встретимся.И когда ты будешь держать в руках очередное тело вспомни: ты сам впустил меня в этот ад.

С любовью - твой старый друг.»

Дверь сорвалась с петель я влетел в дом, не ощущая собственного дыхания.

И тогда я увидел её.Она сидела на полу не Карен, а тень, оболочка. Лицо пустое, как выжженное поле. Губы побелели, руки дрожали. Вся она как стекло перед падением.Я подбежал, рухнул рядом и заключил её в объятия.

— Карен! - выдохнул я, словно её имя могло вернуть её к жизни.

Но она не слышала. Не чувствовала.Она смотрела в одну точку, мимо меня. Сквозь меня.

И тогда я увидел...

Мисс Блэк.Мама Карен.Её тело сидело прямо у порога, голова безвольно склонилась на плечо. Но это уже была не женщина, а кукла сломанная, изуродованная. Пытались стереть из неё мать, женщину. Она сидела а в той самой позе, в которой встречала гостей. Только сейчас она больше никого не встречала.Кожа испещрена синяками, порезами, словно кто-то старательно, методично стирал с неё всё человеческое.Даже я... даже я был не способен на такое.

Во мне что-то надломилось.

— УБЕРИТЕ это отсюда! - рявкнул я, и голос сорвался на крик. - Найдите их. Найдите мне этих мразей. ЖИВО!

Мои люди медленно, с содроганием, подошли к телу. Один из них, побледнев, наклонился и замер.

— Здесь... записка... - прошептал он, вытаскивая из мёртвого, раздавленного глаза аккуратно свернутый клочок бумаги. Бумага была красной от крови, но сухой, словно её положили туда не для следа, а как знак. Подпись..инициал. Ненавистный.

Я подскочил.

— ЧТО ЭТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?! - заорал я, хватая помощника за ворот - УБЕРИ ЭТО! ОНА НЕ ДОЛЖНА ЭТО ВИДЕТЬ!

Я обернулся.Карен всё ещё сидела там. В том же положении. Глаза стеклянные. Лицо бледное, почти синее.И я поклялся.

За этот крик, что застрял в её горле.За эту боль, что выжгла её душу.

Я сожгу землю.Я разорву небо.Но я найду их.И каждый из них умрёт.Медленно.____________________________

Я унёс Карен из этого кошмара на руках. Она была легка, как перо, и в то же время тяжела, как весь груз боли, что обрушился на неё. Она не произнесла ни единого слова. Не плакала вслух, не кричала просто издавала едва слышные, надломленные всхлипы, будто воздух сам вырывался из неё. Её взгляд был пустым, стеклянным. Она будто исчезла внутри себя. Я знал, какого это потерять маму. Я знал эту боль.

Её крик не тот, что рвёт горло, а тот, что сжимает сердце звучал в моих ушах, будто эхо в черепе. Он не стихал. Он был в каждом моем вдохе. Больная, глухая, дикая тишина вокруг лишь усиливала его. Слёзы не прекращались не истерично, молча, как дождь, который никто не просил. Она не верила. И я не знал, как заставить её снова верить.

— Карен... - я опустился на колени рядом, нежно коснулся её лица, словно боялся, что оно рассыплется от прикосновения. - Посмотри на меня... Прошу. Скажи хоть слово... Просто одно -  наклонился ближе, голос дрожал - Я клянусь, я найду тех, кто это сделал. Я разорву их на части. Только не молчи...

Но она даже не моргнула. Смотрела сквозь меня, как сквозь стекло. Словно её душа застряла где-то между этим домом и тем стулом, где умерла её мать.

Подошёл один из моих людей. Его голос прозвучал неуместно громко:

— Мистер Том... Что нам делать с телом?

Я не отрывал взгляда от Карен, но голос мой стал ледяным:

— Организуйте похороны. Закрытый гроб.

Мои пальцы всё ещё касались её щек, а она всё ещё где-то там, в своей тишине.

Мужчина замялся, затем добавил:

— А... записка, сэр?

Я поднял голову. Во мне вспыхнуло что-то древнее, животное, неуправляемое:

— Найдите мне их. Всех. Я хочу полное досье на каждого, кто мог быть к этому причастен. Мне не нужны догадки, только факты.

Я встал. Мои руки всё ещё дрожали, но голос был твёрд.

— Я сам с ними встречусь.

— Да, сэр. И... сообщить вашему отцу?

— Да. Пусть будет в курсе. И скажите ему - я не прошу разрешения. Я требую возмездия.

Я закрыл за собой дверь машины.А Карен сидела рядом, тише мертвых.И я знал - если я не верну её душу, я потеряю её навсегда.

Karen's pov

Я сидела в машине, но мыслями уже не была здесь. Сквозь затуманенный взгляд передо мной вдруг вспыхнула другая картина. Яркая. Живая.

Кухня. Та самая, родная.На плите кипит чайник, в духовке печётся яблочный пирог.Мама поёт вполголоса свою любимую мелодию - фальшиво, но с такой теплотой, что хочется смеяться и плакать одновременно.

— Карен, ты опять ешь тесто сырым! - с улыбкой ругала мама, стуча деревянной ложкой по моей руке.

— Оно вкусное! - смеялась я, с мукой на носу.

Мама поворачивается, обнимает меня сзади и шепчет:

— Если будет больно - приходи домой. Хорошо? Я всегда буду ждать. Всегда.

Смех. Свет. Тепло.Тот самый дом, где я чувствовала себя живой. Целой.

Мгновение и всё исчезло.Снова машина. Тьма. Боль. Но в груди что-то щёлкнуло. Разорвалось.Потому что теперь я знала:Дом - больше не существует.Мама больше не ждёт.

И впервые в жизни мне захотелось исчезнуть. Просто исчезнуть, раствориться в воздухе, стать ветром чтобы не чувствовать, не помнить, не жить.