Эпилог: Год Спустя

Туман застилал террасы Нияра, разливался над Риссой, окутывал молочной пеленой очертания куполов и шпилей. Скоро поднимется ветер, думал Янг, и небо снова станет ясным.

Парк на вершине холма всегда был открытым для ветров, и сейчас, в разгар капризной ниярской зимы, его выстудили холода. Стина сидела на ступенях полуразрушенной беседки, кутаясь в пальто, подпирая рукой подбородок. Лента стягивала её длинные волосы.

Она заметила Янга и улыбнулась. Уже издали он видел, как изменились её движения — она двигалась плавно, будто в замедленной съёмке.

Он разглядел ещё большие перемены в ней, когда приблизился. Под глазами — тёмные круги, волосы, выбившиеся из-под ленты, тонкие, ломкие. Кожа бледная, прозрачная, веснушки — едва видны. Черты лица обострились, и это только подчёркивало её хрупкость.

Янг присел рядом.

— Ты красивая.

— Перестань! Я знаю, что выгляжу, как дерьмо.

Всё та же Стина. Такая же вспыльчивая. В этом, по крайней мере, она не изменилась.

Стина смерила его долгим взглядом с головы до ног. Он внутренне сжался, готовясь услышать ремарки по поводу своего вида, мол, слишком стараешься, слишком уж безупречно-выхолощенный. К ним он уже успел привыкнуть — знал, что ответить и как дать отпор.

Всё это — тренировки, дорогая одежда, дисциплина — служило ему опорой и помогало не проваливаться в пустоту. Звенящую пустоту внутри, там, где когда-то была Стина.

Она ничего не сказала. Только зевнула и вновь уронила лицо в ладони.

— Это всё бессонные ночи с ребёнком. Прости! Я спала от силы часа четыре. Говорят, не все дети такие беспокойные, но малыш Лу никак не может наладить сон. Я надеюсь только, что это не признак того, что он... — Стина запнулась, уставившись на свои ботинки, — такой, как я. Что он не унаследовал никаких таких способностей. Говорят, у мальчиков это от матери.

— Разве это раванское имя? — Янг сам удивился тому, как резко прозвучали его слова. Её ребёнок. Их ребёнок. Существо, которому отныне принадлежит её жизнь. — Разве вы не могли его назвать как-нибудь...

— Не надо, — она сжала его ладонь и тут же одёрнула руку.

Между ними повисла неловкая пауза.

— Чего же ты хочешь? — он не смог не съязвить. — Я услышал Зов и пришёл. Чем же я обязан вниманию леди Морриган?

— Ничем. Я просто соскучилась.

В какой-то миг ему показалось, что она вот-вот добавит его семейное имя, Рон. Но Стина умолкла. Потом устало прикрыла веки и снова зевнула.

— Разве он совсем не помогает тебе с ребёнком? — Янг даже не пытался убрать осуждение из своего тона.

— Помогает, — вздохнула Стина, — он сейчас с ним. Просто... ему самому сложно. В его семье... У них так не принято. Дети до семи лет с матерью, только потом с отцом. Он старается, правда, но...

— То есть, обычно ты одна.

Она отвела взгляд и ничего не произнесла вслух.

Я бы никогда не оставил тебя одну, — сказал ей Янг мысленно.

Я знаю, — ответила Стина, беззвучно, как тогда, когда ещё была его Второй.

Потом тряхнула головой и спросила:

— А как Совет? Как твоя новая работа?

Янг был рад сменить тему.

— Это трудно. И скучно, — сказал он, лукавя лишь отчасти. — Каждый день одно и то же. Каждый месяц еле сводим концы с концами — стоит закрыть одну дыру, тут же вылезает что-то новое. И пришлось освоить бухгалтерию...

Он хотел рассказать ещё и о том, что новый Глава Совета, Теор Шеррель, обещал ему статус Старшего, но для этого ему приходилось каждый день доказывать, что он этого стоит. Правда, тогда Стина поняла бы, как он устал. И как зол.

Янг выбрал смолчать.

— Ты так мечтал о переменах... О реформах...

Теперь настала его очередь отводить взгляд.

— Это всё оказалось не так просто. Ведомство...

— Я думала, его Главу сняли и осудили за измену.

— А потом пришёл новый. И теперь вставляет палки в колёса и во всё суёт свой нос.

— Зато больше никаких рейсов, — с деланной весёлостью заметила Стина.

— О да, — согласился Янг, — теперь я действую людям на нервы уже по-другому.

Она прищурилась со знакомым лукавством.

— Кажется, это всех устраивает.

— Кто бы мог подумать, — он всё ещё привыкал к тому, что его недостатки теперь считали достоинствами — внимание к деталям, придирчивость, даже язвительность, в которой всё реже себе отказывал, — оказывается, они любят пожёстче.

Она рассмеялась. Смех её тоже теперь звучал иначе — натянуто, вымучено.

— Как думаешь, могли бы мы когда-нибудь снова вместе работать?

Внезапный вопрос вышиб воздух из его лёгких.

— Как Кира и Шеррель, например? То есть, не обязательно ходить в рейсы. Если вдруг для меня найдётся работа в администрации...

— Ты хочешь вернуться?

— Я... — Стина смутилась, — я думаю об этом. Конечно, пока ребёнок маленький, это невозможно. Но когда-нибудь он подрастёт...

Янг, наконец, поймал глоток воздуха. Ему хотелось повернуться к Стине, трясти её за плечи, выпытывать — зачем? Зачем она это с ним делала?

Искренность её слов остановила его. Простота и лёгкость, с которой она возродила надежду, которую он хоронил так долго.

Его мать, Селеста Анжелика, всегда говорила: "Не стоит слишком много прощать людям, Рон. Иначе ты их рано или поздно возненавидишь".

Янг никогда не слушал её слов.

— Конечно, — тихо сказал он Стине, хоть внутренний голос шептал ему совсем другое. — Конечно. Когда-нибудь.

***

Расходящиеся пласты реальностей расстилались перед его внутренним взором. Ниммгар протянул руку и уверенно расплёл ленты времён. Выбрал в их красочном сплетении ту самую и шагнул в лонелийское лето прямо из урдских холодов.

Воздух Виллы Сол был сухим и спертым. Кочевник довольно хмыкнул — значит, снаружи дом закрыт. Значит, он всё рассчитал правильно. Выбрал время задолго до того, как это место вновь оживёт.

Он достал из пёстрой поясной сумки тетрадь, исписанную неловкими каракулями Сола. Тот так и не научился нормально писать, но старался, как мог. В конце концов, не стоило быть к нему таким строгим. Для дикарей, у которых вместо небес — крыши, это уже многое.

Нимм поднялся на третий этаж по ступеням из иссохшего дерева, нашёл кабинет, а в кабинете — стол. Кочевники мало что понимали в мебели, но Нимм знал, что такие конструкции всегда скрывали тайник.

Он без труда нашёл его, вынув все ящики. Поместил туда тетрадь и вернул ящики на место. Потом потянулся, расправил плечи и довольно потер ладони.

Здесь тетрадь точно найдут. Найдёт другой змей, когда будет готов.

Теперь знания спрятаны. Воля — передана. А значит, время двигалось дальше.

Нимм подошёл к окну. Сквозь стекло он видел вдалеке пляж, и небо, и море с пенными гребнями волн. Всё, что нужно для жизни. Колыбель самой жизни.

Не сводя с моря глаз, он вновь выбрал нужную реальность в сплетении времён. Если ему повезёт, он ещё застанет Кочевье на Сотисе.

28/07/2025

КОНЕЦ