Глава 17: Цена молчания

— Ушла! — Шеррель был в бешенстве. — Ушла, раздери меня, Бездна!

Холодный мелкий дождь хлестал по крышам, стекал в рытвины тротуаров. В этот час злачные места ниярского Дна только открывались — неоновые вывески отражались в мокрой брусчатке, их огни придавали облезлым стенам призрачное мерцание. Это своеобразное освещение добавляло происходящему гротескности.

Правда, Янг едва ли был в состоянии её оценить. Под веками жгло, словно там кто-то рассыпал песок, звуки казались невыносимо резкими. Каждое слово Шерреля отдавалось в висках глухим, болезненным эхом.

Ларкин скорбно опустил уголки губ.

— Сейчас сюда прибудут люди Ведомства. Они хотят осмотреть мобиль.

— Мобиль? — Шеррель в сердцах пнул брошенный транспорт. — Это корыто — всё, что нам осталось! Мы бессильны перед экранированием, нам запрещают портативные генераторы, зато Паромщики таскают их с собой! Будь они у нас — мы бы сразу пошли за ней, но нееет, нам надо играть по правилам Ведомства... Да любой обойдёт нас в два счёта!

Он махнул рукой, раздражённо оглядываясь по сторонам. Недалеко, у перекрёстка, стоял его шаттл. Шеррель прибыл, как только смог, но было поздно. След проективной телепатки растворился в переплетении Червоточин.

Янг стоял в стороне вместе с другими младшими Лоцманами. Намокшая форма липла к телу, его бил озноб, но он терпеливо ждал, пока Шеррель спустит пар. Рано или поздно инспектор Арбитража и руководитель группы содействия следствию перестанет вести себя, как вышибала из местного бара. И тогда Янг расскажет ему и Ларкину всё. Всё, что понял сегодня, сложив факты.

Ларкин мягко коснулся плеча Шерреля. Потом что-то тихо сказал. Их взгляды встретились — юный Лоцман дорого бы отдал, чтобы узнать содержание мысленной беседы, которую вели Старшие. Но он мог догадаться: куратор Сенсоров передавал Теору Шеррелю воспоминания о погоне, о том, как ускользнула проективная телепатка, и о её последних словах.

Я знала, что вам нельзя верить!

Янг не решался отдать себе полный отчёт в том, что это значило.

Мерный гул послышался откуда-то сверху. Темнота долго скрывала очертания транспорта. Когда, наконец, он приземлился, на нём оказались эмблемы Гильдии — не Внутреннего Ведомства.

Из транспорта вышел Элизар. Глава Совета выпрямился во весь свой внушительный рост, расправил плечи и направился к Ларкину и Шеррелю. В его непроницаемых глазах, как всегда, трудно было что-то прочитать, но лицо выражало отеческую озабоченность.

Янг сморгнул с ресниц капли дождя. Фигура Элизара в белых одеждах и сером лоцманском плаще выглядела здесь, на заплеванном ниярском Дне, ещё неуместней, чем Шеррель, изрыгающий ругательства.

Элизар подошёл к Старшим. Ларкин и Шеррель уже умолкли и смотрели на него с немым ожиданием.

— Это, конечно, большое упущение, — наконец сказал Глава Совета.

Прежде чем инспектор Арбитража успел разразиться очередной тирадой, он заботливо, но настойчиво положил руки на плечи обоим Старшим.

Приглушённый звук его слов едва доносился до Янга.

— Вы потерпели неудачу, но что сделано, то сделано. Отправляйтесь домой. Я объясню ситуацию Ведомству.

Он сделал паузу.

— И регентской СБ.

Шеррель сжал кулаки.

— Нет уж, Лирон, — буркнул он. — Мы облажались, нам и отдуваться.

Голос Элизара спустился почти до шёпота.

— Ты правда хочешь лично держать ответ? — Сейчас он пристально смотрел на Шерреля. — Твоя ошибка куда серьёзнее, чем ты думаешь. Я знаю, как всё объяснить Ведомству. Считай, что это одолжение.

Шеррель сжал кулаки, потом снова в сердцах выругался. Напоследок, ещё раз пнув мобиль, он развернулся и зашагал к своему шаттлу, втянув голову в плечи.

Янг выдохнул. Он скажет всё. Сейчас.

Он вспомнил, чему учила его Стина, выпрямился и попытался придать своему лицу открытое, дружелюбное выражение...

Поравнявшись с Янгом, Шеррель ещё больше насупился и фыркнул:

— И ты здесь? Хоть что-то в последнее время обходится без твоего участия?

Янг оцепенел. Его лицо окаменело и вмиг вернуло себе привычную непроницаемую маску.

— Послушайте...

— Не сейчас. Обойдусь и без твоего особо ценного мнения.

Янг задержал дыхание. Не то место, не то время. Одна надежда на то, что Лола успела донести всё до отца...

— Ноам, — сказал он куратору Сенсоров, когда шаттл нёс их обратно, на верхние террасы, — Возможно, сейчас не лучшее время, но всё говорит о том, что мой рейс перевозит те самые компрессоры. Компрессоры, которые привели к аварии!

— Возможно, но не факт, — голос Ларкина звучал тускло, вяло. — Техническая комиссия так и не выяснила причины...

— Потому что проективная телепатка вмешивалась в их сознания!

Ларкин не ответил.

— Послушайте меня, всё сходится! — не отступал Янг. — Проблема была не в развязке и не в пространственных феноменах. Стину усыпляли намеренно...

Ларкин перевёл шаттл в режим автопилота, его руки безжизненно лежали на штурвале. Его маленькое детское лицо сейчас выглядело измождённым и откровенно старым.

— Это интересная теория, юноша, — сказал куратор Сенсоров, но мысли его блуждали далеко, вертелись, как понял Янг, вокруг последних слов проективной телепатки, её презрения, гнева, чувства предательства. Самые чёрные подозрения поднимались сейчас в душе Ларкина. — Безусловно, интересная. Но её ещё предстоит доказать.

...Когда Янг вернулся в госпиталь, он застал Стину на скамье в приёмной. Девушка сидела, вытянув ноги, уставившись в потолок невидящим взглядом. Янг знал это состояние своей Второй — такой она бывала после их особенно бурных ссор, после сильных всплесков чувств... Кудрявые волосы сбились, свились в упругие кольца. В покрасневших глазах ещё стояли следы слёз.

— С ним всё плохо, — сказала она, не глядя на Янга. — Я сделала, что могла. Сейчас там работает Фейер и другие эмпаты, но... с ним всё плохо.

Со мной тоже, подумал Янг. Он, наконец, перестал сдерживать дыхание. Больничный воздух с чем-то похожим на всхлип ворвался в его лёгкие. Мыслями, чувствами, всем своим существом его Вторая сейчас тянулась к другому мужчине. Впервые за всю их со Стиной историю Янг не знал, что предпринять.

В коридоре послышался звук шагов. Фейер зашёл в приёмную и кивнул Стине:

— Он заговорил. Зовёт вас. Говорит, только вы...

Куратор эмпатов увидел Янга и осёкся. Стина тут же вскочила и выбежала из приёмной.

— Вы тоже можете присоединиться, — сказал Фейер, — если хотите помочь.

Он умолк. В его лице читалось что-то похожее на замешательство и... жалость?

— Нет, — Янг отступил на шаг, качая головой, — нет, без меня. Я точно здесь лишний.

Фейер коротко кивнул и, вслед за Стиной, вышел из приёмной. Двери за ним захлопнулись, оставив младшего Лоцмана одного в пустом холле.

Лишний, стучало у Янга в висках.

Лишний.

А ведь это правда.

***

Вести распространялись быстро.

Не прошло и суток, как вся Саора узнала, что «виновник» трагедии на набережной вовсе не виновник. Его воспоминания оказались фальшивкой, а сознание — изломанным, раздавленным вмешательством телепатки-урди.

Теперь общественность лихорадило.

Версии множились. Одни кричали, что виноваты урди, которые «всегда плели заговоры против Саоры». Другие полагали, что виновны производители "Шторма" — те, кто хотел скрыть фатальные недостатки в его конструкции. Но факт оставался фактом: телепатка скрылась. А значит, заказчики остались в тени.

В закрытых каналах Гильдии, которые читал Тир, звучало другое. Там обсуждали технику, которую беглянка использовала, чтобы ускользнуть от Лоцманов.

Запрещённую технику, позволяющую блокировать восприятие и ускользать из-под самого носа преследователей.

Экранирование.

Технику, благодаря которой старая Паромщица Мэв не сразу заметила его присутствие.

А когда заметила, то не смогла скрыть изумления. Она чуть не упала, когда резко обернулась на каблуках посреди своей затхлой, прокуренной берлоги. На какой-то миг на её длинном, морщинистом лице мелькнул страх. Рот открылся, чтобы что-то произнести, но она смолчала — лишь молча сверлила Тира взглядом.

— Мне нужны объяснения, — ледяным тоном проговорил молодой Лоцман.

Он приблизился на шаг.

— Мы так не договаривались. Ты не говорила мне, что будешь покрывать убийцу.

— Убийцу? — прошипела Мэв.

— Убийцу, которая чуть не погубила моего брата. И сотни невинных взрослых и детей тогда, на ниярской набережной.

— Окстись, — твёрдо сказала Паромщица. — Ты бредишь.

Тир не сразу отдал себе отчёт в том, что последовало. Какая-то его часть, тёмная, дремлющая, поднялась из самого центра его существа и потянулась к сознанию Мэв. В мгновение ока, минуя мысли, чувства и память, он проник в область рефлексов и инстинктов, туда, где прятался животный, первобытный страх. Старуха захрипела так, будто её горло сжали тиски.

— Сет... Отпусти!

— Ты всё расскажешь, — медленно проговорил он, чеканя каждое слово.

И тут же почувствовал, как сознание Мэв вырывается из его ледяной хватки. Ускользает, как угорь из сети. Из последних сил Тир старался удержать его, но Мэв высвободилась.

И исчезла из виду.

Потом кто-то с силой огрел его по голове так, что искры посыпались из глаз.

...Когда он очнулся, в комнате стоял густой запах табака. Из трубки Мэв вырывались и поднимались к потолку клубы горьковатого дыма. Он дёрнулся, чтобы вскочить на ноги, но оказалось, что его стопы и запястья связаны. Крепкие верёвки впивались в кожу, затягивались тем крепче, чем сильнее он пытался освободиться. Он чудом не упал, но вывернул шею и увидел Паромщицу. Та сидела в своём старом потёртом кресле и курила.

— Вот видишь, — спокойно сказала она, — В эту игру можно играть вдвоём.

Тир потянулся к её сознанию, но натолкнулся на глухую стену. На этот раз он решил выждать и промолчать.

— Ты оказался ещё талантливее, чем я думала, — продолжала Мэв, затягиваясь трубкой. — То, что ты проделал со мной... Вряд ли ты научился этому у своего бродячего приятеля. Кочевники не любят этого искусства, называют мерзостью. Ему нигде не учат. Оно доступно многим, но владеют им единицы. А у тебя — природный талант!

Тир извернулся и метнул в неё злобный взгляд.

— ...Так что убийца здесь один, — заключила Мэв, — И тот несостоявшийся.

Она положила трубку на столик рядом, встала с кресла и выпрямилась во весь рост, нависая над ним.

— Сейчас будет тест, Сет, — сказала она тихо. — Я хочу убедиться, что ты договороспособен. Я позволю тебе задавать вопросы. На кое-какие даже буду отвечать. Если захочу. Если попытаешься мне навредить — там, за дверью, ждут моего Зова те, кто правда умеет убивать. Если дёрнешься, твоя прекрасная раванка не дождётся своего синеглазого героя.

Тир молчал.

Она склонила голову набок.

— Так как?

— Сначала развяжи меня.

Разрезанный рот Мэв расплылся в издевательской улыбке.

— Хорошая попытка.

— Пожалуйста, — процедил Тир.

— Так лучше. Старших надо уважать.

Мэв высвободила его руки, с лёгкостью расплетая замысловатые узлы. Тир выпрямился и сел, разминая запястья. Его браслет не подавал признаков жизни — это вселяло спокойствие. Хоть в чём-то можно было быть уверенным, заявляясь в берлогу Мэв.

— Телепатка-урди. Это ты научила её экранированию?

— Конечно, — со вздохом сказала Паромщица, вновь опускаясь в кресло, — Я же её мать.

Мать? Опешивший Тир, казалось, потерял дар речи.

— А какая мать, — продолжила Мэв, и в её словах зазвенела горечь, — какая мать не хочет защитить своё дитя от неверных решений? Вот только как быть с совсем взрослыми дочерьми? Мать им не указ. Говорила я ей — не связывайся...

Тир молчал, ожидая продолжения.

— Так что мне понятна твоя боль о родных, о брате, — она вновь стала набивать трубку, — а вот твой упрёк я не принимаю. Марга — не убийца.

— Разве не она привела к катастрофе на набережной? — наконец произнёс Тир. — Разве не она внедрила в голову пилоту ложные воспоминания?

Мэв покачала головой.

— Потому что ей приказали. Она не разрушала самолёт, она лишь скрывала правду. А когда испугалась, что её раскроют, то попыталась окончательно стереть пилоту память. Только... — она саркастически фыркнула, — Её не собирались раскрывать. Её собирались убить. Экранирование помогло ей уйти.

Тир недоверчиво покосился на Паромщицу. Та твёрдо встретила его взгляд.

— Так что, как видишь, наша с тобой сделка была совершенно справедливой. Жизнь моей девочки за жизнь твоей.

Тир тряхнул головой.

— Убить? С чего ты так решила?

— Гадала на потрохах стервятников, — усмехнулась Паромщица, — Я же старая ведьма! — она продолжила уже серьёзно, поймав его раздражённый взгляд, — Да потому, что её целью было лишь временное сокрытие преступления. Настоящей целью было вызвать каскад необратимых событий и посеять хаос. А жерло этого хаоса уже поглотило бы всё, даже её жизнь. Достаточно посмотреть на последствия.

— О чём ты?

Мэв покачала головой.

— Да что же ты, Сет? Должно быть, я слишком сильно тебя ударила. Совсем перестал соображать? — она подняла костистую, усеянную перстнями руку и начала считать, загибая пальцы. — Народ разгневан. Генералитет в отставке. Элитная эскадрилья распущена. И самое главное — Оборонное Ведомство остановило производство "Шторма". А винят во всём раванских полукровок и урди, вокруг — один раздор и раскол! Наивная Марга поверила, что её заказчики её защитят, но ставки такие, что её бы просто убили. Или разрушили, чтобы она никому не успела ничего сказать.

— Ты знаешь, кто заказчики?

Мэв уставилась на него, как будто всё ещё поражалась его несусветной глупости.

— Гильдия. Кто же ещё? Какой-то хлыщ из вашей верхушки передавал ей задания. Уж не знаю, по чьей указке.

— Гильдия? — Тир не верил своим ушам. — Гильдия предала её?

— Ты же сам знаешь, насколько там всё прогнило.

Тира прошиб холодный пот.

— Но чтобы настолько... — он не решался верить её словам, но знал, что это правда. — Кто это был?

Мэв покачала головой.

— Марга и сама не знала. Я говорила ей не связываться, но поначалу поручения были такими простыми... Типа сделать так, чтобы кому надо подсыпали сонный порошок. Она смеялась, говорила: мать, это лёгкие деньги...

— Сонный порошок... — не веря самому себе, пробормотал Тир. Потом встретился взглядом с Мэв. — На Киллуме?

Та медленно кивнула, уставившись на него в ответ.

— Выходит, ты в курсе? — он ощутил липкое и бесцеремонное прикосновение её сознания к своему разуму. — Пожалуйста, не суетись и не поднимай Барьер. Всё равно без толку. Это как-то связано с твоим братом?

Тир заставил себя не сопротивляться. Он вызвал в памяти всё, что он знал от Янга. Все обстоятельства его рейса.

Теперь лицо Мэв светилось тем, чего Тир никак не ожидал на нём увидеть. Неподдельным воодушевлением. Надеждой!

— Так ты ещё полезнее, чем я думала, Сет! — довольно воскликнула Паромщица. — Вот оно как связано! Что ж, если всё сделать правильно, то ты поможешь мне вскрыть этот нарыв, найти виновных и призвать к ответу!

Тир не сдержался. Он фыркнул, не скрывая сарказма:

— Я помогу тебе? Тебе-то какое до этого дело? Твоя дочь цела, затерялась в смежных мирах. А хаос... Разве таким, как вы, он не на руку?

Какое-то время женщина пристально смотрела на него, качая головой. Потом вздохнула и достала из складок своей одежды нож с коротким, острым лезвием. Тир затаил дыхание. Мэв встала, подошла к нему и одним решительным движением перерезала верёвки у него на ногах.

Она толкнула стеллаж у одной из стен, который оказался скрытой дверью. За ней винтовая лестница упиралась в стены каменного колодца и, извиваясь, уходила вверх.

— Идём, — Мэв шагнула к лестнице и жестом позвала Тира за собой, — идём, покажу тебе, что будет, если мы этого не остановим.