Глава 17

Двадцать четвёртое декабря. Никто ещё не оправился от смерти ГДР. Всё больше назревали ссоры. Мы каждую встречу ругались друг с другом. Отцу становилось совсем плохо. Но в этот вечер случилось ужасное...

Мы вроде помирились после очередной ссоры. Поднимаем бокалы. Мы чокнулись, отец отпивает из бокала и падает вместе со стулом. Я быстро подбегаю к нему. Он задыхается. - Папа, всё хорошо??? - Видимо... Пришло моё время... Живите дружно... Прошу вас. И не забывайте... Прощайте. И отец перестаёт дышать. - Неееееееет!!!!!! Папа прошу тебя, не умирай!!!!! Нет!!!!! Папа.... Из глаз льются слезы. Голова разрывается на части. Я снова рву на себе волосы. Две утраты за такой маленький срок. Квартира наполнилась отчаяньем и болью. - Росс, тут папина шапка что то лежит. Беларусь указывает на комод. Я подхожу. К шапке ушанке приложен конверт. Я его вскрываю. Текст письма:- Если ты читаешь это, то значит, меня уже нет в живых. Но я всегда рядом, в твоём сердце Росс. Ночи эту шапку, как память. Может, ещё и свидимся.. Я люблю тебя, сынок.. Слезы льются с новой силой.

- Польша! Я только сейчас замечаю его отсутствие. Я выбегаю на улицу, Польша стоит с разорванной бумажной в руках. - Польша! Крикнул я. - Что... - Отойди от меня...... Кричит Польша в ответ. - Я вспомнил, вспомнил второй силуэт. - В смысле? - Ну помнишь я тебе рассказывал, как умерли мои настоящие родители. Там были два силуэта..... Один - Третий Рейх, а второй я никак не мог вспомнить. Я вспомнил. По всем приметам, это твой отец! Кричит Польша. - Что? Нет этого не может бы.... Папа не мог!!!! - Может! Представь себе может! Я считал его чуть ли не родным отцом, а он..... На глазах Польши выступают слезы. Он смахивает их, выкидывает ту бумажку, которую держал в руках и уходит. Я поднимаю бумажку с земли и проливаю слезы с новой силой. Это была наша общая фотография, она была разорвана, что для меня означало полный распад нашей некогда дружной семьи.......

Кончилось детство, безвозвратно, окончательно кончилось...