59 Мы так долго тебя ждали

Pow Jennie:

Очередное сокращение матки заставляет меня согнуться над койкой, зажмуриться и, кусая изнутри губы, протяжно замычать.

– Зая... – выдыхает Тэхен несколько растерянно. Мгновение, и я чувствую тепло и силу ладони на пояснице. Растирая пульсирующую внутри меня боль, накрывает своим телом мою спину и аккуратно губами уха касается. – Люблю тебя, – с этим шепотом самые мощные эмоции выдает.

– И я тебя... – выталкиваю рывками вместе с дыханием. – Ой, ой... Божечки, как же это мучительно... – откровенно хнычу.

Еще час назад я лишь слегка морщилась, прыгала на фитболе, смеялась, позировала для фото, целовала мужа и с удовольствием делила с ним шоколадку.

Как же все изменилось! Какой неожиданно сильной оказывается эта боль!

– Дженни... – подхватил все-таки от мамы Мины, а я даже улыбнуться толком не способна. – Не сбивайся с ритма, родная. Помнишь же, что это важно? Чем сильнее схватка, тем активнее мы дышим.

– Д-да-а...

– Форсируем? На счет три, малыш... Раз, два, три...

– Фу-фу-фу... – качаем воздух в унисон.

– Вот так... Вот так... – проговаривает, когда спазм идет на спад. – Выравнивай сейчас... Глубоко и медленно вдыхай... Умница... Умница моя... – вместе с дыханием и движения, и тон Кима меняются. Тише и мягче становятся. – Еще чуть-чуть, родная. Скоро мы увидим сына, представляешь?

– Угу... – тут уже на эмоциях всхлипываю. По телу сильнейшая волна дрожи летит. – Очень хочется его увидеть... Очень...

– Скоро, Джен...

Замолкаем, когда в палату входит врач.

– Ну как тут мои Кимы? – протягивает, как обычно, на позитиве. – Фамилия какая у вас красивая... – глядя на нас с Тэ, улыбается. – Рожать не передумали?

– Нет, – отзываемся мы незамедлительно, в один голос.

– Вот и хорошо, – смеется Миссис Дахён. – Давайте тогда смотреть, что там с нашей шейкой.

– Прям сейчас? – выдыхаю и срываюсь на стон, когда низ живота новым спазмом стягивает. – Боже... – кажется, чувствую, как малыш продвигается. Боль попросту разрывная. – Боже...

– Дыши, Дженни... Дыши, родная...

Благодаря Тэхену удается взять себя в руки и вернуться к нужной тактике. Врач в процессе хвалит нас обоих. А потом, едва удается продышать схватку, берет меня на осмотр.

– Ой, как хорошо... Ой, какие молодцы... – приговаривает довольно. Я машинально взгляд Тэ ловлю. Сжимаю его руку, когда действия врача провоцируют боль. – Все! – выдает она тем временем. И пока мы с мужем думаем, что это значит, добавляет еще более эмоционально: – Рожать идем!

– Правда? – выдыхаю шокированно.

– Ну, конечно, правда! Полное раскрытие у вас, Кимы!

– Боже... – бормочу, не в силах сдержать слезы. – Боже, помоги нам...

Тэ наклоняется и целует мой влажный лоб.

– Все будет хорошо. Ты умница. Скоро увидим сына, Джен, – напоминает самое важное. – Концентрируйся на этом.

– Да... Увидим... Наконец-то, Тэ... – не могу не плакать. Зато на эмоциях, которые в этот момент топят, о боли забываю. – Наконец-то...

Пока мы разговариваем, врач уже созывает бригаду. В родовой начинается суета. Приятная, радостная, на мандраже... По типу того, какая случается в последние минуты перед Новым Годом. Только в разы сильнее. Страхи и боль уходят на задний фон. Думаю лишь о том, что сказал Ким: скоро мы увидим сына.

Когда все занимают свои места, я даже слегка теряюсь. Муж справа от меня, Дахен – слева, сразу за ней – еще один врач, акушерка – между моих ног. И все с разных ракурсов смотрят на меня одну.

– Ну, давай, девочка, – произносит моя доктор. – Как только очень захочется, тужься...

А мне ведь уже давно хочется. Не успевает Дахен договорить, я отпускаю себя и делаю попытку вытолкнуть малыша.

– Ой, умница! Умница! Давай, давай, давай, моя милая... – включается в работу акушерка.

Не только руками мне помогает. Вербально атмосферу задает, именно ее ласковый материнский голос очень подбадривает. Конечно же, за первую потугу у нас ничего не получается. Но я была к этому готова. Просто слушаю, что мне дальше говорят, крепко сжимаю ладонь Тэхена, ловлю его взгляды и старательно повторяю попытку за попыткой.

– Ну, ну... Еще, еще, еще... Давай, давай, давай, моя девочка... Давай, хорошая... Давай, давай, давай, давай, давай... Сейчас не отпускай... Не отпускай... Еще, еще, еще, еще, еще... Давай, хорошая... Давай, милая...

Мне кажется, по всем показателям выхожу за пределы своих физических возможностей. Но мне ведь так хочется увидеть своего малыша. Мы ведь ему обещали, что встретимся. Мы ведь сами его позвали, как только смогли.

– Давай, моя милая... Умничка... Еще давай... Еще, еще, еще, еще, еще... Давай, давай, давай, давай, давай...

И вдруг... Я чувствую, как малыш выскальзывает, и просто срываюсь на плач. Но это уже облегчение и огромнейшее счастье, которое затапливает, как только я вижу нашего с Кимом ребеночка. Акушерка поднимает его высоко-высоко, он морщится и оповещает весь мир о своем долгожданном рождении пронзительным криком.

А едва его укладывают мне на грудь, тут же затихает. Плачу я, осторожно обнимая его. Буквально рыдаю, глядя то на сына, то на склонившегося над нами Тэ. Он улыбается той самой улыбкой, которой когда-то покорил, целует меня, целует малыша и с интересом его рассматривает.

– Хэй... – выдыхает и замирает, пока черные глазки не фокусируются на его лице. Знаю, что это нереально, но в тот момент кажется, будто наш ребенок все-таки особенный и уже все понимает. – Привет... Привет... – проговаривает Ким невероятно трепетно и вместе с тем легко. – Добро пожаловать, сын.

– Мы так долго тебя ждали, – добавляю я.

Малыш что-то кряхтит в ответ, забавно облизывает губки и как будто потягивается. Мы с Тэхеном переглядываемся и со слезами на глазах смеемся.

– Это лучшее, что со мной было... Лучшее, что могло с нами случиться, Ким... – шепчу я.

– Это главное, – соглашается он и снова целует меня.

Раз, второй, третий... Кто-то фотографирует. Только мы в этот момент полностью в своем мире, чтобы позировать или хотя бы смотреть в кадр.

– Спасибо тебе, мой любимый... Спасибо! – тихо, но крайне эмоционально выдаю.

– Спасибо тебе, родная. Люто тебя.

– Люто, Тэ.

После этого долгожданного и незабываемого момента приходят, конечно, и сложности. Однако вдвоем мы с ними справляемся. Тэхен ведь, как и всегда, остается со мной в больнице. До самой выписки втроем тусим. Только в последний день папа нас с Бомгю покидает, чтобы поставить сына на учет и подготовить все к празднику.

За ту неделю, что мы пробыли в роддоме, мне лично не довелось увидеть столько гостей на чьей-нибудь выписке, сколько собираются у нас. Все Кимы, моя Лиса, Юнги с Момо, Джун с Джихе и дочкой, Чонгук, Чимин, профессор Чжо... А еще мои младшие сестры. Не знаю, как мужу это удалось, но я чуть сознание от радости не теряю. Хорошо, что малыша медсестра держит.

– Добро пожаловать в мир, Ким Бомгю, – выкрикивают наши близкие почти речитативом, пока Тэ торжественно вручают малыша. – Добро пожаловать в Сеул!!!

– Ура-а-а-а-а!!! – Чеен, разумеется, громче всех вопит.

Джун, Юнги, Чимин и Чонгук одновременно с громкими хлопками по бутылке шампанского открывают. Оно вылетает пеной и заливает брызгами гостей.

– На пятерых вам! – выдает свекор и откупоривает пятую бутылку. – Должны же дети перемахнуть родителей!

– Не закачаешься, папа, если каждый по пять даст? – смеется мама Мина.

– Не закачаюсь.

Мы с Тэхеном только смеемся. Пока родня выпивает, любуемся сыном. Никак насмотреться не можем. Такой он чудесный, что с рук спускать неохота. Спит, причмокивая пухлыми губками.

– Дайте же мне внука подержать, – тянется к малышу мама Мина. – Ой, Господи... Как на Тэ похож! Просто невероятно!

Мы с Кимом переглядываемся и молча отдаем ей сына.

– Какой сладюсик, – умиляется практически вся женская половина гостей.

– Мужик, – заключает оставшаяся, тестостероновая.

Дома свекровь всю работу на себя берет – угощает гостей, размещает тех, кто остается, по комнатам. Я большую часть времени провожу наверху с малышом и сестрами.

– Тэхен сказал, что мы можем приезжать к вам, когда захотим, – тихо делится старшая из оставшихся в доме наших родителей – пятнадцатилетняя Минни. – Мама разрешила. Она его боится. Тэхен нас позвал, мама и пискнуть против не посмела. Даже когда зять уведомил, что только вечером назад привезет. Представляешь? Мы теперь сможем видеться.

– Я очень рада, – шепчу я, сдерживая слезы.

Этот поступок Кима трогает до глубины души. Ну и, кроме того, сильно радует то, что с девчонками связь восстановилась. Все-таки тревожно мне было, переживала за них.

– Тэ сказал... – продолжает самая младшая – Миен, машинально называя Тэхена так, как сегодня не раз слышала от нас. – Твой муж сказал, что если нам будет плохо дома, мы можем вообще к вам перебраться и жить здесь.

– А вам плохо?

Девочки пожимают плечами.

– Нормально, – выдыхает Юта. – Только скучно.

– Да... Скучновато, – соглашается Чонен.

– Можно мне подержать Бомгю? – жмется мне под бок девятилетняя Рюджин.

– Конечно, милая...

– И я хочу!

– Я тоже!

У меня попросту сжимается сердце. Сначала больно-больно, а миг спустя уже – сладко-сладко. Даю девочкам подержать сынишку, позволяю играть и помогать во всем, что делаю. А вечером, когда приходит мама Мина, все вместе купаем его. Только после этого Тэхен отвозит девочек домой.

Сытый Бомгю быстро засыпает, а я ненадолго остаюсь одна.

В очередной раз благодарю Бога за мужа, за сына, за всю прекрасную семью Кимов. Молюсь за здоровье каждого из них и всех своих сестренок.

– Не спишь? – выдыхает с улыбкой возвратившийся Тэ.

– Тебя жду, – улыбаюсь с той же любовью, которую неизменно получаю от него.

– Устала же, наверное... – шепчет, когда обнимаю.

– Нет... Нормально все... Мне столько людей помогали, – на последней фразе тихонько смеюсь.

– Поспать все равно надо, – целует очень нежно.

– Надо, Тэ.

И все же он увлекает меня к кроватке. Не размыкая объятий, вдвоем в нее заглядываем.

– Сын, – выдает весомо.

– Сын, – отражаю ласково я.

– Наконец-то он с нами.

– Наконец-то, Ким.

Еще крепче его обнимая, прижимаюсь лицом к шее. Закрывая глаза, впитываю тепло и вдыхаю запах.

Знаю, что с ним никогда больше не будет больно. Знаю, что любить будет до последнего дня существования нашего мира. Знаю, что еще не раз мы эту любовь приумножим.

И оставим после себя здоровых, красивых, свободных и самых счастливых детей. Потому что других у Кимов не получается. А я ведь теперь тоже одна из них. По статусу, по вероисповеданию, по жизненным ценностям – Кима. И ничто на свете с этих ориентиров сбить неспособно. Нет таких сил. Не существует в природе.

Продолжение следует....