Часть 15

Ален вынул пробку из флакона и поднес склянку к носу парня, лежащего перед ним на скамье. Его очаровательная внешность заставила юношу затаить дыхание, но особой тяги, как к Филиппу, не вызвала. Парень перед ним был похож на святой образ, установленный на алтаре в в церкви «Монтиньяк». Ему хотелось поклоняться, а не обладать. Едва втянув носом «аромат» черты лица юноши исказились.

От неприятного раздражающего запаха нюхательной соли Мишель резко дернулся, отворачиваясь в сторону. В тот же миг, глубоко втянув воздух, открыл глаза. И сделал это именно в тот момент, когда слуги проносили мимо открытых дверей тронного зала распластанного на конской попоне Стефана.

Юноша соскочил с лавки, на которой лежал, будто вовсе не он упал под ноги Филиппу, лишившись чувств. Опасливо оглядываясь и чуть вобрав голову в плечи, он двинулся из зала, опасаясь потерять из виду процессию впереди.

— Эй!.. Ты куда? Постой! — позвал Ален собирая свои склянки и мешочки с травами в холщовую сумку.

— Чшш! — шикнул на него Мишель, не оглядываясь, вышел и скрылся за дверью.

Ален подхватил сумку, затягивая на ходу тесемки у верхнего края, и бросился догонять парнишку.

— Да погоди же, не спеши! — почему-то, глядя на тонкую фигурку в паре шагов впереди себя, шептал он в совершенно пустом коридоре. — Боюсь я заблужусь, я прибыл в числе пленных.

Мишель остановился, пристально глядя на него.

— Как звать тебя?

— Ален!

— Так вот, Ален, запомни! Я возьму тебя с собой… — юноша улыбнулся, явив ямочки на щеках. Улыбка вмиг сменилась непониманием, когда кинжал Мишеля оказался прижат острием к подбородку. — Но запомни: если ты попытаешься навредить Стефану, хоть как-то, я вскрою тебе брюхо, без сожаления, — глядя в глаза цвета грозового неба.

Молодой человек качнул головой, отчего тонкая струйка крови потекла по изящной белой шее:

— Могу поклясться на собственной крови, — мазнул тонкими пальцами под подбородком и осенил себя крестом, — что не нарушу данной мною клятвы. Моя жизнь зависит от жизни принца. Я жив, пока жив он!

Мишель убрал нож:

— А я — Мишель! Гувернер и камердинер маленького принца Анри, — юноша развернулся и, словно тень, растворился в глубине коридора.

Ален бросился догонять его и буквально врезался в спину мальчишки, завернув за угол. Мишель молча протянул руку, и Ален, вложив свою ладонь в прохладную руку парня, скрылся в дверном проеме принцевых покоев.

В суматохе царившей в спальне, появление юношей никто не заметил. Открыв гардеробную и скрывшись за дверью, парни укрылись за ворохом верхнего платья и камзолов, висящих на крючках, затаились и прислушались.

Блеящий голос лекаря, который невозможно было не узнать, раздражал слух своими неприятно звучащими гнусавыми нотками. — Рана безнадежно запущена и воспалена. Удивительно, как Его Высочество Стефан протянул эти пять дней, Ваше Величество!

Ален сжал пальцы Мишеля.

— Я поил его все время, пока добирались сюда, исцеляющими отварами, — прошептал он. — Я помогал лекарю в замке отца.

— Отца! — почти воскликнул Мишель, выхватывая кинжал.

Ален кивнул, не отводя взгляда от глаз юноши:

— Бастард… слуга… помощник лекаря… Отец так и не признал меня. О том, что я сын Монтиньяка знаем лишь я и ты, — Мишель убрал кинжал за пояс шосс.

— Почему ты это говоришь мне?

— Ты можешь доверять мне так же, как я тебе. Если об этом узнают, меня вздернут на рее, — Мишель нахмурился, услышав непонятное слово, — Позже объясню, — глядя на его реакцию, ответил Ален.

Мишель кивнул. Вновь прислушался.

— Я конечно позже сделаю ему очищающее кровопускание, но наконечник удалить вряд ли получится, — подобострастно блеял лекарь.

— Делайте все что нужно, но чтобы мой сын выжил! И помните, от этого зависит ваша жизнь, месье лекарь, — произнес король с неподдельной угрозой в голосе, и парни услышали стук каблуков и звук захлопнувшейся двери.

— Похоже я проживу также недолго, как и Вы, Ваше Высочество… — в голосе лекаря сквозили нотки страха и разочарования. — Мишель выглянул из двери гардеробной, следя за действиями этого костоправа. — Хорошо, если до утра протяните, — собрав свои склянки и инструменты, они показались Мишелю орудиями пыток, лекарь спешно покинул покои Стефана.

Мишеля трясло. От слов лекаря его било и лихорадило так, словно у него жар и все это происходит в горячечном бреду. Сквозь щель в двери он осматривал совершенно пустую комнату, принцево ложе напротив и мечущегося на простынях бледного Стефана, похожего на больного старца. Ален обнял его со спины, прижал к себе хрупкое тело.

— Успокойся! Слышишь? … Успокойся. Он жил все эти дни с наконечником у сердца. Я не дам ему умереть и теперь… Но наконечник надо вытащить, — слушая тихий успокаивающий голос Алена, Мишель начал приходить в себя.

Развернувшись в кольце удерживающих его рук, Мишель посмотрел в глаза этому светлому «ангелу»:

 — Я вытащу наконечник! … Ты поможешь мне! — парень кивнул, и вновь робкая улыбка озарила его красивые черты.

Темными переходами, сторонясь и прячась, лекарь через боковые двери замка отправился в конюшню. Юный Арно, оруженосец, чистящий стойло Дамаса, коня Филиппа, удивленно посмотрел на лекаря мечущегося между стойлами.

— Вам помочь, месье лекарь?

Пот от страха липкими холодными дорожками стекал по спине мужчины. Он заламывал руки и стрелял взглядом между оградами:

Где здесь самая спокойная лошадь? -продолжая метаться взглядом из стороны в сторону. — Мне срочно надо в город, к аптекарю.

Мальчик указал на последнее в ряду стойло, где стояла чалая лошадка Мишеля. Лекарь спотыкаясь и чуть ли не падая, кинулся к ней и сорвал седло со стены, бросив свою холщовую сумку, мелодично звякнувшую склянками. Спешно оседлав лошадь он с натугой взобрался в седло и поехал прочь из замка.

*****

Мишель вытер руки чистой холщевой тканью и подошел к ложу, глядя на Стефана взглядом полным отчаяния.

— Сколько дней он не приходил в себя?

Ален бросил взгляд на мужчину на кровати: влажные прилипшие к лицу от пота, пыли и копоти волосы казались серыми. Подбородок украшала приличной длины черная щетина, впалые глаза и щеки довершали картину изможденного старца, на которого походил этот молодой красивый мужчина.

— Почти четыре дня… — отозвался Ален, протирая внушительных размеров нож и готовя склянки с настойками, Странного вида щипцы и длинную кривую иглу.

— Зачем все это, Ален? — Мишель заинтересованно рассматривал разложенный на краю комода инструмент.

— Мало ли, вдруг понадобится, все должно быть готово и под рукой. Так меня учил месье Веран, наш лекарь.

Мишель склонившись над телом Стефана убрал ткань прикрывающую грудь и присмотрелся к ране. Рваная, воспалившаяся плоть приобрела красный оттенок с посиневшими воспалившимися краями, местами с выступившими каплями зеленоватого гноя на гниющей заживо плоти. Неприятный трупный смрад шел от раны, раздражая нос. Мишеля мутило.

Парень сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить взбунтовавшийся желудок, и вновь склонился над Стефаном. Старался дышать ртом. Чистой салфеткой, смоченной в отваре ромашки и календулы, Ален очистил края раны от гнилостных выделений и сукровицы. Просунув пальцы узкой ладони сквозь воспаленные горячие края раны, Мишель нащупал наконечник копья, воткнувшийся острыми, слегка загнутыми краями в реберные кости.

Чуть придавив по центру, Мишель ощутил, как наконечник провалился внутрь. Стефан дернулся, застонал.

— Надо немного расширить края раны, я так не вытащу его, — Мишель отнял вымазанные в крови пальцы от раны, опуская их в таз с водой. — Немного… с обеих сторон…

Ален тяжело вздохнул и кончиком ножа коснулся горячего от жара тела, — Прижми его руки, Мишель… Как бы он не навредил сам себе.

Мишель забрался на кровать и сел верхом на живот Стефана, прижимая его руки к телу своими бедрами. Едва лезвие вошло в плоть, тело принца выгнулось дугой и по опочивальне разнесся громкий стон.

Дверь с грохотом ударилась о стену и в покои ворвался Филипп. Разъяренный и злой.

— Что здесь происходит? Где лекарь?

Мишель даже не повернул головы.

— Похоже наш доблестный костоправ сбежал, пообещав Его Величеству, что принц скончается к утру, — Мишель вновь опустил пальцы в рану и прихватив наконечник, потянул.

— Мишель, давай на вдохе, ребра раскроются, — Ален на несколько мгновений сжал Стефану нос и рот, а затем резко отпустил. Изголодавшиеся легкие втянули воздух, и Мишель вытянул наконечник копья.

Он едва бросил взгляд на страшный кусок металла, и брезгливо отбросил его Филиппу под ноги. Мужчина молча перешагнул, через наконечник, и встал поближе к изголовью наблюдая за действиями парней.

Ален, бросив на него робкий взгляд, намотал на большие странного вида щипцы ткань и, вновь смочив и слегка отжав ее прочистил рану и ее края.

— Филипп, прижми его плечи к ложу, — тот безропотно выполнил просьбу Алена, словно находился под чарами. Мишель по-прежнему восседал на животе, прижимая руки принца к бокам.

Ален кривой иглой странного вида делал узелок за узелком, стягивая края раны.

*****

Еще неделю состояние принца находилось между жизнью и смертью. Он метался в бреду по постели, не приходя в себя. Мишель не отходил от него ни на шаг, мыл, менял белье, поил отварами, делал примочки и накладывал мази. Близко не подпуская никого к опочивальне, стоял словно лев на страже сокровищницы.

Утром восьмого дня яркий солнечный свет заставил Стефана плотнее смежить воспаленные веки. Звон в голове, словно набат соборных колоколов по ускользающему сознанию, пульсировал, отдаваясь болью. Пересохшие губы, казалось, склеились и потрескались, сухой распухший язык приклеился к нёбу. Стефан чуть повел ослабевшими пальцами и приятно зарылся в шелковистые пряди. Нежно перебирая их рукой, попытался погладить голову того, кто лежал у его ладони.

Мишель проснулся от приятного ощущения, что кто-то играет его волосами. Хотелось ощущать это бесконечно. Внезапно осознание того, что он находится в опочивальне принца, ударило юношу словно таран.

Он вскочил:

— Стефан! Благодарю, Господи! Наконец-то! — восклицая со слезами счастья на глазах, склонился над похудевшим изможденным принцем, целуя в уголок губ.

Запах миндаля и зеленого яблока окутал теплым сладким облаком и ударил в голову, вызывая головокружение.

— Мишель! Воды! — произнес одними губами, ощущая раздирающую горло сухость во рту.

Юноша потянулся за кубком присел у изголовья. Поддел рукой голову и, приподняв, подставил свое бедро. Приблизил кубок к губам. Прохладная едва подкисленная влага потекла по измученным жаром и лихорадкой членам. Стефан застонал и выгнулся будто от боли. Мишель, с испугу отставив кубок в сторону, взял пропитанную водой ткань и принялся протирать лицо, шею, грудь. Стефан блаженно вздохнул.

— Я давно так?.. — попытался узнать он, едва слышно. Голос был сух и надсадно хрипел, как стая ворон на погосте.

— Ты две недели не приходил в себя.

— Что Филипп? Остальные?

— Вернулись, немногим больше шести сотен воинов. «Монтиньяк» сожгли. Привели около двух сотен пленных. Крестьяне, ремесленники. Женщины с детьми. Полежи немного, отдохни, я тебя накормить должен.

Мишель вышел за дверь. В груди Стефана зашевелилось беспокойство. Казалось, едва парень скроется из виду, и Стефан его больше не увидит.

— Жюль, отправляйся на кухню и попроси месье Пьера прислать куриный бульон и хлеб, — Мишель улыбнулся. — Стефан пришел в себя, — яркая улыбка осветила круглое, как солнце, лицо дозорного. Ему нравился этот юноша своей преданностью, один выходивший принца.

Жюль кивнул и побежал выполнять поручение, и, спустя несколько минут, Мишель сам кормил Стефана, попутно делясь новостями.

Знакомство с сыном произошло лишь на следующий день, когда Стефан смог наконец отдохнуть от встреч и визитов придворных накануне. Напряжение не отпускало даже во сне. Он заходился от ужаса всякий раз, как юноша покидал его покои. Вот и сейчас, пообещав сюрприз, Мишель выскользнул за дверь и пропал. Стефан спустил ноги с кровати, в порыве пойти разыскивать мальчишку, но распахнулась дверь и Мишель показался в проеме с белым облаком в руках.

Слезы покатились по щекам принца, когда он увидел Мишеля, держащего в руках ребенка. Так и только так он видел Мишеля рядом с собой — как второго родителя.

— Куда это ты собрался! — брови парня сошлись домиком, малыш на руках задергался и взвизгнул. — Ален тебе не разрешил вставать. Ты еще очень слаб.

С этим самым Аленом Стефан познакомился накануне, едва очнулся. И дважды новый лекарь заходил сегодня. И каждый раз в сопровождении Филиппа, ревностно следившего, за каждым жестом принца. Стефану казалось, что стоит ему произнести слово или сделать лишний жест, как кузен отхватит ему мечом самое дорогое. Глядя на эту пару: спокойного и рассудительного Алена и вечно бдящего и взъерошенного Филиппа, похожего на сторожевого пса, Стефан посмеивался. — «Теперь-то кузен точно его понимает»

Мишель приблизился к ложу и положил малыша, а пене батиста и кружев на колени Стефану:

— Познакомьтесь, Ваше Высочество! Это наш юный принц и Ваш сын — Анри.

Стефан смотрел на свою точную копию, подушечкой пальца погладил щечку, подбородок, пушистый одуванчик темных волос на голове.

— Сын… Анри… — с улыбкой мечтательно произнес он. Малыш нахмурился и закапризничал, глядя на совершенно незнакомого человека и успокоился, лишь только оказавшись на руках Мишеля, который выглядел в этот момент словно Мадонна с младенцем.

*****

ПОЛГОДА СПУСТЯ.

Стефан повернулся на бок, пряча глаза от солнца, едва первые лучи коснулись век. И уткнулся лицом в облако пышных каштановых кудрей рассыпавшихся по подушке рядом. Рука, словно сама управляла телом, поднялась и проследила мягкие изгибы горячего обнаженного тела рядом. Стефан втянул носом любимый запах миндаля, голова закружилась. Комната поплыла, играя позолотой на лепнине. Мишель выгнулся всем телом, повторяя изгибы любимого, приютившегося за спиной.

Стефан застонал, едва его напряженный член прошелся легкой лаской, словно поцелуем, меж двух напрягшихся половинок. Мишель зашипел и выгнулся еще сильнее, в желании повторить невольную ласку. Завел руку назад, поглаживая крепкое мужское бедро.

Дрожь волной прошла по юному телу, а крепкий слегка налившийся желанием член запульсировал в колыбели стройных бедер.

Рука из-за спины двинулась на живот, кружа вокруг свернувшегося мягкой спиралью пупка, отчего в животе зародилась такая же спираль и стала сворачиваться в узел, а член наливаться силой и желанием. Мишель вновь выгнулся навстречу ласке горячих пальцев, касающихся теперь тугих горошин сосков. И приласкал член, так уютно устроившийся в ложбинке его половинок-близнецов.

Чуть придавив плечо Стефан развернул любимого на спину, нависая над ним и прижимаясь пахом к паху, удобно устроившись в колыбели разведенных бедер. Ловил губами сладкие, со сна пухлые губки, скользил цепочкой влажных легких касаний по подбородку, линии челюсти, мочке уха, засасывая и чуть прикусывая.

Мишеля выгибало дугой, отрывало худенькие острые лопатки от кровати, прижимая горячей в испарине грудью к мощному торсу Стефана. Прохладные тонкие пальцы блуждали по спине, бокам, груди, играли горошинами сосков, то катая меж пальцев, то чуть сжимая. Стефан млел, парил над хрупким юным телом, растворяясь в истоме, стонал от запаха миндаля и яблока кружившего голову.

До одури, до цветных пятен в глазах, хотелось скользнуть напрягшимся донельзя стволом в пульсирующее колечко мышц, своей непритязательной лаской сейчас массирующего головку. Стефан чуть повел бедрами вверх вниз, размазывая капли предсемени по анусу желанного юноши под ним.

Мишель застонал громко, хрипло, томно, с легкой хрипотцой, появляющейся у него только в момент близости.

— Сте-ефан! — Моля взять, покорить, завоевать, наконец. Полонить и никогда не отпускать из этого сладостного плена.

Белые бедра открылись больше, подхваченные под коленями, прося, с непреодолимой жаждой требуя погружения.

Стефан перевернулся на спину, увлекая всхлипывающего от желания Мишеля за собой. Придерживая нежное хрупкое тело за талию мягко опустил на свой пунцовый от желания член. Мишель всхлипывал и стонал, медленно дюйм за дюймом сползая к основанию, принимая в себя могучую силу любимого, бережно и трепетно ласкающего шею, грудь, ноги, пытаясь дотянуться до узких изящных стоп.

Ловил нежные легкие касания губ, когда двигался в скачке легким аллюром и вдруг сорвался на быстрый темп, заставив Стефана выгнуться от наслаждения дугой с криком «О, Мишель!» оторвать бедра от ложа.

Наслаждение, свернувшееся в паху тугой спиралью, вдруг развернулось в сиянии звезд под закрытыми веками, выбрасывая капли освобождения на живот и грудь, лежащего под ним мужчины. Тугие стеночки сжались, пульсируя и выдаивая из Стефана его собственное освобождение. Тела воспарили в экстазе рассыпаясь на миллионы частиц, чтобы вновь собраться, воссоединив души.

Мишель опустился на грудь любимого, выцеловывая замысловатые узоры и проваливаясь в глубокий сон. Стефан накрыл это маленькое чудо шелковой простыней и вышел в коридор приказать доставить бадью горячей воды.

*****

Стефан и Мишель завтракали в своих покоях, когда явился посыльный с требованием Его Величества явиться в тронный зал.

Юноши переглянулись, кивнули друг другу и, закончив завтрак, отправились на Аудиенцию к отцу.

Всех кто собрался в тронном зале, можно было бы назвать узким кругом. Король Луи с Королевой, поседевшей вмиг и так и не оправившейся после ранения сына. Советники и Филипп, и Стефан с Мишелем и юным принцем Анри на руках.

Король откашлялся.

— Стефан, Мы с Королевой правили страной без малого двадцать пять лет. Пришло время нам отойти от дел, а тебе принять бразды правления.

— Батюшка, простите, Ваше Величество! В том, что вы решили передать корону мне, я Вам безмерно благодарен. Но я никогда не хотел этой власти, не тянулся к ней. По сему прошу примите мое отречение от престола в пользу маленького Анри, и Филиппа в качестве Регента при нем.

— Ты действительно хочешь отказаться от короны, сын? От королевства?

— Да, Ваше Величество! В моей жизни есть все, что я хочу, — Стефан подошел к Мишелю и нежно поцеловал его левую руку с огромным перстнем на безымянном пальце. — Я свое королевство завоевал!

Конец