Часть 8

Горячие пальцы ласково коснулись щеки Мишеля, очертили абрис лица, чуть задержались на ямочке подбородка, а затем, чуть касаясь, пропутешествовали ниже по шее до впадинки на ключице. Мальчик, не открывая глаз, повернул голову, давая больше доступа нежно касающейся его кожи руке. И почувствовал, что пальцы сменили губы. Горячие, влажные, жаждущие. Вызывающие ураган эмоций, которые накатывали волнами, и уносили не способное к сопротивлению тело в пучину страсти. В мир чего-то нового неизведанного, манящего новизной ощущений и наслаждений.

Мишель, вздрагивая всем телом, поднял руки, прошёлся по горячей обнаженной спине, зарылся тонкими дрожащими пальцами в волосы на затылке, перебирая шелковистые пряди.

Мальчик надрывно всхлипнул, пытаясь втянуть воздух в пересохшее горло, когда дорожка влажных поцелуев поднялась от впадинки ключицы до мочки ушка.

— Позволь мне раздеть тебя… — нежный тихий шепот Стефана вызвал мурашки, побежавшие по телу и скрывшиеся под кожей где-то в районе туго напрягшихся ягодиц.

Мишель застонал и, не в силах произнести ни единого слова, лишь кивнул, лаская пальцами шею и затылок принца. Длинная ночная камиза поползла вверх, оголяя бедра и грудь. Он с трудом оторвал пальцы от тела принца и поднял вверх руки. Камиза, едва освободив губы и нос замерла, так и оставив руки и глаза в хлопковом плену.

Прохладный воздух обволакивал юное тело вызывая томление в паху. Член Мишеля налился и слегка подрагивал в нетерпении ожидая прикосновения горячих рук.

Стефан завороженно смотрел на крепкий орган в поросли темных кудряшек и чуть слышно застонал, рука поползла по телу принца лаская собственное возбуждение.

Склонившись над телом юного пажа Стефан пробежался поцелуями от шеи до груди и втянул в рот напрягшуюся горошинку соска.

От недостатка зрения и «скованных» камизой рук, ощущения Мишеля были невыносимо яркими, острыми. Тело парня выгнуло дугой, отрывая от пуховой перины на кровати худенькие плечи, ломало и выворачивало в потребности слиться в единое целое.

Стефан накрыл губами горошинку второго соска, покатал на языке, простонал:

— Мишель… — посылая дрожь по телу.

Казалось, руки Стефана были везде и сразу. Упругие губы путешествовали по бархатистой коже, оставляя горячие влажные следы, горящие, как тавро на крупе могучего штайра.

Мишель извивался на перине под телом Стефана, пытаясь освободить от холщевых пут глаза и руки. Нужда касаться, ласкать, потираться о тело дорогого сердцу человека сводила с ума, заставляла гореть, словно в адском огне.

Стефан опустился ниже по телу мальчика следуя губами за тонкой дорожкой волос, от пупка к паху. Дыхание Мишеля резко участилось, вырываясь из груди рваными всхлипами. Освободив наконец руки и глаза, парень попытался сосредоточить свой взгляд на макушке Стефана, ласкающего живот и кружащего вокруг паха.

Перед глазами поплыли радужные пятна, Мишель вновь закрыл глаза и откинулся на подушку, отбрасывая с лица прилипшие влажные пряди волос и, не в силах сдерживаться, обхватил руками голову Стефана прижимая ближе к своему животу. Ласкал ладонями плечи, покрытые мелкими, словно жемчужины, бисеринками пота.

Стефан лаская одной рукой бедро, другой нежно обхватил основание члена и накрыл губами бархатистую головку, прошелся язычком вокруг, очерчивая контур, нежным порхающим движением поласкал уздечку, пробуя на вкус чуть солоноватые обильно выделяющиеся капли возбуждения. Нежно посасывая, вновь опустился до самого основания, застонал, посылая по телу мелкую дрожь и чувствуя движения тела навстречу его губам. Бедра Мишеля вторили его ласкам, то вдавливаясь в мягкую перину, то легко отрываясь от нее в страстном порыве.

Принц чуть приподнялся, почти выпустив член изо рта, прослеживая язычком сетку вен, опутавших крепкий орган. Мишель стонал и всхлипывал от желания чего-то большего и неизведанного.

— Стефан, пожалуйста!.. — сквозь бухающее, словно кузнечный молот, сердце и разбегающиеся мысли Мишель всхлипнул и замолк, не зная, как сказать, объяснить, что хочет чувствовать его внутри, ощущать прикосновения кожи к коже.

Как выглядит физическая близость Мишель знал. Но не догадывался какой шквал чувств и эмоций сопутствует ему. Парню казалось, что он ступил на тропу чего-то тайного и неизвестного и непонятного пока, что затягивало его в пучину страсти и наслаждений. Вело, то вознося в небеса, то опуская в глубины неизведанной бездны.

Стефан поднялся и нежно закинув стройные ноги себе на плечи, подтянул парня к себе, лаская рукой бедра и поджавшиеся яички. Потерся своим возбужденным донельзя стволом о пульсирующую от неутоленного желания дырочку, размазывая по тугому колечку мышц капли своего возбуждения. Чуть надавил проникая сквозь упругую преграду, остановился, давая привыкнуть.

— Расслабься, милый, отпусти! — тихо прошептал в тиши принцевых покоев. Стефан гладил бедра и ласкал рукой член парня. Почувствовал, как расслабляются тугие горячие стеночки, сжимавшие его возбужденный ствол почти до боли, позволяя проникнуть в горячие жаждущие глубины.

Мишелю казалось, что его разрывает изнутри, то кружит в фейерверке сладостного наслаждения, то вновь опускает на бренную землю в поисках новой дозы наслаждения.

Стефан вновь насадился до самого основания, застонал:

— Мишель! О Боже! Это прекрасно… — медленно двигаясь, ласкал лежащие на плечах ноги, то и дело возвращаясь к ласкам бархатистого крепкого члена парня.

Волна экстаза накрыла юное тело, посылая в полет, лишая мыслей. Оставляя лишь разорванные в клочья ощущения, заставляя парить в потоке чистого экстаза. Крик Мишеля прорезал тишину, а грудь и живот юного пажа оросили капли выплеснувшегося освобождения.

Увиденное послало Стефана через край. Тугие пульсирующие стеночки сжимались вокруг напряженного ствола, как перчатка, выдаивая до капли. Стоны и крики смешались в ночной тиши принцевой опочивальни. Гулко бьющееся сердце постепенно ослабляло свой бег, успокаивалось. Стефан ласково притянул хрупкое расслабленное тело юного пажа к своей горячей груди, смешивая свой пот и освобождение парня между телами. Накрыл губы Мишеля глубоким поцелуем.

Грохот за дверью заставил Мишеля открыть глаза. Сердце ходило ходуном и жестко билось о ребра, готовое вырваться из груди. Он огляделся в предрассветной тьме и, увидев, что находится в своей каморке, на жестком соломенном тюфяке, а не на перине в покоях принца, выругался: «Сон, черт бы его побрал, это всего лишь сон…» — разочарованно выдохнул. Из глаз выкатились предательские слезы и затерялись в волосах на висках.

Он запустил руку под тонкое одеяло, коснулся своей уже обмякшей, но все еще пульсирующей от пережитого удовольствия плоти и застонал от накативших вновь в памяти отголосков пережитого оргазма. Он и не представлял себе, что это может быть так сладко даже во сне. Вновь провел ладошкой по возбудившемуся от воспоминаний члену и застонал, прикусив губу. Другой ощупал грудь, покрытую уже начинающими подсыхать каплями ночного освобождения. Напрягшиеся яички поджались и под громкий стон, сменившийся криком, Мишель кончил вновь, болезненно сжимая в ладони собственную пульсирующую плоть.

Напряжение, сковывающее тело, отпустило, веки налились тяжестью и Мишель вновь провалился в сон.

*******

Едва первые лучи мартовского солнца показались из-за синеющих на горизонте Пиренеев, Стефан зашел в каморку своего оруженосца. Отзвуки вчерашнего гнева вновь ударили в голову. Жестко щелкнув стеком кнута, плетеного из длинной пряди конских волос, нерадивого мальчишку, Стефан смачно выругался:

— А ну-ка вставай, сын шелудивой собаки. Ты вчера мне доспехи вычистил?

Жак, с испуга от столь неожиданно ранней и болезненной побудки, свалился с лавки, на которой спал, вернувшись после удачно проведенного вечера. Вчера, после происшествия с Мишелем он ушёл на конюшню и там играл в кости с оруженосцем Филиппа.

<tab Мальчишка быстро поднялся на ноги, потирая ладонью отбитую голую задницу, быстро натянул на промерзшие ноги шоссы, поверх грубой камизы надел короткое сюрко, едва прикрывавшее бедра, и сложив доспехи в кучу, один на другой, понес к колодцу чистить.

Тяжелая ноша оттягивала руки, Жак шёл, покачиваясь под весом стали, и, зацепившись ногой за торчащий из земли камень, стал заваливаться на бок. Потеряв равновесие, уронил из рук доспехи.

Грохот от упавшего железа разнёсся по темному переходу дворца гулким раскатистым эхом. Жак, ползая по полу, нещадно ругая принца с его доспехами, вновь собрал латы в кучу трясущимися от страха и тяжести руками, вновь поднял и на подгибающихся ногах понес выполнять распоряжение принца.

Грохот свалившихся доспехов, наверно, был слышен на весь замок. Стефан его услышал, еще находясь в своих покоях.

Надев укороченную камизу и легкую бригантину поверх нее, принц, взяв меч, покинул свои покои.

Проходя мимо комнаты Мишеля, Стефан остановился. На полу у самой двери лежала часть латных наручей, поблескивая серебристой поверхностью в едва освещенной горящими факелами тьме коридора. Стефан склонился, намереваясь поднять доспех, когда услышал томный вскрик сквозь стон.

Стефан повернулся к двери, прислушался. Тишину прорезали лишь резкий стрекот кузнечиков и пение птиц за окном, а за тонкой дверью было слышно глубокое рваное дыхание. Стефан чуть приоткрыл дверь, бросил взгляд на худенькую фигуру на узкой койке под окном.

Мишель спал, раскинув руки по сторонам, тонкое лоскутное одеяло сбилось в ноги, открывая взору стройное тело, буквально светящееся жемчужным сиянием в предрассветных сумерках, с задравшейся выше пояса камизой.

Принц осторожно пересек комнату и и склонился над спящим Мишелем, рассматривая так притягивающие его черты. Скользнул взглядом по груди, поднимавшейся и опускавшейся неравномерными хаотичными рывками, по оголенному животу, поблескивающему каплями спермы.

Стефан улыбнулся: «Значит не одному ему мучительно тяжело без Мишеля, и ЕГО мальчик тоже просыпается неудовлетворенным». Принц замер, когда осознание собственных мыслей дошло до него. Он назвал Мишеля своим, «МОЙ» — покатал слово на языке, повторяя несколько раз.

«Да, Мишель принадлежит ему, и делить его ни с кем он больше не намерен» — принц взял кусок холщовой ткани в тазу для умывания и вытер живот спящего пажа. Накрыл парня одеялом и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

*****

Звон мечей и громкое конское ржание Стефан услышал уже на подходе к ристалищу. Клинки звенели, мелькая в воздухе, разрезая пластины бригантин и корежа латы.

Стефан покрепче перехватил меч в руку и ринулся на троих рыцарей сразу, рассекая со свистом воздух, попеременно то отступая назад, то наступая на троих одновременно, отражая яростную атаку длинных двуручных мечей. Рядом на привязи нетерпеливо переступая с ноги на ногу и прядая ушами, стояли огромные штайры в полном боевом облачении, накрытые шелковыми попонами, расшитыми королевскими геральдическими знаками. Стефан отвлекся, глядя как Филипп остервенело размахивал мечом, нанося точные жесткие удары по закованному в тяжелую броню манекену, отрабатывая технику нападения и едва не пропустил удар в плечо, вовремя вернув внимание к сражающимся с ним рыцарям.

— Сосредоточтесь, Ваше Высочество! — жестко крикнул капитан гвардейцев. — На месте Жюля я бы вам голову снес уже. Меч выше, Стефан! Резче удар!

Стефан ухватил меч обеими руками и стал в стойку. Пот струился по лицу принца, стекал по подбородку.

— Жюль, лучше держи оборону! Прикрывай грудь!

Жак, натирая доспехи мокрым песком у колодца, то и дело поглядывал на сражающихся господ. То, натирая с удвоенной силой, закусив губу, рассматривал мелькающее оружие, то замирал в особо опасные для Стефана моменты. Железные, покрытые серебром, кованые доспехи сияли сквозь грязевые разводы в лучах восходящего солнца. Солнечные блики играли на зеркальной поверхности, отражаясь цветными радужными бликами на близко растущих кустах и деревьях.

Подняв нагрудный доспех и положив его на сруб колодца, Жак потянулся за бадьей, чтобы набрать воды, смыть грязь и песок, то и дело оглядываясь на сражающихся мужчин. Тяжелое острое лезвие меча рассекло со свистом воздух и обрушилось на плечо одного из рыцарей, сминая доспехи. Жак вздрогнул и поморщился. Тяжелый нагрудник, соскользнул с влажных бревен сруба и упал в колодец. Парень охнул и от страха замер и присел на траву. От страха за содеянное, у него тряслись ноги. В голове предательски зашумело. Сердце, готовое сорваться вскачь, оглушительно билось во вмиг покрасневших ушах. И сквозь этот шум и оглушительное биение, Жак не слышал ни пения птиц, ни ржания лошадей, ни лая собак на псарне, и ни того, что бой закончился и принц Стефан подошел к нему, тормоша за плечо, стоял рядом.

Жак встрепенулся, словно очнулся от пережитого кошмара, краски сошли с лица, покрывая его смертельной бледностью.

— Ты чего расселся? Что закончил с чисткой доспехов? Так я тебе другое занятие найду.

Жак в страхе перед надвигающимся наказанием поднялся на дрожащие ноги:

— Я уронил, простите… — дрожащим от страха голосом пролепетал он.

— Что уронил и куда? Выражайся яснее, — подозрение закралось в голову Стефана, — Ты хочешь сказать, что уронил доспех в колодец?

Казалось, что побледнеть еще больше просто невозможно, но Жаку это удалось. Парень, буквально, позеленел от страха и осел на землю.

*****

Сквозь тонкую паутину сна в мысли Мишеля проникло равномерное жужжание кнута. Он с трудом разлепил потяжелевшие веки, томно потянулся, поднялся на ослабевших после прошедшей ночи ногах, подошел к слегка отворенному окну и выглянул наружу. У столба, где привязывают лошадей, был прикован Жак. На спину парня сыпались частые и равномерные удары кнута.

Стефан стоял рядом, поджав губы. Наказывать паренька у него не было никакого желания, но Жак должен был понять и осознать, что любые поступки, имеющие в результате порчу имущества и жестокое отношение к другим людям будет наказуемо.

Мишель в спешке натянул шоссы, на полотняную камизу набросил сюрко и бросился из комнаты, громко хлопнув дверью. Едва пройдя узкий переход между коридорами, сорвался на бег. Даже если Жак и провинился, наказание плетью слишком жестоко. Бежал преодолевая один темный коридор за другим. Кровь стучала в голове бешеным пульсом, сердце готово было выскочить из груди, разрывая ребра. Мишель не сбавляя скорости завернул за угол и, буквально влетел в мощные мужские объятия. Уткнулся носом в грудь, резко втягивая воздух полной грудью. Резкий запах пота, смешанный, с тяжелым мускусным ароматом тела ударил в нос, вызывая тошноту. Рот наполнился вязкой кислой слюной.

Паж уперся руками и резко оттолкнул пленившего его мужчину, падая на пятую точку посреди каменного пола.

— И куда же это так спешит наш Ангелочек? — спросил Филипп с ехидной улыбкой на вспотевшем, красном после тренировки лице.

Мишель поднялся, морщась и потирая ушибленный зад.

Едва парень попытался обойти Филиппа, и сразу был вновь прижат к стене мощными руками.

— Сударь! Отпустите меня, Филипп, немедленно! — взгляд Мишеля метал молнии. От резкого запаха вновь ударившего в нос, снова накатила тошнота.

— Надо же какой грозный! — вжимая парня в стену и дыша ему в губы. — А если не отпущу, то что? Заколешь меня своим маленьким ножичком? — захохотал Филипп и впился в пухлые губы пажа жестким поцелуем.

Новый приступ тошноты накатил, как волна на побережье. Мишель яростно задергался в руках Филиппа и укусил его за губу.

От неожиданности происходящего, придворный вельможа оттолкнул Мишеля. Такого оскорбления ему не наносили ни разу за его жизнь. Филипп рыкнул и наотмашь ударил пажа по лицу.

— Ты за это ответишь, маленький гаденыш! — злобно зашипел и пошел по коридору, утирая губу рукавом камизы.

Сердце Мишеля трепетало в груди, словно заячье — часто и надрывно. Он привалился к стене, утирая рассеченную в кровь губу, размазывая ее по лицу. Стоял и силился понять почему? За что столько ненависти и неприязни? Ведь он, Мишель не сделал никому ничего плохого. И тут память услужливо подсунула картинку порки Жака. Мишель со свистом выдохнул воздух и опять перешел на бег.

Выскочив на ристалище огляделся. Стефан стоял под раскидистой акацией, заложив руки за спину. Обнаженный по пояс торс блестел от пота. влажные темные волосы слипшимися прядями спадали на лоб, прикрывая один глаз. Рядом на коленях сидел Жак, размазывая слезы по щекам. Капитан гвардейцев смотал кнут и сунул его в бадью с водой.

— Надеюсь ты понял за что понес наказание, Жак? — суровый взгляд принца впился в оруженосца мертвой хваткой. — Я жду ответа, парень! — жесткая интонация не позволяла игнорировать вопрос вельможи.

— Да, Ваше Высочество, — Жак поднял глаза на принца и заметил за его спиной притихшего Мишеля, обдав его взглядом полным яда и лютой ненависти.

— Иди, — принц вздохнул, настроение было испорчено окончательно. Последнее время он с трудом переносил собственную супругу. И даже то, что ходить в спальние покои приходится не часто, он ловил себя на том, что все чаще находясь в постели с ней, приходит в должную степень возбуждения, лишь вызвав в мыслях образ Мишеля.

Глубокое рваное дыхание за спиной привлекло внимание Стефана. Он резко развернулся впиваясь взглядом в лицо, снящееся ему каждую ночь. Выхватил красное пятно на щеке, повторяющее руку и рассеченную губу. Глаза яростно блеснули:

— Кто? — принц произнес одно единственное слово, боясь не совладать с накатившей злостью и напугать парня, не доверяя себе. Мишель упорно молчал. Что он мог сказать? И кто ему, пажу, поверит? Что значит его слово против слова Филиппа.

— Я все равно узнаю, Мишель! — мальчик сжал губы и покачал головой.

— Никто…

Стефан вздохнул и, развернувшись, отправился в замок, оставив Мишеля одного на ристалище.