Хороший мальчик

Пейринг: читатель/Осаму

Предупреждения: таймскип!; связывание; повязка на глазах; "хороший мальчик"; незащищенный секс; упоминание свадьбы; женское доминирование; послушный мальчик Осаму для своей будущей жены.

*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*

— Знаешь.. это немного напрягает.

Осаму неосознанно дергает руками чуть сильнее, чем нужно было, и шипит от обжигающего чувства трения своей кожи и прочной веревки, которая крепко обхватывает его запястья, фиксируя их за спиной. Тянется вперёд, чтобы привстать и дать прижатым рукам чуть больше пространства, но ты аккуратно пихаешь его обратно на диван, приглушенно хихикая.

— Тише, Саму, — тонкая лента струится по твоим ладоням, пока ты склоняешься над своим женихом и мягко накрываешь его глаза полупрозрачной тканью, — Тебе надо немного отдохнуть.. Сегодня я всё сделаю сама.

— Пока мой «отдых» состоит из натертых рук, затёкшей спины и того факта, что я теперь и смотреть на тебя не могу, — ворчит Мия, но послушно склоняет голову, чтобы тебе было удобнее завязывать края ленты на его затылке, — Детка, давай как обычно: ты, я, наша кровать...

— Ты сегодня слишком много болтаешь, Саму, — ты прерываешь речь мужчины своей ладонью, накрывая горячие губы Осаму и несильно сжимая мужские щёки. Тут же отстраняешь руку, довольная тем, как быстро Мия улавливает суть - покорно замолкает и ёрзает на мягком диванном сидении, ожидая твоих дальнейших действий, — Хороший мальчик~

— Через неделю я буду твоим хорошим мужем.

— Саму.

— Молчу.

Когда тишина вновь воцаряется в гостиной, а повязка окончательно закрепляется на глазах Осаму, позволяя ему видеть только размытые очертания твоей фигуры через бледно-розовую вуаль перед взором, — ты не можешь удержаться от искушения провести руками ниже. Огладить мужскую шею, ровные ключицы, выступающие через воротник футболки, плотно облепляющей крепкое тело Осаму, и крупные грудные мышцы, рвано поднимающиеся от каждого вздоха распростертого перед тобой мужчины. Пальцы мелко подрагивают от осознания, что это всё принадлежит тебе. Каждый сантиметр кожи, зацелованной не один десяток раз, от кончиков темных волос до самых ног — всё твоё.

— Детка, — Саму содрогается от неаккуратного движения, когда ты задеваешь крохотные бусинки мужских сосков через ткань футболки, и быстро проводит языком по своим губам, чувствуя, как вся эта игра в затяни-узлы-потуже отзывается внизу живота терпкой волной возбуждения, — Может, хотя бы без повязки?

— Нет, Саму-Саму, — ты игриво трёшь крепкие бока Осаму и напоследок ещё раз проводишь по его груди, раздразнивая короткими ласками, — Так интереснее.

Мия раздосадовано выпускает воздух из легких и откидывает голову назад, но больше не возникает, желая получить в качестве похвалы чуть больше твоих прикосновений. Потеря одного из органов чувств — повязка на глазах — заставляет ощущать всё в разы острее: слышать каждый твой вздох чётче, понимая, как ты точно так же, как и он сам, жаждешь поскорее притереться своей кожей к его; рвано вдыхать едва уловимым аромат твоего тела - такого желанного, но неприкосновенного, и представлять, как хорошо бы его руки сейчас выглядели на твоей груди, талии, бёдрах, абсолютно везде, куда бы он мог дотянуться.

— Ты так стараешься, Саму, — тебя всю передергивает от вида такого открытого Осаму: с запрокинутой головой и набухающим возбуждением между расставленных ног. Хочется просто прижаться к нему и поскорее ощутить всю тяжесть его вожделения внутри, но ты останавливаешь себя, напоминая вопящему в страсти разуму, что вся эта затея с самого начала была задумана специально для твоего будущего мужа, — Хорошо работаешь в ресторане и готовишься к нашей свадьбе, да? Устаёшь, но всё равно продолжаешь из последних сил, чтобы сделать наш с тобой день самым запоминающимся, верно?

Неразборчивые слова согласия слетают с приоткрытых губ мужчины, и ты не можешь удержаться: садишься к нему на колени, в жалких миллиметрах от выпирающего бугорка на штанах, и обхватываешь его лицо руками, продолжая нашёптывать свои речи в уста Осаму:

— Такой сильный. Такой красивый, — с каждым новым словом ты тянешься всё ближе к чужим губам, но целовать не спешишь - дразнишь до последнего, позволяя себе ещё одну слабость в виде изнывающего от похвалы и твоей близости жениха, — Я горжусь тобой, Осаму.

На последнем выдохе ты прижимаешься своими губами к раскрытым губам Мии и вплетаешься руками в короткие волосы на его загривке, придвигаясь ближе — так, чтобы можно было провести промежностью по острому возбуждению мужчины.

Это как сладкая пытка для вас двоих — самая долгая прелюдия перед самым фееричным сексом.

— Ещё, — Саму слепо следует за твоими губами, когда ты отстраняешься, и жадно просит ещё один поцелуй, — Ещё.

— Тише~, — твои руки упираются в грудь мужчины и отталкивают его подальше, — Я дам тебе ещё, но ты должен быть хорошим мальчиком, — ткань твоих трусиков стремительно промокает, стоит Осаму согласно замычать и покорно откинуться обратно на диван, попутно толкаясь бёдрами в подобии фрикции. Его возбуждение становится болезненно-тяжелым, а штаны, в миг ставшие тесными, делают только хуже. Единственное, что отвлекает Мию от натертых до боли рук и давящих на член штанов, — это твои маленькие ладошки, вновь скользящие по его груди. Ты, как на зло, задеваешь чувствительные соски и разминаешь напряженные мышцы, то и дело запуская по телу сотни электрических зарядов, от которых сердце стучит как бешеное, а дыхание сбивается.

Ему до одури приятно чувствовать, как твоя влажная промежность раз за разом мажет по его возбуждению, давя ещё сильнее. А ещё приятнее становится, когда ты тянешь одну руку между ваших тел, накрывая сначала его подтянутый живот, а потом и твёрдый член.

Протяжный стон Осаму ласкает слух, а последующий за ним бесстыдный скулёж отзывается внутри ликованием.

— Я сказала: тише, Саму, — мужские бёдра вновь двигаются вверх, прося касаться его без остановки, — Ты же хороший мальчик?

— Да, — ответ не заставляет себя долго ждать, — Да.. я твой хороший мальчик...

— Верно, — в знак поощрения ты одним слитным движением приспускаешь его штаны вместе с бельём и с замиранием смотришь, как крупный член шлепается на мужской живот, пачкая край футболки предэякулятом. Головка сочится предсеменем, а набухшие венки чётко выделяются на длинном стволе, — Ты такой красивый, Саму, — внизу живота завязывается узел, а рот по-блядски наполняется слюной.

Твоё тело помнит, как хорошо член Осаму каждый раз заполняет тебя, а ноги трясутся от каждого его толчка. Но сейчас именно ты руководишь процессом, поэтому тебе надо думать не только о своём удовольствии.

Мия вновь дергается, чувствуя, как прохладный воздух мажет по его возбуждению, а твоя ладонь торопливо накрывает его.

— Пожалуйста, — мужчина не стесняется просить — умолять — тебя сделать что-нибудь, пока он окончательно не слетел с катушек только от ласк, — Прошу.

Ты накрываешь его дрожащие губы поцелуем и на пробу проводишь рукой по стволу, надрачивая член Осаму. Делаешь всё с едва читаемым нетерпением, умудряясь сохранять остатки спокойствия в океане бушующего жара и возбуждения.

Сейчас только он. Потом ты.

Всё, что может разобрать Саму в ворохе своих ощущений, — твои горячие губы и мягкие руки, ласкающие его.

Ему плохо и хорошо одновременно. Ему слишком мало только плена твоих пальцев. Ему хочется скинуть с себя эти чертовы веревки и прижать тебя к себе — так, как он любит, сильно и крепко. Чтобы каждый дюйм твоей кожи был обласкан им, чтобы каждая твоя частичка стала его собственной, а разум затуманился от великолепного единения ваших тел.

Но всё, что он может сделать в этот момент — плотнее прижиматься своими губами к твоим и толкаться в твой кулак, хныча сквозь поцелуй.

Господи, он такой нуждающийся.

Такой слабый в твоих руках.

Ты отрываешься от его губ с пошлым причмокиванием и довольно скалишься, рассматривая свою работу — тонкая ниточка вашей слюны стекает по мужскому подбородку, губы жадно хватают воздух, шепча короткое «ещё», грудь Осаму тяжело вздымается, а натренированные бёдра беспрерывно толкаются в твою руку, пока сочащийся смазкой член обжигает ладонь своей твёрдостью.

Если сосчитать, сколько раз сам Мия доводил тебя до состояния полного забытия, — пальцев на руках не хватит. А вот вынуждать его трепетать от каждого твоего касания и просить большего тебе удавалось не так часто.

Но от этого становилось только слаще.

Твои бёдра сводит судорогой от желания, а промокшее насквозь белье тоненько намекает, что пора бы уже приступить к самому главному событию этого вечера.

— Веди себя хорошо, — ты резко убираешь свою ладонь и поднимаешься с чужих колен под жалобное мычание Осаму, который не хочет терять приятную тяжесть твоего тела на нём и единственный источник удовольствия в виде твоих рук, — Как хороший мальчик.

Мягкое шуршание одежды заставляет его замолчать в предвкушении, а, когда ты вновь опускаешься на него, но уже полностью нагая, — заново начать поскуливать. Голая кожа ощущается совсем по-другому, хоть его одежда и остаётся тонким препятствием между вами.

— Пожалуйста, — Осаму пытается нашарить своим губами твои, но терпит неудачу, совершенно не различая ничего через полупрозрачную ленту на глазах из-за густой дымки возбуждения перед собой, — Пожалуйста, развяжи меня.

— Нет, — безукоризненно заявляешь ты, задирая футболку мужчины выше - так, чтобы было видно крепкое тело, а затем жмёшься к нему, притираясь голой грудью.

В ответ на твоё несогласие Саму дергает связанными руками за своей спиной, раздирая кожу на запястьях до крови. Ему ещё никогда прежде не хотелось так сильно обнять тебя, но прочные веревки продолжали фиксировать его в одном положении, не позволяя и пальцам коснуться самого желанного тела.

— Хорошие мальчики должны слушаться, верно? — ты склоняешься над ним, выдыхая слова в раскрытые губы, — И быть благодарными за то, что им дают.

Осаму буквально захлёбывается в собственном дыхании, чувствуя, как ты опускаешься на него, принимая его член ровно на половину. Это происходит так неожиданно, что он не успевает понять, когда ты вновь поднимаешься и опускаешься обратно, раскрываясь для него сильнее.

Поцелуи выходят смазанными от того, что ты принимаешься скакать на нем без остановки, понимая, что вся твоя выдержка иссякла. Ничего больше не удерживало тебя, позволяя использовать член своего будущего мужа так, как хочешь именно ты. Быстро и резко — чтобы искры из глаз и стоны изо рта.

Твои ноги обжигает от напряжения и боли — всё-таки, двигаться в таком темпе до ужаса неудобно, — но ты продолжаешь подниматься и опускаться, цепляясь за крепкие плечи Осаму. Громкие шлепки разлетаются по гостиной и заполняют её пошлыми звуками, смешиваясь с вашими стонами.

— Блять.. — тонкая повязка, ослабленная после стольких действий, сползает с глаз Мии, позволяя ему увидеть то, чтобы было скрыто - тебя, раскрытую и такую красивую, с подрыгивающей от каждого движения грудью и с затуманенным от желания глазами.

— Саму.. — ты укладываешься на широкую грудь Осаму, чувствуя, как мужские бёдра начинают толкаться в тебя в ответ, — Осаму..

Губы Мии обрушиваются на твою открытую шею, зацеловывая до ярких отметен. Осаму двигается уже сам, без рук, отталкиваясь от пола ногами и вбиваясь в тебя глубже.

Сил держаться нет ни у кого из вас, а подступающий оргазм подталкивает к обрыву, за которым следует лишь бездна из удовольствия и долгожданной эйфории.

Вам хватает ещё нескольких толчков, чтобы придти к концу одновременно.

Ты полностью опускаешься на Осаму, сжимая ногами его бёдра до синяков, и судорожно обхватываешь его шею руками, прижимаясь ближе. Трясёшься от густой волны оргазма и тёплой струи мужского семени, разливающегося внутри. Последний протяжный стон ты испускаешь уже в губы мужчины, закрепляя пережитые минуты удовольствия поцелуем.

Ноги дрожат, руки беспорядочно хватаются за темные волосы Саму, между ног разливается тёплая сперма, но ты остаёшься в таком положении до последнего, впитывая в себя остатки горячего возбуждения. И только когда туманное наваждение рассеивается, а перед глазами перестают мельтешить яркие пятна, ты находишь в себе силы переползти с колен жениха на свободную часть дивана.

— Ты как? — Саму тянется за тобой следом, но останавливается, вспомнив про веревки, обхватывающие его руки плотным кольцом, — Детка, всё нормально?

— Да, — тебе хватает нескольких секунд, чтобы вернуться к мужчине и освободить его из плена, после чего завалиться на мягкую поверхность вместе с ним, — Я в норме.

Крепкие руки прижимают тебя к мужскому телу, а губы Осаму нежно сцеловывают обрывки твоих слов.

Определенно, сегодня он был хорошим мальчиком.