8

Но почему-то ничего не происходило. Мы прождали минуту, вторую, еще за пять. Ветер поддувал, я дрожала от холода, а ничего не происходило! И тут все услышали голос, от которого по спине не то что мороз — лед пробежал:— Давай план!То есть дух только что согласился! Действительно согласился! И мы ожидали радостной улыбки на лице победителя, то есть магистра Тьера, но тот вместо изъявлений благодарности, холодно произнес:— ДавайТе!Мгновение полного изумления, и дух переспросил:— Что?— «Давайте план, лорд Тьер!» — менторским тоном повторил магистр директор.Все адептки, и преподавательницы так же, разом попрощались с оставленным в общежитии имуществом. На эмоции не скупились:— Моя шубка, — простонала профессор по Теории некромантии.— Мои новые сапожки, — вторила ей леди Жастин, которая у нас заведовала учебной частью.Адептки просто разом стонали, понимая что проговаривать что у кого есть вслух бессмысленно, все равно это самое имущество уже не спасет… В этот миг лорд Тьер был очень близок к получению массового, и потому не снимаемого проклятия острого поноса! Перед возможностью потери всего с трудом нажитого, мы даже бояться директора перестали! И уже собирались вмешаться, как произошло нечто:— Я не потерплю!.. — прошипело нечто огненно-черное, с белесыми провалами вместо глаз, угрожающе вылезая из земли.— Я предупредил, — абсолютно спокойно произнес лорд Тьер, демонстративно разглядывая само общежитие и не уделив ни малейшего внимания появившемуся духу.И дух застыл там, где собственно и вылезал. А невозмутимый директор, задумчиво проговорил:— Наверное, стоит сделать духом-хранителем женскую сущность… они более… хозяйственные, и за вверенным им имуществом следят значительно лучше и…Впервые нам выдалось наблюдать шипящего от бессильной злобы духа-хранителя! Однако тот шипел, бесился, и в то же время сдался на милость победителя:— Готов выслушать ваши пожелания и предложения, господин директор, — вежливо произнес дух.Поведение магистра Тьера мгновенно изменилось, и с не меньшей почтительностью и вежливостью в голосе, лорд произнес:— Буду очень признателен, если вы выполните следующие действия, для улучшения условий жизни прекрасной половины нашей академии.И протянул листок собственно духу. Последний, опешив от столь стремительного изменения линии поведения Тьера, стоял с буквально отвисшей челюстью несколько секунд, пока до него не дошло. Затем осторожно подхватил листок, вчитался, и исчез, оставив после себя развеваемый ледяным зимним ветерком пепел от свитка.В следующую секунду старое, чуть покосившееся здание женского общежития затрещало, а затем на наших глазах увеличилось вдвое, прирастив себе два дополнительных этажа. По стенам побежали волны, здание завибрировало и покрылось слоем кирпичной кладки, поверх потемневшего, потрескавшегося камня. Следом исчезли окна, чтобы смениться более широкими и новыми, затем наступила очередь крыши. Еще всего мгновение и довольный собой дух-хранитель материализовался перед лордом Тьером.— Поторопился, как вы и просили, — сообщил он.— Безмерно благодарен, — магистр чуть поклонился. — Приглашаю вас вечером на бокал чего-нибудь покрепче из моей личной коллекции.Дух просиял, в буквальном смысле озарившись на краткий миг золотым сиянием, тоже слегка склонил голову и ответил:— С удовольствием принимаю ваше приглашение, магистр Тьер.И дух-хранитель исчез. Взгляд же директора, обратился на шокированных адепток и преподавательниц Академиии Проклятий. Мы находились… в невероятном состоянии граничившей с ликованием радости, и одновременно глубокого шока.— Леди! — ледяной голос магистра напомнил, что на улице далеко не лето. — Поторопитесь. И хватит… — мне вдруг показалось, что взгляд директора направлен на меня, когда он после паузы добавил, — дрожать!Ровный строй потрясенных, и от того молчаливых адепток, синхронно развернулся и направился в обновленное здание общежития. Радостные визги, обмороки безграничного счастья, и танцы ликующей радости состоялись там — вне поля зрения господина чудесного директора! Которого теперь любили абсолютно все, безграничной, безмерной и безответной любовью!И только я стояла в просторном холле, где ярко горел камин и от того было столь тепло, что отогрелись все сразу, и смотрела на ликующих адепток и рыдающих от счастья преподавательниц, слыша как наяву: «И хватит… дрожать!». И такое чувство, что это он мне сказал.— У всех отдельные комнаты! — рев Лири, доброй благовоспитанной девушки из семьи двух профессоров, заставил задрожать новообретенные окна, но мое внимание, несомненно, привлек, как и внимание остальных адепток.Как оказалось, на стене уютно расположился список всех обитательниц общежития, и напротив имени каждой стояло указание номера комнаты и этажа! Все преподавательницы оказались владелицами апартаментов на первом этаже, но кроме них жил площадь в элитном месте расположения была и одна адептка.— Риатэ! — прошипела Ригра, стремительно выискивая меня взглядом. Выискала и угрожающе вопросила:- А с каких это пор ты, адептка, удостоена чести проживать на первом этаже?И все повернулись к явно побледневшей мне. Смерили внимательными, оценивающими взглядами, снова вернулись к изучению списков заселения, вынеся всеобщий вердикт:— Не, скорее всего, просто ошибка.Я тоже подошла и всмотрелась, шли рядом Раере, наш преподаватель по Типологии проклятий и Риате — то есть я.— Дух-хранитель ошибся, — Ригра фыркнула, — необходимо оповестить господина директора об этом.«Вот ты и оповещай, — мстительно подумала я».Остальные явно подумали о том же, потому как если магистра Тьера и раньше боялись, то уж после сегодняшнего и подавно!А потом, какими-то рваными движениями поспешили осмотреть новые апартаменты. Сначала несмело, потом все быстрее и быстрее, вбегая кто на лестницы, а я с преподавательницами в длинный коридор, где свежим деревом пахли совершенно новые двери, и поблескивала позолота на табличках, с указанием имени владелицы. И пока я, отсчитывая номера, брела к своей комнате, возникла заминка — преподавательницы, не смогли открыть двери. Леди стояли, безуспешно дергали за ручку и не могли войти никак.— Это издевательство! — воскликнула одна из престарелых дам.— Нет-нет, вероятнее всего здесь какой-то механизм запора, долженствующий сработать на определенные действия с нашей стороны.И тут я увидела свою дверь. Она ничем не отличалась от остальных дверей в этом коридоре, но на ней висела табличка с моим именем:— Адептка Риате, — прочла вслух зачарованная блеском позолоты я.Щелкнул замок, дверь открылась. Леди посмотрели на меня, затем на свои двери, и по коридору пронесся гул произносимых вслух имен, которым вторили щелчки замков, а я… я несмело вступила в свою новую комнату…И стоило мне войти, как радостное неверие в происходящее схватило и больше не отпускало. Это была не одна комната — их было три! Три полноценные комнаты и все мне одной! И осторожно ступая, я с удивлением осмотрела гостиную, то есть комнату, в которую попала сразу из коридора, из нее дверь слева вела в спальню, а дверь справа в отдельный кабинет, где располагались книжные шкафы, стол, стул, и два кресла у окна! И это было не все — в спальне обнаружилась дверь, ведущая в отдельную душевую! Отдельную!Слева от моих не побоюсь сказать — апартаментов раздался счастливый визг, справа кто-то ликующе танцевал и выкрикивал благодарственные оды магистру Тьеру, впрочем, подобное безобразие творилось сейчас везде. И наверху студентки тоже ликовали, да так что потолок дрожал.Медленно, как зачарованная я осматривала спальню, с широкой, двуспальной кроватью застеленной качественным хлопковым бельем и укрытую шерстяным одеялом с символикой академии, еще не совсем осознавая случившееся, и не веря в случившееся, если откровенно, как вдруг в мою, оставленную открытой дверь, нетерпеливо постучали. Выйдя в гостиную, я увидела гоблина-привратника, с букетом алых лилий в одной руке и пакетом из кондитерской гнома Мелоуи в другой. Пакет спутать ни с чем другим было невозможно — только в кондитерской Мелоуи на пакет ляпали посебренное изображение пироженного, украшенного кремовой завитушкой.