в которой герой узнает много нового о кениге и его окружении

Чертог кенига был, несомненно, самым массивным зданием в Хольмстаге. Я как-то не удосужился обозреть красоты дворца султана в Селгаре и королевского замка в Эйгене – и не до того было, да и дел у меня к ним никаких не имелось, хотя, я так думаю, что там тоже без квестов не обошлось бы – вряд ли в тех королевских семьях все было слава богу. Ну насколько тамошние венценосные семьи были счастливы, я не знаю, а вот у здешней дела явно не задались.Стража чертога, состоящая сплошь из бородатых мускулистых ребят, беспрекословно пропустила фон Рихтера и нехорошо оскалилась, глядя на меня.– Кениг ожидает тебя? – проревел один из них, с бородищей рыжего цвета, заплетенной в косички. Этакие дреды снизу.– Не то слово, – горделиво вскинул я подбородок, но на самом деле удивился. Вроде как городская стража теперь должна меня радостно приветствовать и на руках носить. Может, эти веселые ребята к ней не относятся? – Поди, извелся весь, ожидая.– Ты, парень, шутки с нами не шути, – рыкнул другой, постарше, с вислыми усами, доставая одноручную секиру. – Мы шутки сами шутить любим, а вот если наоборот, не сильно мы это уважаем.– Остановитесь, – властно изрек Гунтер. – Он со мной.– Так бы сразу и сказал, – проворчал вислоусый, убирая оружие обратно в ременную петлю. – А то шляются тут всякие, а у кенига потом дочки пропадают.Я прошел в чертог, подумав о том, что после получения квеста надо будет поговорить с этими парнями, может, они чего такое знают, что и мне знать не грех?– Слушай, странная у кенига стража, – заметил я, поднимаясь по лестнице. – И не в форме, и выглядят диковато.– Это не городская стража, – ответил Гунтер. – Это наемники из морских королей, из хирда Торвиля Магнуссона, лучшие мечи побережья. Как только три дня назад выяснилось, что Ульфрида пропала, кениг врезал «кровавого орла» начальнику городской стражи и обезглавил каждого третьего из тех, кто нес ночной дозор в ту ночь, когда это случилось. В тот же день был заключен договор найма с Торвилем, и его молодцы заступили на посты. Не то чтобы кениг не верит в непричастность стражников, но уж больно странно все это.– Понятно, – кивнул я. – А кениг суров, однако.– Суров, – согласился Гунтер. – Но справедлив. И он, на мой взгляд, сделал все верно. Понимаешь, происходящее сейчас в Северных землях наводит на мысль, что затевается какая-то пакость, а этим головорезам можно верить, поскольку их честь – это их жизнь. Ну конечно, ровно настолько, насколько слово «честь» можно применить к этим разбойникам. С другой стороны, никто и никогда не слышал, чтобы морские короли изменили своему слову или отступили в бою во время исполнения договора найма.– Да и разумнее, чтобы лучшие из мечей побережья оказались на его стороне, а не под рукой кого-то еще, раз настали такие времена, – продолжил я его мысль.– И это тоже, – не стал спорить Гунтер, останавливаясь перед высокими двустворчатыми дверями. – Вот палаты кенига.– А где дворецкий, герольд или там мажордом? – удивился я. – Кто-то же должен сообщить о том, что мы пришли?– Это Север, – хмыкнул Гунтер. – Сами о себе доложим. Если на Западе короля окружает целая свора придворных, то у кенига я видел только двоих – его кравчего и его любовницу. Да и то кравчий у него носит гордое имя «Эй ты, бородатый, налей еще эля», а любовницей становится любая подвернувшаяся под руку служанка, причем подвернувшаяся аккурат в тот момент, когда услуги кравчего больше не нужны.

Он толкнул створки и сообщил в пространство за ними:– Кениг, это Гунтер фон Рихтер, по делу. Я зайду?– Клянусь рогами жертвенного быка, ты ко мне таскаешься чаще, чем я к девкам, – раздался хриплый рев из зала за створками. – Ты же вроде только что ушел?– Так новости есть, кениг, – засмеялся Рихтер. – И неплохие.– Так заходи, чего в дверях мнешься?– Идем, – махнул головой Гунтер и двинулся вперед.Зал был велик, но при этом украшен более чем скромно, по сравнению с той же миссией ордена. На стенах висело оружие, причем было видно, что эта сталь в свое время пролила немало крови. Лезвия боевых топоров и клинки закругленных на концах мечей тускло блистали, отражая пламя огня, полыхавшего в огромном камине.Посреди зала стоял здоровенный низкий стол, к которому были приставлены скамейки. За столом сидел высоченный и очень крепкий бородатый мужик со спутанными, длинными, тронутыми сединой волосами. Перед ним стояла огромная кружка и блюдо с напластованными кусками мяса.

– Это кто с тобой? – спросил кениг (ну а кто бы это еще мог быть?).– Лэрд Хейген из Тронье, прославленный воин с Запада, достойнейший человек и мой друг.– Да? Ну пусть будет, Нидхегг с ним. Эй ты, пузатый, – заорал он неожиданно. – Элю подай моим гостям и пожрать чего-нибудь.– Мы не голодны, – подозрительно поспешно отказался фон Рихтер, видимо, знающий что-то такое, чего не знаю я.– Да и водяной конь с вами, не хочешь – не ешь, – равнодушно сообщил ему кениг.Мы присели напротив правителя.– Кениг Харальд Сноррисон, повелитель Севера, его столицы, восьми бургов, побережья, дальних мхов и трех холмов, – сообщил мне мужик, вытер руку о волосы и протянул ее мне.– Лэрд Хейген из Тронье, хозяин самому себе, – потряс я его конечность.– Скальд, что ли? – уставился на меня мутными глазами кениг.– С чего бы? – оторопел я.– Так вон, складно как сказал, – отметил Сноррисон. – Иносказание, конечно, так себе, да прямо скажу – никакое, но все-таки складно.– Случайно получилось, – честно признался я. – Я не по этой части, не поэт я.– Не кто? – не понял кениг.– Не скальд, – перевел ему я. – По воинской части мы. Ну и если разыскать кого надо, то тоже могу помочь.– Не врешь? – Глаза кенига из мутных моментально стали очень ясными, он взглянул на фон Рихтера, брезгливо обнюхивающего кружку с белой шапкой пены, которую поставил перед ним пузатый мужик в засаленной рубахе. Такая же кружка оказалась передо мной.– Не врет, – подтвердил рыцарь. – Умеет он такое, сам видел. И при этом еще всегда держит язык за зубами. И, кениг, он знает что-то о твоей дочери, поэтому мы спешно пришли сюда.

– Что знаешь, все говори, – потребовал правитель, пристально глядя на меня.– Нет, кениг, не с этого мы начнем, – твердо сказал ему я.– Что? – рявкнул он. – Ты мне указывать будешь? Я тут власть, и я решаю, кто, когда и что рассказывать мне будет! Ребра давно тебе не выпрямляли?– Тьфу-тьфу, вообще не выпрямляли, – суеверно сплюнул я. – И не дай бог!– Могу посодействовать, – неожиданно дружелюбно заявил кениг. – Мне это просто. Чик – и ты уже висишь, за руки привязанный, а сзади тебе кожу ме-э-эдленно так подрезать начинают.– Не сомневаюсь, что если вы обещаете – так оно и будет, – заверил его я. – Но все равно – расскажите сначала вы, что произошло. Только подробно. Все, что знаете, расскажите.– Ты совесть вообще имеешь? – вытаращился кениг. – Ты мне, в моих палатах, приказы отдаешь? Куда мир катится, никакого уважения к монархии не стало.– Кениг Харальд, он правда знает, о чем просит. – Гунтер посмотрел на пригорюнившегося властителя Севера, обиженного за вот такую ломку основ абсолютизма. – Вы доверяете мне, а я, как себе, верю Хейгену. Сделайте так, как он говорит.– Да все я понимаю, – грустно сказал правитель Севера. – Тоскливо мне очень, и за дочку страшно, одна она у меня. А ты молодец, парень, не из трусливых, уважаю.И он присосался к своей полуведерной кружке.«Вы произвели благоприятное впечатление на кенига Севера. + 0,5 единицы к уважению народов Севера».– Кениг, не стоит терять время, – поторопил я его, когда он гигантскими глотками ополовинил нечеловечески вместительную тару и начал мощными нордическими челюстями пережевывать непрожаренное мясо, подхваченное с блюда.– Так что тебе рассказать-то, дотошный?– Все, что знаете о пропаже дочери. Все до мелочей, иногда мелочи – это то, что позволяет добраться до правды.И печальный повелитель трех холмов рассказал мне, что никаких деталей он не знает, поскольку все было просто и незамысловато. Вечером дочь Ульфрида была веселая и шумная. Как и всегда, по традиции наорала на него, своего отца: мол, слишком много он пьет и по девкам шатается. Вот ведь, никакого почтения у молодежи к родителям не стало. Он вот, кениг Харальд, своего папашу Снорри Большое Брюхо до самого его конца побаивался, даже когда его на погребальный костер понесли, и то рядом не шел, опасался. А нынешние...

– Товарищ Сноррисон, вы отклоняетесь в сторону от основного повествования.– Сам же сказал, чтобы все в деталях, – попенял мне кениг.– Так в деталях о пропаже, а не о падении нравов среди подрастающего поколения.– Как-как? Гунтер, скажи своему другу, чтобы он не выражался, все-таки он у кенига в гостях сидит.– Да не выражаюсь я, – надо было выправлять ситуацию, а то этот кениг – парень простой. Разок махнет топором со стены, и все, я в подштанниках. – Да и все эти претензии к детям я вам сам рассказать могу, мне мой отец то же самое говорит всегда.– Клянусь копытами Свартхевди, твой отец – явно достойный человек, – отхлебнул еще эля кениг. – Будет в моих краях, скажи, чтобы заходил, мы с ним выпьем.Самое забавное, думаю, что мой родитель и впрямь нашел бы общий язык с этим диковатым, но очень симпатичным мне северянином. Хотя картина бы была, мягко говоря, полуабсурдная.Отхлебывая эль (надо отметить, кислющий и какой-то тягучий, я немного отпил из принесенной мне кружки, и мне он не понравился), правитель рассказал, что Ульфрида ушла из залы спать, шума ночью не было, поскольку он, кениг, выпивал чуть ли не до утра и уж точно услышал бы, как его дочь отбивается.– А с чего вы взяли, что она отбивалась бы? – поинтересовался я.– Ха! – Кениг показал на меня пальцем и гулко расхохотался. – Это же моя Ульфрида. Не всякий воин рискнет выйти против нее один на один. И оружием она владеет будь здоров, сам учил, ее и спросонья никто просто так не повязал бы. Не-э-эт, тут дело нечисто, тут магией пахнет.– Это верно, – подтвердил Гунтер. – Я сам видел девицу Ульфриду, ее просто так не украдешь.– Вот и выходит, что дочка пропала, а никто ни ухом ни рылом, чтоб их! – очень грустно сказал кениг и внезапно заорал: – Дармоеды! Захребетники! Отродья Нидхегга!!! Десять отрядов разослал по окрестностям – никто ничего не узнал!«Вами выполнено задание «Горе отца». Награды: 500 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера. Получение следующего квеста в цепочке. Награды за прохождение всей цепочки заданий: 5000 опыта; 3000 золотых; + 30 единиц к уважению народов Севера; два предмета из личной оружейной комнаты кенига Севера, соответствующие классу игрока, – вариативно; титул «Друг кенига».– Ну что, много полезного узнал, гость с Запада? Сможешь чего сделать? Может, еще с кем поговорить надо? – глотнув эля, спросил кениг.«Вам предложено принять задание «Видоки». Данное задание является 2-м в цепочке квестов «Пропавшая дочь». Условие – опросить обитателей чертогов кенига и попытаться понять, кто, как и зачем похитил Ульфриду. Награды: 700 опыта; + 1 единица к уважению народов Севера; предмет из оружейной кенига – вариативно. Получение следующего квеста в цепочке. Предупреждение – в случае провала этого квеста будет провалена вся цепочка заданий, что скажется на вашей репутации у народов Севера. Принять?»

– Надо, кениг, надо, – сказал я, глядя ему в глаза. – Со всеми, кто был в тот вечер и ночью в чертогах, нужно поговорить. У вас тут ведь не сильно много народа квартирует?– Да когда как, – равнодушно ответил кениг. – Раз на раз не приходится. Когда только свои, когда кого из соседей в гости принесет.– А из родни? Поди, ее много? – тут же спросил я. Родня – это дело такое, чего угодно ждать можно, особенно у венценосных семей.– Нет. Эти редко бывают, да особо и некому. У меня той родни, почитай, и нет. Из тех, кто остался, только с Федериком Седьмым мы по моей матери родня, сестра она его.– Правда? – удивился фон Рихтер. – Вот не знал, что ваш отец на сестре короля Запада женат был.– Ну да, был. Правда, мой папаша не сильно интересовался ее согласием на этот брак, – почесал грудь под бородой Сноррисон. – Когда родитель Федерика, Руго Четвертый, второй раз женился, моего папашу на свадьбу позвали. Ну как позвали – у них выбора не было, он бы все равно притащился, только злой и с хирдом. Обидчивый был – страсть. А так – все честь по чести, пригласили его, как полагается, по всем правилам, и убивать вроде как некого, да и не за что. Там он сестрицу Федерика, дочку старого Руго, увидел и пропал, так она ему глянулась. Матушка моя красивая была и тогда, да и потом.– И что дальше? – заинтересованно спросил сентиментальный Гунтер.– А что дальше? Он руки ее попросил. Ну как попросил...– Понятно, – сказал я. – И?– Руго и сам был не против породниться, да и хорошо понимал, что если откажет, то мой старик кровью весь Запад зальет, Крисна – река широкая, по ней драккары легко пройдут. Но маменька моя будущая уперлась – не пойду за этого нечесаного, и все тут. Папаша мой на это поглядел минут пять, закатал ее в ковер, сказал старому Руго, что за приданым отдельный драккар пришлет, и отправился сюда, в Хольмстаг.– Умел ваш батюшка ухаживать, – восхищенно повертел головой я.– Ну умел не умел... – Харальд почесал пузо. – Однако ж двадцать лет душа в душу прожили, меня и еще трех моих братцев на свет произвели. Вот так-то.– А братцы где? – полюбопытствовал я.– Все там, в чертогах Небесного Отца, – ткнул пальцем в потолок кениг. – Давно уже.– Жаль, – искренне сказал я. Интересная могла бы выйти версия с родственниками, но, видно, не судьба.– Да как сказать, – покачал косматой головой Сноррисон. – С одной стороны да, жаль, братья все-таки, родная кровь. С другой – резни за престол не было. У нас на Севере при дележке власти очень много крови льется.

– Так, выходит, вы с Федериком Западным хоть и дальняя, но родня? – немного тугодумно переварил наконец новость фон Рихтер.– Ну да, – кивнул кениг. – Дядей он мне приходится. Один из немногочисленных родичей. У меня, считай, только он со своими детьми да Ульфрида и остались, нет другой родни. Братья неженатыми померли, старик Руго, коли ты, Гунтер, помнишь, детей со второй женой не наделал и от поветрия лет пять назад помер, а родню по моей папашиной линии сам папаша и извел.– Это как? – не понял я.– Так я же и говорю: много крови льется, когда власть делят. От всего своего рода только папаша и остался. Кого отравили, кого прирезали, родителю моему два раза змею в постель подкладывали – один раз ядовитую, другой раз – с кинжалом отравленным. Случай был, что одного мальчугана, совсем уж безобидного, вообще из башни с большой высоты выбросили. Вот в конце концов от всего рода и остался только один. И это был мой родитель – Снорри Густавссон по прозвищу Большое Брюхо. А ему я наследовал.Из вежливости я не стал спрашивать, как достославный папаша в лучший из миров отправился. А может, и не из вежливости, а из инстинкта самосохранения...– А у Федерика что, родни нету? – поинтересовался я.– Есть, два сына да дочь, я же говорил. А остальные не родичи, а враги.– На Западе все кому не лень на трон метят, там у всех право крови вилами по воде писано, – неохотно объяснил мне Гунтер. – Вот и выходит, что ближний родич – первый недруг. А уж дальний – и вовсе лютый враг.– Так и есть, – согласился Харальд. – Да так, надо думать, везде происходит, кроме Восточного султаната. Там сразу старший наследник всех братьев да сестер еще в пеленках на небеса отправляет. Восток – дело тонкое.– На Юге с этим тоже ничего, – возразил ему Гунтер. – Там верховной власти нет, кто сильнее, того и право. Нет, в Мейконге сидит какой-то князь Света, но это все несерьезно.– Жесть какая! – Я проникся не на шутку всей этой чехардой. Какая все-таки добрая и человечная игра этот «Файролл».– А без родичей, конечно, плохо, – снова затосковал Харальд. – Поговорить по душам – и то не с кем.– Это да, – пригорюнился и Гунтер. – У меня вроде как и батюшка есть, и братья, и сестры, а все одно. В ордене с малолетства воспитывался, в замке родном и не жил.Эти два горемыки смотрели друг на друга с сочувствием и пониманием. Надо было заканчивать с идиллией.– Ну тогда с этой стороны вопрос закрыт. Так как мне с теми поговорить, кто тогда в чертогах был?– Эй, Магни, тюлень неповоротливый, ты где? – взревел Сноррисон.– Здесь я, кениг, чего шумишь.К столу неторопливо подошел мужичок, который приносил эль.– Давай зови сюда всех, кто в чертогах, кроме этих новых, из охраны, они знать ничего не могут. Да сам всех не обходи, а то до утра не управимся, девок отправь. Чтобы через десять минут все тут были. Кто опоздает – тому ребра выпрямлю!Видимо, насчет ребер – это была не шутка, потому как через десять минут в зале стояло человек тридцать, похоже, все население чертога. Притащили и охранников, что в ту ночь несли службу (тех, кто еще был жив), прямо из темницы, судя по их потрепанному внешнему виду.– Так, граждане свидетели, – начал я свою речь. – Сейчас каждый из вас подойдет ко мне и расскажет, где и как он провел вечер и ночь три дня назад. И знайте – ложь я чую, как собака.– И если лэрд усомнится хоть в одном слове кого-то, то я этому кому-то не завидую. Давай, парень, начинай с палача. В нем я уверен, а работы у него, может, и прибавится сейчас. – Кениг поудобнее устроился на лавке, с интересом наблюдая за происходящим.Я уважил его просьбу и начал с палача. Потом я последовательно и обстоятельно опросил еще три десятка человек из обслуги: поваров, уборщиков, несколько девиц непонятного рода занятий – то ли горничных, то ли наложниц, причем у одной из них было алиби, подтвержденное самим кенигом, который, похоже, в ночь пропажи дочери не только эль глушил.И все без толку. Ни один из них не врал, это было видно. И при этом ни один из них ничего не знал, а такого быть не могло – человек, который мог пролить свет на события, должен находиться в чертоге. Это же квест, а не жизнь.– Кениг, а здесь точно все, кто тогда был?– Да вроде как, – потеребил бороду Харальд. – Труворссона не хватает, так его уже не опросишь.– Почему? – не понял я.– Так затем, чтобы с ним поговорить, надо в небесные чертоги отправляться. Орла мы ему врезали. Крепкий был, долго умирал.– А охранники все здесь? – уточнил я.– Которые живы остались – все. Они вон стоят, глазами хлопают, – сообщил мне Магни.– Флоси-отходника нет, – пискнула вдруг одна из девиц.– Точно, – подтвердил мордатый повар. – И Ингвара нет.– А, да, – встрепенулся кениг. – Ингвара нет. Но он ничего и знать не может, я его еще утром того дня по делам отправил в один из бургов.– А Ингвар – это кто? – заинтересовался я.– Ингвар? Мой советник, доверенное лицо, – объяснил мне кениг. – Указ написать, переговорить с кем, казной, опять же, ведает. Полезный человек. И проверенный, мы росли вместе. Руки над полоской земли не резали, но в нем я уверен, как в себе.Надо будет с ним повидаться, такой человек много чего знать может.– Когда он должен вернуться, кениг? – судя по всему, фон Рихтеру пришла в голову та же мысль.– Думаю, завтра-послезавтра, – ответил Харальд.– А Флоси кто такой? И почему «отходник», это у него прозвище такое или фамилия? – уточнил я по второму отсутствующему человеку.– Ни то ни другое, – сообщила мне девица, которая заметила отсутствие этого самого Флоси. – Прозвище у него – Вонючка, а отходник – это его работа. Отхожие места он, стало быть, чистит. Только его не только сейчас тут нет, я его и вчера не видела.– Да, точно, – подтвердил здоровяк-конюх. – Он и у меня из конюшен навоз вывозит, так куча здоровая уже лежит, а его нет. Я как раз хотел идти его искать.– Да пьяный валяется, поди, – включилась в обсуждение необычно невысокая для северян чернявая ключница. – Бывает с ним такое.– А ну цыц! – рявкнул кениг. – Разгалделись. Хейген, тебе все эти балаболы еще нужны?– Нет, – пожал плечами я. – В принципе, можно их распускать. Только пусть кто-нибудь из них меня к Флоси отведет. Он же здесь проживает?– Ну да, только не в самих чертогах, а на заднем дворе, там, где сад. У него там домик маленький, – протараторила все та же девица.– Ну так и отведи лэрда к нему, – приказал Харальд и повернулся к Гунтеру: – А мы пока с фон Рихтером за родных и близких выпьем.– Я, наверное, с Хейгеном пойду, – попробовал отвертеться фон Рихтер, но увидел свирепый взгляд кенига.– Ты меня уважаешь? – грозно спросил у него Харальд.– Боги, кениг, да конечно, – вздохнул Гунтер.– Тогда пей!Стук кружек сопроводил мой уход.Девица, которую, как выяснилось, зовут Агнес, тараторила всю дорогу до заднего двора, где был сад, дом и Флоси. Я узнал о том, что за ней ухаживал парень по имени Сигурд и дело было шло к свадьбе, да не вышло, поскольку ее родители оказались против по причине бедности жениха. Сигурд же, плюнув на все это и выдав приличный матерный загиб в адрес меркантильной родни Агнес, по слухам, подался к морским королям, да и Нидхегг с ним. По этой причине и сердце, и постель девушки абсолютно свободны.Слава богу, мы достигли искомого домика, а то ведь неизвестно, до чего могло дойти. А на мне печать Месмерты и заклятие, которое бахнет в случае неподобающего поведения.– Лэрд Хейген, я с вами не пойду. – Агнес покраснела. – От него так воняет...– Не ходи, – пожал плечами я. Ее присутствие мне было безразлично, мне главное этого туалетного работника в более-менее вменяемом виде застать.Я приоткрыл дверь, и в нос мне шибануло дичайшее амбре. Да, товарищ после трудовой вахты явно не злоупотреблял мылом душистым и полотенцем пушистым.Флоси лежал и храпел, широко раскинувшись на топчане, который занимал большую часть совсем маленького домика. У моих родителей бытовка на участке больше.Я потыкал его ножнами – руками побрезговал. Флоси забормотал что-то, но не проснулся. Я еще раз потыкал. Тот же результат. Жаль, придется прибегать к радикальным мерам.Я вышел из домика и скомандовал Агнес:– Я там у конюшен ведро видел. Тащи-ка его сюда.Девица метнулась молнией и притащила мне довольно тяжелую деревянную кадку, причем не поленилась даже сразу наполнить ее водой. Ну и крепкие же девки тут, на Севере.– Дверь не закрывайте, а, – попросила она. – Ох, небось сейчас смешно будет, он воды очень не любит!– Да? Странно, при его-то профессии, – удивился я.Зайдя внутрь, я встал у дверей и с размаху обдал Флоси водой.Раздался дикий рев и ругань, мокрый туалетных дел мастер вскочил с топчана и, вращая налитыми кровью глазами, уставился на меня.– Ты не зыркай так, – сразу предупредил я его. – Я гость кенига и доверенное лицо ордена Плачущей Богини. Если что – «кровавый орел» щекоткой покажется.– Чего надо? – нечленораздельно пробурчал Флоси.– Правду надо, – ответил ему я. – Что ты видел вечером или ночью три дня назад, когда дочь кенига пропала?– Сны видел, – отвел глаза в сторону Флоси. – Спал я.«Этот точно что-то знает, – понял я. – Вот он, свидетель. И ты мне точно все расскажешь, даже если тебя придется к палачу отвести, уж извини».– Врешь, – топнул ногой я. – Точно врешь.У меня за спиной шмыгнула носом явно превратившаяся в одно большое ухо Агнес.– Девка, иди сюда, – повернулся я к ней.Когда она подошла ко мне, я очень проникновенно посмотрел ей в глаза и интимно шепнул:– Беги отсюда быстро-быстро, или умирать будешь долго-долго. И не дай тебе боги подслушать, о чем я с работником унитаза говорить буду. Это не мои тайны, это тайны кенига, и если ты их узнаешь, то по своему женскому нутру непременно всем разболтаешь. Вот и подумай, что с тобой Харальд после этого сделает. Может, живьем в землю закопает, а может, медведям отдаст – у твоего хозяина фантазия богатая.Девка побледнела, и было видно, что страх таки победил извечное девичье любопытство. Только каблучки сапожек по камням простучали.Я вошел в домик и прикрыл дверь. Туалетный работник присел на топчан, такой же мокрый и вонючий, как и он сам.– Кто это был, Флоси? Лучше скажи, все равно ведь я своего добьюсь. Не скажешь мне – скажешь палачу. Он у вас большой затейник, ты ведь знаешь.– Да, дядюшка Свальд знает свое дело, – согласился Флоси. – Но, может, то, что я видел, страшнее, чем он, откуда тебе знать?– Ну, – пожал плечами я. – Зато мне точно известно, что старина Свальд тут, а то, что ты видел, – нет.– Поди знай, – неуверенно сказал Флоси.– Мне его позвать, и мы измерим близость двух зол? – поинтересовался я.– Не надо. Я скажу, что видел, – опустил глаза Флоси и замолчал, явно собираясь с духом.– Не томи, не во МХАТе, не надо паузу держать, – поторопил я его.Флоси явно не понял, в каком таком МХАТе держат паузы, но наконец заговорил.– Это была старуха Гедран, – выдавил из себя он.