Глава 69

 — Привет!

Я поворачиваюсь и вижу девочку примерно моего возраста. Мышиный цвет волос, огромные круглые глаза и жизнерадостная улыбка.

— Меня зовут Элис. А тебя как?

Я улыбаюсь ей в ответ.

— Меня зовут Фрэнк. Приятно познакомиться, Элис.

— Уже знаешь, на каком факультете хочешь учиться?

— Ну... Мои родители из Гриффиндора, так что я тоже хочу попасть туда.

Улыбка Элис становится ещё шире:

— О! Я тоже хочу быть в Гриффиндоре!

— Мерлин, Элис, может, хватит визжать?

Оглядываюсь и вижу черноволосую девочку с необычайно тёмными глазами.

— Здравствуй, Беллатриса, — говорит Элис, подходя ближе ко мне и слегка наклоняясь в сторону, чтобы видеть девочку. По тону её голоса становится ясно, что Беллатриса ей не нравится.

Я всё равно улыбаюсь ей — мама сказала, что нужно заводить как можно больше друзей и что нельзя судить о людях, пока не узнаешь их получше.

Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, Беллатриса говорит:

— Так что, хочешь учиться на Гриффиндоре? Разве это не прекрасно? Я вот точно знаю, что попаду в Слизерин, и горжусь этим.

— Ты не можешь знать наверняка, — хмурюсь я.

— Конечно могу, — она невозмутима. — Я ведь из благородного и старинного дома Блэков, и...

— О, так ты Беллатриса Блэк! — вырывается у меня.

Странно, что я не понял это сразу, — не так уж часто встретишь кого-то с именем Беллатриса. Сколько ещё здесь может быть Беллатрис?

Она ухмыляется.

— Значит, ты слышал обо мне. Отлично.

— Беллатриса, оставь его в покое, — говорит Элис.

— Разве я его задираю? — отвечает ей Беллатриса, а затем снова обращается ко мне.

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Фрэнк.

— А фамилия?

— Лонгботтом.

— О, я слышала о твоей семье. Чистокровные волшебники. Это хорошо — мы можем быть друзьями.

Я улыбаюсь. Несмотря на всё, что мама говорила о Блэках, Беллатриса совсем не кажется ужасной. Она даже хочет дружить со мной. И она очень красивая... как принцесса.

Элис хватает меня за руку.

— Фрэнк, таких, как она, лучше обходить стороной. Идём.

Она тащит меня к ближайшему вагону, подальше от Беллатрисы. Я вырываю руку из её ладони и останавливаюсь. Элис оглядывается и недоуменно смотрит на меня. Я поворачиваюсь к Беллатрисе.

— Мне бы хотелось с тобой дружить, Беллатриса, — говорю я.

— Можешь звать меня Белла.

Я улыбаюсь.

— Белла.

— Ну, ладно. Ещё увидимся, — и она разворачивается и устремляется куда-то в противоположном направлении.

Элис снова берёт меня за руку и ведёт в пустое купе.

— Зачем ты сказал, что хочешь с ней дружить? — спрашивает она. — Её семья — самая ужасная в мире. Они очень, очень плохие люди. Разве ты не слышал, как они относятся к магглам?

— Она была вполне дружелюбной.

— Ну конечно, только после того, как убедилась, что ты чистокровный, — отмечает Элис.

Я хмурюсь, расстроенный тем, что Элис сказала о Белле.

***

Бегу по коридору и прячусь за стальные рыцарские доспехи. Как раз вовремя — мимо резко пролетает заклинание. Высовываю руку с палочкой из укрытия и кричу: «Экспеллиармус!»

— Выходи, выходи, маленький лев! Давай поиграем!

Разочарованно стону: кажется, я промахнулся, иначе он бы разразился руганью. Я должен был знать, что Лестрейндж будет следить за мной.

Выскакиваю из-за доспехов:

— Импедимента!

Слизеринец легко блокирует мою атаку и почти лениво взмахивает палочкой:

— Таранталлегра.

Ноги начинают двигаться сами по себе, я пытаюсь заставить их стоять на месте, но безуспешно. Лестрейндж разражается хохотом, мои щёки краснеют. Направляю на него палочку, чтобы запустить Фурункулус, но он рявкает неизвестное мне заклинание, и мои руки начинают раздуваться.

Вдруг раздаётся громкий хлопок, и Лестрейндж отлетает назад, приземляясь прямо на задницу.

Ноги наконец перестают дёргаться, но палочка уже не держится в моих распухших руках.

— Идём, тебе нужно в больничное крыло.

Я узнаю голос Беллы. Она подходит и хватает меня под локоть.

Когда мы проходим мимо Лестрейнджа, он хватает Беллу за щиколотку. Я думаю, что она скажет ему отстать, но вместо этого она останавливается и пинает его в нос. Я морщусь — должно быть, ему сейчас очень больно...

***

— О, Фрэнк! Как ты? — спрашивает Элис.

— Они всё ещё немного раздутые, — я опускаю взгляд на забинтованные руки. — Ужасное заклинание.

Элис хмурится и подходит ближе, чтобы легонько прикоснуться к моим рукам. После нашей стычки с Лестрейнджем прошло уже три часа, но они до сих пор болят и выглядят опухшими.

— Кстати, меня спасла Белла.

Элис возмущённо смотрит на меня:

— Вообще-то, на тебя напали по её вине. Она и должна была помочь.

— Она была ни при чём, — возражаю я. — Это я её поцеловал. Я не знал, что Лестрейндж за нами подглядывал.

Элис вздыхает.

— Зачем вообще было её целовать?

— Элис, мы тысячу раз это обсуждали. Прошло уже пять лет, она ещё никого не убила. Я не понимаю, в чём твоя проблема.

— Я волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты стал одним из... этих высокомерных недоносков, которые думают, что они элита, только потому, что им посчастливилось иметь чистокровных родителей.

Тут дверь больничного покоя открывается, и я улыбаюсь, услышав знакомый голос:

— Опять болтаешь про меня всякие гадости? У тебя других дел нет?

Элис поворачивается к темноволосой девушке, направляющейся к нам:

— Тебе стоит получше приглядывать за своим парнем.

— Он никогда не был моим парнем, и я была бы очень признательна, если бы ты перестала распускать про нас такие сплетни, — холодно отвечает Белла, останавливаясь на полпути.

— Ничего я не сплетничала, — оборонительно возражает Элис.

— Что ж, Фрэнк, — говорит Белла, переводя взгляд на меня, — приятно видеть, что с тобой всё в порядке, но, кажется, мне здесь не рады.

— Нет! Останься, — прошу я.

Она уже направляется к выходу.

— Белла, пожалуйста.

Она останавливается и медленно поворачивается, глядя мне в глаза. Затем переводит многозначительный взгляд на Элис.

— Ладно! — фыркает Элис. — Значит, ты выбрал её, да?

— Нет, Элис, я...

Не слушая, Элис пулей несётся к выходу из покоя. Когда она проходит мимо Беллы, девушки обмениваются злобными взглядами. Не могу подавить досадный вздох. Белла закрывает дверь.

Выражение её лица тут же смягчается, она подходит ближе и садится на край кушетки.

— Мне так жаль, — говорит она. — Я могла остановить тебя — ты должен был сказать, что собираешься сделать.

Я улыбаюсь:

— В следующий раз обязательно спрошу разрешения.

Она осторожно поднимает мою распухшую руку.

— Тебе нужно больше тренироваться. Хоть Родольфус и на седьмом курсе, но нельзя, чтобы он так легко доставал тебя.

— Ну да, иногда я немного рассеян. Но у меня ведь есть ты, — улыбаюсь я.

Она не поддерживает моего веселья:

— Я не смогу всегда быть рядом и приглядывать за тобой.

Слегка надуваю губы. Она пытается сдержать улыбку, но в итоге сдаётся.

— Знаешь, вообще-то это очень неромантично, когда принцесса должна спасать принца, — говорит она.

Я смеюсь.

— Тогда хорошо, что я настроен на выживание, а не на романтику.

Она смеётся в ответ, и я понимаю, что никогда не видел девушки красивее. Мне бы хотелось, чтобы она смеялась чаще. Нет, мне бы хотелось, чтобы именно мне удавалось чаще её смешить.

Какое-то время мы просто сидим, улыбаясь друг другу.

— Белла... почему ты не можешь быть такой с остальными? — спрашиваю я. — Ты бы больше им нравилась, я уверен. Элис всегда устраивает мне лекции насчёт того, что я провожу с тобой слишком много времени, а большинство моих друзей... Я даже не хочу говорить им о нашей дружбе, боясь того, что они скажут.

Она вздыхает, всё веселье сразу сходит с её лица.

— Ну же, Белла. Мне-то ты можешь рассказать. Скажи мне.

— Я просто не могу. Не могу быть собой. Меня воспитывали другой — я должна быть другой, — тихо говорит она. — Мои родители отказались бы от меня, узнав, что я общаюсь с магглорождённым, а половина твоих друзей именно такие. Поэтому...

— Тогда пошли родителей к чёрту! Они ужасно с тобой обращаются. Я видел синяки...

Её тёмные глаза загораются яростью.

– Не смей! Я говорила тебе никогда больше не поднимать эту тему, Фрэнк. Предупреждаю.

Вздыхаю.

— Ладно, ладно.

— И вообще, я не уверена, что девушка, которая общается с тобой, — настоящая я, — тихо продолжает она. — Ты просто... — она поднимает глаза, глядя на меня. — Ты заставляешь меня чувствовать себя иначе.

— В хорошем смысле? — с надеждой спрашиваю я.

Она хмурится, раздумывая над вопросом.

— Просто иначе.

Она настороженно смотрит, когда я двигаюсь поближе к ней.

— С тобой я тоже чувствую себя иначе. В хорошем смысле, — говорю я.

Её бледные щёки слегка краснеют, она опускает глаза, глядя на кушетку, на которой мы сидим. Протягиваю свою больше-чем-обычно руку и приподнимаю её подбородок, чтобы видеть её лицо.

— Белла... можно тебя поцеловать?

Она лучезарно улыбается, и моё сердце начинает радостно трепетать. Затем она наклоняется и прижимается своими губами к моим.

***

Элис берёт меня под руку, прижимаясь ближе, пока мы пробираемся сквозь снежную бурю.

— Так холодно, — жалуется она.

— Говорил, нужно было уйти раньше, — отвечаю я, глядя на тёмное небо.

Мы только что вышли из кафе мадам Паддифут, чтобы вернуться в замок, — студенты должны быть там ещё до темноты, но так как мы оба старосты, мы решили немножко нарушить правила.

— Ты слышал? — Элис вдруг останавливается.

Я тоже останавливаюсь и прислушиваюсь.

— Что?

Вдруг я слышу крик о помощи. Мы устремляемся к источнику звука. По мере приближения крики становятся всё более различимыми. Наконец мы огибаем поворот, уже достаточно далеко от деревни, и видим маленького мальчика, извивающегося на земле. Из его тела тянутся щупальца.

— Белла, прекрати! — кричу я, поднимая палочку. Она стоит в нескольких шагах от ребёнка. Я обезоруживаю её и поворачиваюсь к Элис: — Отведи мальчика обратно в замок. Сейчас же.

Элис бросает взгляд на Беллу, словно желая убедиться, что она сможет безопасно поднять жертву и унести её отсюда, затем делает так, как я сказал.

Белла закатывает глаза.

— Тебе просто необходимо испортить всё веселье, да, Фрэнк? Ну, что скажешь? Я сама его придумала.

Сжимаю зубы.

— Белла, пожалуйста, прекрати так себя вести.

— С чего это? Я же фанатичная расистка, не заслуживающая ничьего уважения, не говоря уже о дружбе.

— Я никогда не говорил...

— Ты весьма ясно дал это понять! — рявкает она. — Это ты выскользнул из постели, пока я спала. Это ты заявил, что всё случившееся для тебя ничего не значит. Это ты сказал, что ты и эта сучка больше подходите друг другу!

Её тирада заканчивается, когда она стоит прямо передо мной. Она вырывает свою палочку из моих рук.

— Мы ведь ссорились, — отвечаю я. — Ты тоже наговорила мне кучу гадостей.

— И всё-таки это ты ушёл, пока я спала.

— У меня было занятие!

— Ты мог разбудить меня или оставить записку!

— Я просто... блядь, Белла! Почему мы до сих пор это обсуждаем? Какой смысл? Эта ругань ни к чему не приведёт.

Мы уже несколько раз ссорились по этому поводу, и каждый раз всё заканчивалось одинаково. Как же надоело.

— А знаешь, ты прав. Ты явно оставил всё позади и пошёл дальше, — говорит она.

— Это ты мне сказала двигаться дальше!

— И с каких это пор ты стал подчиняться мне?

Глубокий вдох.

— Мы... Мы всё ещё можем быть...

— Нет, никаких «быть друзьями». Никогда больше.

— Это произошло... всего один раз, — говорю я. — Это было ошибкой. Мы ведь можем вернуть всё как прежде.

С той чёртовой ночи прошло уже два месяца. За всё это время мы почти не разговаривали друг с другом, если не считать ссор. И если честно, я очень по ней скучаю.

— Нет. Ты должен был знать, что, как только ты прокрадёшься ко мне в комнату, пути назад не будет. Я до сих пор не понимаю, чем ты думал.

Даже я не понимаю, чем я тогда думал. Всё, что я знаю, — это то, что я не планировал, что всё зайдёт так далеко.

— И потом, — продолжает она, — ты серьёзно веришь, что мы снова будем друзьями, когда ты начал встречаться с ней?

— Я не обязан выбирать между ней и тобой, — отвечаю я. — Вы обе мне очень дороги, и я очень, очень скучаю по тебе, Белла.

Она выглядит так, словно не верит ушам.

— Ну уж нет, — говорит она. — Нет, не дождёшься. Я не собираюсь дружить с Элис. И мне плевать, что ты скажешь. Кстати, она тоже не ищет моей дружбы, уж поверь.

— Элис очень дружелюбная...

— Да, я знаю, она просто грёбаный ангел! Мне не нужно, чтобы ты мне об этом рассказывал. Но она всегда ревновала тебя ко мне, и ты это знаешь, Фрэнк.

Это правда — я не могу отрицать.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Я не могу говорить за Элис. Но я по тебе скучаю, Белла. А после всего, что ты в последнее время делала... Я за тебя волнуюсь.

— Волнуешься за меня? Ох, а я уж и не надеялась, что этот день настанет, — говорит она саркастически. На её лице появляется фальшивая улыбка: — Кажется, тебе пора начать волноваться о своих грязнокровых друзьях, потому что этот щенок и те, кто был до него, только начало.

— Пожалуйста, не надо...

— Ой, так мило. Он тоже скулил: «Пожалуйста».

— Ты ведь знаешь, что я обязан доложить Дамблдору.

— Вперёд. Это не первый раз, когда меня к нему вызывают. У нас такой мягкий директор, не находишь?

— Белла.

— Да, Фрэнк?

Я досадно вздыхаю.

— Что мне сделать, чтобы ты остановилась? Чего ты от меня хочешь?

— Ничего, — отвечает она. — По крайней мере, ничего из того, чем ты был бы готов пожертвовать. Так что сдай меня Дамблдору, добейся моего исключения — делай всё, что тебе будет угодно. Я не остановлюсь.

Она пролетает мимо меня и направляется в сторону замка.

— А если я расстанусь с Элис?

— Это уж между вами. Мне плевать.

Я смотрю, как она удаляется.

— Но тебе не плевать, Белла. Тебе определённо не плевать.

Она резко поворачивается, и выражение её лица заставляет моё сердце болезненно сжаться.

— Не делай ошибку, считая меня человеком, у которого могут быть чувства, — едко произносит она.

— Не говори так.

— Но это правда, разве нет? — отвечает она, подходя ближе. — Я слышу всё, что ты и твои друзья болтаете за моей спиной. Что бы я ни сделала, вы всё равно не измените своего мнения.

— Если бы ты просто не...

Она злобно сверкает глазами.

— Фрэнк, замолчи.

— Ты знаешь, что это правда. Ты отнюдь не жертва.

— Ещё одна причина, чтобы сдать меня, да?

Вместе с этим она поворачивается и быстро уходит. Я наблюдаю, как она удаляется всё дальше и дальше, пока не скрывается за поворотом.

Мне жаль, что всё должно быть так. Если бы только можно было что-то изменить.

Если бы только можно было изменить всё.

Примечания:

[от автора]

На случай, если вы вдруг не поняли по тексту, первая сцена происходит на первом курсе (если вы это не поняли, даже не знаю, что и сказать). Нападение Лестрейнджа на Фрэнка происходит в конце пятого курса, а ночь Беллы и Фрэнка случается в начале шестого. Я проверяла и не нашла в книгах упоминания, когда Элис и Фрэнк поступили в Хогвартс, так что решила поместить их в один год с Беллой.