Глава 10

От лица Дженезы:

Я вышла из больницы медленно, будто за дверями меня ждал не мир, а новая проверка. Воздух оказался слишком свежим, слишком настоящим. Я вдохнула — и только тогда поняла: я жива. Но уже не та.

Родители ждали у машины. Мама подошла первой, обняла крепко, почти болезненно, словно боялась, что я снова исчезну. Отец стоял чуть в стороне. Его взгляд был тяжёлым и сдержанным. В нём не было гнева — только страх, который он никогда не умел показывать.

— Ты нас напугала, — тихо сказала мама.

Я кивнула. Слова «прости» застряли где-то внутри. Они звучали бы фальшиво.

Дорога домой прошла в молчании. Я смотрела в окно и ловила себя на странной мысли: город остался прежним. Изменилась только я.

У дома меня ждала Селин. Она стояла, опершись на машину, со скрещёнными руками — уверенная, собранная, как всегда.

— Я заберу её на час, — сказала она родителям так, будто это уже решено.

Мама замялась, но отец молча кивнул.

В машине Селин не включала музыку. Мы ехали в тишине, и эта тишина была честнее любых слов.

— Ты выглядишь так, будто что-то оставила там, — сказала она, не отрывая взгляда от дороги.

— Мне снился сон, — ответила я неожиданно даже для себя.

Селин посмотрела на меня внимательно.

— Это был не просто сон, — продолжила я. — Это было предупреждение. Или выбор. Мне сказали, что если я сбегу ещё раз, второго шанса не будет.

— И ты веришь в это? — тихо спросила она.

Я усмехнулась без радости.

— Я больше не верю в случайности.

Мы остановились у моря. Волны били о берег — спокойно и упрямо, будто знали своё место.

— Я поняла одно, — сказала я. — Это был знак. Не о любви. О границе.

Селин взяла меня за руку.

— Главное, чтобы ты не потеряла себя в этом решении, — сказала она.

Мы с Селин сидели в машине у моря. Двигатель был заглушён, вокруг — тишина, та самая, в которой мысли становятся слишком громкими. Я смотрела вперёд, не на неё. Почему-то так было легче говорить.

— Я рассказала ей всё, — наконец произнесла я. — Про побег. Про заправку. Про того мужчину.

Без подробностей. Селин не нужно было объяснять больше — она знала меня слишком хорошо, чтобы не почувствовать, где именно всё пошло не так.

— И знаешь, что странно? — я тихо усмехнулась. — Мне было страшно... но впервые за долгое время я почувствовала себя живой.

Всю жизнь родители будто запирали меня. Я росла в золотой клетке — красивой, дорогой, но такой тесной, что в ней не хватало воздуха. Контроль был в каждом шаге, в каждом решении. И каждый раз, когда я пыталась сбежать — пусть даже ненадолго, — меня возвращали назад, словно напоминали: свобода мне не положена.

Иногда отец злился так, что терял себя. Это был единственный момент, когда он мог поднять на меня руку. Я не понимала, почему. Почему забота всегда превращалась в ярость.

В школьные годы я видела, как мои ровесники гуляют, смеются, живут. А я смотрела на них словно из-за стекла — без права выйти наружу. Без шанса на свою жизнь.

Так продолжается и сейчас. Я до сих пор не понимаю, почему они так меня оберегают. Почему так боятся отпустить. Я ведь не маленький ребёнок.

И в ту ночь, когда я сбежала из дома, всё исчезло. Я ни о чём не думала — ни о последствиях, ни о реакции отца, ни о Роберте. Ни о будущем.

Именно поэтому в тот момент я ощутила свободу. Пусть на мгновение — но по-настоящему.

Я перевела дыхание.

— Роберта я не люблю, — сказала я ровно, будто произносила приговор. — И никогда не полюблю. Я пыталась убедить себя, что привыкну. Что со временем станет легче. Что уважения достаточно.

Я покачала головой.

— Это не про меня. Я так не смогу.

Я сжала пальцы, ощущая, как внутри снова поднимается тяжесть.

— Я выхожу за него не потому, что хочу. А потому что должна. Отец на меня рассчитывает. Этот брак — не про чувства. Это сделка. И моя роль в ней давно определена.

Селин повернулась ко мне.

— Но ты не хочешь этой свадьбы, — сказала она уверенно.

— Нет, — ответила я сразу. — Я не хочу жить чужой жизнью. Не хочу каждое утро просыпаться с мыслью, что предала себя.

Я глубоко вдохнула.

— Мне снился сон, — добавила я после паузы. — Странный, пугающий... но после него я поняла одно: это был знак. Если я сейчас не сделаю шаг, потом будет поздно.

Я посмотрела на Селин.

— Я хочу сбежать со свадьбы, — сказала я уверенно. — Но я не знаю как. Поэтому ты должна мне помочь.