Глава 28

Октябрь и ноябрь прошли интересно: каждый факультет должен был подготовиться к выступлению на студенческой весне в главном культурном доме города, мы с парнями решили выступить с песней, надо было ловить любую возможность.

В выходные я позволяла себе гулять с друзьями, пока учеба сильно не напрягала, несколько раз ко мне в гости наведывался Олег. Родители в это время тактично уходили из дома.

А вот начало декабря меня выбило из колеи.

Я сидела в гостиной и смотрела телевизор с родителями, иногда отвлекаясь на переписку в телефоне. Раздался звонок, самое странное, что мне звонила моя бывшая одноклассница Наташа. Я не стала чистить контактную книгу после выпуска. Мы не дружили, почти не общались. Ответив, я гадала, что же ее подвигло позвонить.

— Привет. Не клади, пожалуйста, трубку, выслушай меня, — начала она сразу, в голосе слышались волнение и явная дрожь. — Я просто хочу, чтобы ты знал о моей ситуации...

— Здравствуй. О какой такой ситуации? — спросила я напрягшись.

— Я беременна, роды ставят после пятнадцатого ...

— А меня эта тема как касается? — перебила ее я, мне совсем не нравился этот разговор.

Вообще я как бы знала о её положении, Маша еще в октябре обмолвилась об этом. Подругами они не были, поэтому до Машки дошли слухи от другой одноклассницы, мол, Наташа скрывает, от кого залетела, и вообще история покрыта мраком. Мы общались группками, поэтому особо никто не вникал в жизнь другого одноклассника, если не был с ним в дружеских отношениях.

— Потому что ты — отец ребенка, я ничего не говорю матери, я знаю, чем это может обернуться. Это моя вина и только моя ответственность, — затараторила она, по голосу стало слышно, что она заплакала.

— Ты понимаешь, что ты несешь?! Этого не может быть! —– меня начал душить гнев, в голове стоял шум.

— Это произошло в апреле, на той дурацкой вечеринке, ты напился, и я, пьяная дура, решила с тобой развлечься. О своем положении я узнала только после выпуска.

— Я ничего не помню из того вечера. Очень удобно всё свалить на меня. Ищи другого идиота! — я скинула звонок и нервно бросила телефон на диван.

Только спустя некоторое время я заметила, что родители притихли. Первым начал разговор папа, спросил, из-за чего я так нервничаю.

— Да ересь, блядь, какая-то. Не хочу говорить об этом.

Я схватила телефон и пошла к себе в комнату. Успокоившись немного, я позвонила Глебу и рассказала ему всё. Он выдержал паузу, потом спросил:

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Нет, только как стало плохо, и я пошла в комнату, легла на диван. Жутко кружилась голова, потом вроде как уснула. Меня кто-то тормошил или что-то снилось, уже даже не помню, я была невменяемая, потом ты пришел...

— А это вообще возможно, что она забеременела от тебя? Да и как можно пьяного возбудить? Странно всё это. Ты же говорила, что на твое либидо гормоны действовали.

— Да, это так, но за месяц до операции гормоны отменяются, чтобы тромбы не образовались. Да и у меня не было разрядки после Нового года. Алкоголь меня расслабляет. Может, у нее что-то получилось? Эта какой-то дебилизм ...

— Блин, меня это напрягает, я кое-что вспомнил. Когда я пошел тебя искать, проверил все комнаты, и последняя была закрыта. Я постучал и позвал тебя, спустя несколько секунд дверь открыли, и оттуда вышла Наташа с Маринкой. Я спросил, не видели ли они тебя, а они хихикнули и сказали, что ты в комнате. Я еще подумал, нахера закрываться с парнем, который спит.

— Почему ты не сказал мне об этом?

— Забыл просто, только сейчас вспомнил. Знаешь, я думаю, она ищет с кого алименты содрать. Либо мать наседает на нее, либо переспала еще с кем-то и теперь понять не может, от кого залетела. Будет еще звонить, говори, что экспертизу потребуешь. Так даже вернее будет, всё сразу выяснится.

— Ну да, вариант, даже не подумала об этом. Спасибо, что подбадриваешь меня.

— Не забивай себе голову, это просто абсурд в твоей ситуации. Пускай вешает лапшу на уши другим.

После этого разговора прошла еще пара недель. Я уже успокоилась, но Наташа снова мне позвонила. Я приняла звонок, раздумывая, какую чушь она будет плести в этот раз.

— Что тебе нужно?

— Пожалуйста, выслушай меня, — ее голос дрожал.

— Зачем? То, что ты говоришь — абсурд!

— Прости меня, — она начала плакать, — я дура, я знаю, но это правда.

— И чего ты добиваешься? Давай после рождения ребенка сделаем экспертизу, чтобы ты отстала от меня.

— Я уже родила. Через неделю меня выпишут, поэтому я хочу всё это решить.

Меня колотило от напряжения. В голове крутились рой непонятных мыслей.

— Хорошо, я переговорю с родителями.

Я скинула звонок, у меня тряслись руки, а к горлу начинала подступать тошнота. Надо было решиться на разговор. Я успокоилась и пошла на первый этаж, родители болтали и смотрели телевизор. Мама сразу заметила, что со мной что-то не так. Я рассказала всё, как есть, родители были в шоке не меньше меня. Потом мама попросила позвонить девушке, она лично с ней переговорила и убедилась во всем. Папа позвонил юристу, тот дал адрес лабораторий, где могли бы провести экспертизу и оформить все. Поездка в клинику планировалась на следующий день.

Отец Жанны

— Что тебе девушка рассказала? — спросил я у Вероники, когда Жанна ушла в комнату.

— Сказала, что родила, скрывает от матери, кто отец ребенка. Рассказала, что была пьяна, подруга уговорила переспать с... Райнером. Тот вроде был пьян, ничего не помнил, ей удалось его возбудить. Они переспали, а потом она ушла, будто ничего и не было. Проблемы со здоровьем списала на нервы из-за экзаменов, после выпускного только поняла, что беременна. Утверждает, что ни с кем больше не спала. Господи, а если это правда его ребенок?

— Да это абсурд какой-то! Как так можно? Хотя у него такой тогда всплеск гормонов в организме был, что может и правда что-то получилось. Ох, ладно. Завтра съездим с юристом, возьмем образцы и будем ждать результатов.

Жанна

Я не пошла с утра на занятия. Как только отрылась лаборатория, мы с отцом заехали за юристом, заключили договор, и я сдала биоматериал. Потом мы съездили в роддом, Наташа объяснила ситуацию заведующей, врач взяла анализ у ребенка и передала юристу в руки. После конверт увезли на экспертизу.

Эти три дня ожидания были адом для меня, я ходила на занятия, принимая при этом успокоительные, чтобы сильно не шалили нервы. Друзья поддерживали меня, как могли. Маша вообще была в шоке, она не ожидала такой выходки от одноклассницы, считая ее тихоней. Родители тоже были подавлены.

Наконец, нам позвонили и сообщили, что результаты готовы. Мы забрали конверт и поехали в роддом. Я пошла к заведующей одна, родители остались в фойе, там же сидела мать Наташи. Я ждала в кабинете, когда придет сама Наташа. Затем врач вскрыла конверт, прочитала результат про себя, явно удивившись, а затем передала бумагу мне.

Я нервно вчитывалась в буквы, там черным по белому было написано, что я являюсь родственником ребенку на девяносто девять процентов. Я не смогла больше сдерживаться и заплакала, трясущейся рукой передала Наташе бумагу. В голове стоял шум, по лицу текли слезы. Я сделала глубокий вздох и попросила заведующую оставить нас наедине с ней. Та тоже плакала.

— Как ты могла?! Ты просто вот так вот надругалась надо мной. И что ты теперь будешь делать?! Я не могу просто так это оставить! — воскликнула я, гневно смотря на девушку и утирая слезы, которые душили меня.

Та повела себя неожиданно, она опустилась на пол, на колени передо мной, и стала просить прощения:

— Я знаю, что виновата, прости меня. Забери, пожалуйста, ребенка, я не потяну его. Если я сейчас брошу учебу, то потом вообще не устроюсь никуда. А мать нас не сможет содержать со своей зарплатой.

Я шокировано смотрела на нее, не веря услышанному. Наташа все также держала мои ладони и плакала, стоя на коленях передо мной.

— Что ты говоришь такое, ты же родила его? Как ты можешь от него отказаться?

— Я не потяну его, не хочу, чтобы сын жил в нищете. У тебя обеспеченная семья, ты сможешь дать ему всё... и... у тебя будет ребенок родной. Я всё решила. Я напишу отказную.

Я даже перестала плакать, растерянно смотря на девушку.

— А где вероятность того, что ты потом не придешь спустя годы и не потребуешь его обратно?

— Я не посмею так сделать, хватит того, что я нечестно его зачала и так подло поступила с тобой. Ребенок в этом не виноват. Пожалуйста.

Я пошла в сторону двери, чтобы позвать заведующую. Когда врач зашла, девушка уже сидела на стуле, раскачиваясь. Я присела вновь, пытаясь привести мысли в порядок. Мы объяснили ситуацию, нам пояснили, что Наташе дадут всё равно полгода на раздумья, не захочет ли она вернуть ребенка. Единственным выходом было сейчас решить в судебном порядке, где ребенок будет жить – в доме Малютки или у родственников.

После того как Наташа написала заявление на отказ, нам оставалось ждать звонка от органа опеки.

— А можно хотя бы взглянуть на ребенка? — попросила я, всё еще находясь в шоке от происходящего.

Заведующая пошла мне навстречу, выдала халат и маску, я прошла в палату девушки, где находился ребенок. Робко зашла и подошла к кроватке, где лежал маленький кулек. Наташа взяла ребенка и передала мне, я посмотрела на маленькое личико и снова не смогла сдержать слез.

— Скажи, у него есть родимое пятно? — спросила я сквозь всхлипы.

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Да, откуда ты знаешь?

— Покажи. У нас в роду по мужской линии оно передается. У меня оно тоже есть.

Девушка забрала ребенка, распеленала его. Тот на удивление спокойно себя вел, чуть повернула его на бок и показала пятно на спине. Я заплакала еще сильнее, заламывая пальцы, не веря, что это мой родной сын.

— Господи, неужели это правда?

Наташа крепко обняла меня, чтобы хоть как-то успокоить.

Я попрощалась с девушкой и на ватных ногах пошла на первый этаж. В голове стояла пустота. Всё это казалось нереальным. Я видела, как родители растерялись, заметив мою отрешенность. Я достала конверт из сумочки и отдала папе, чтобы он прочитал заключение, сама присела на лавку, унимая дрожь в теле. Родители прочитали бумагу, мама начала плакать, отец показал заключение матери Наташи.

— Я подам на вас в суд, гребаные психопаты! — она сразу перешла на крик.

— Закрой свой рот! — вскрикнула я, вскочив на ноги. Воцарилась тишина, на нас обернулись люди, сидевшие в фойе. — Наташа написала отказную на ребенка, теперь это дело будут решать органы опеки!

Я развернулась и пошла к выходу, начинала жутко болеть голова и снова тошнота подбиралась к горлу. После глотка свежего морозного воздуха меня стало отпускать. На плечи кто-то накинул мне куртку, я вдруг осознала, что выскочила на улицу раздетая. Папа заботливо укутал меня и прижал к себе.

— Это правда, что ты сказала?

— Да, это так.

— Ладно. Пошли в машину, ты дрожишь вся.

Папа вел меня под руку, мама шла позади. Усевшись в машину, я расслабленно развалилась на сидении. В голове роились мысли, я понимала, что теперь следующий год будет не из легких. Забота о ребенке, уход за ним, при этом мне не хотелось бросать учебу. Сейчас предстояли траты и хлопоты. Я вспомнила о своем желании на день рождение и снова заплакала. Вот и правда чудо, которого я даже не ожидала.

Приехав домой, я сразу ушла к себе в комнату. Навалилась усталость от пережитого, я легла на кровать и даже не заметила, как уснула.

Мама Жанны

Я прочитала несколько раз строчку в заключение, где подтверждалось, что это действительно ребенок Жанны. Муж сидел рядом, находясь в прострации и глядя в одну точку.

— Да, наша дочь подарила нам отличный подарок к Новому году. У нас теперь есть внук...

— Да... это абсурд, как в каком-то фантастическом фильме, — тихо произнес Альберт. — Хотя наш сын тоже получился с первого раза, если вспомнить. Всё-таки наследственность у нас отличная.

— Ох, сейчас столько будет трат. Обычно к появлению ребенка заранее готовятся... А Жанна так вообще, наверное, вся на нервах. Так всё резко случилось... Придется вспоминать, как водиться с новорожденным.

— Это всё мелочи. Главное, чтобы девушка не передумала, и ее сумасшедшая мамаша не наломала дров. Завтра переговорю с юристом. Пойду прилягу, что-то устал я.

Я проводила мужа взглядом, тоже легла на диван, подремала полчаса, после поднялась и ушла на кухню, чтобы приготовить ужин. Но потом решила проверить самочувствие Жанны. Я постучала в дверь, но ответа не услышала, поэтому зашла в комнату. Дочь лежала на кровати, даже не переодевшись. Я подсела к ней, погладила Жанну по руке, она встрепенулась и посмотрела на меня сонными глазами.

Жанна

— Ох, долго я спала? — спросила я у мамы, чуть потирая глаза.

— Часа три, наверное. Пойдем, я тебя покормлю, ты ничего ведь не ела толком с утра.

Я присела на кровать, взъерошив волосы и снова прокрутив этот безумный день в голове.

— Мне немного страшно... Вдруг Наташа передумает. Хотя она так искренне просила у меня прощение, прямо на коленях.

— Это правда было ее решение? — спросила мама.

— Да... Я не давила не нее, честно. Я даже была в шоке, когда она начала причитать, что не потянет ребенка и умоляла его забрать. Сказала, что думала об этом все эти дни. Как хорошо, что впереди новогодние каникулы. В голове что-то попало творится. Как папа? — спросила я, слезая при этом с кровати.

— Ну... В шоке, как и я, и ты. Но он смотрит на эту ситуацию с юридической стороны.

Я переоделась и вместе с мамой спустилась ужинать. Чуть позже подошел отец, вид у него был заспанный. Папа сел за стол, зевнул, потом посмотрел на меня.

— Как твое самочувствие?

— Поспала немного, лучше стало. Ты не сердишься на меня?

Папа удивился моему вопросы, как и мама.

— С чего я должен на тебя сердиться? Это я тебя упросил сходить на ту гулянку, и я прекрасно помню, какой ты была невменяемой в тот вечер. То, что сделала девушка — непростительно и мерзко. Мне не в чем тебя обвинять. Ты друзьям еще не рассказывала?

Я отрицательно помотала головой.

— Завтра напишу, наверное, сегодня нет настроения это обсуждать.

***

Следующим днем, собравшись с духом, я написала Наташе, спросила, есть ли новости от опеки. Она сказала, что с ней связывались по телефону, обещали подъехать, уточнить кое-какие моменты. Наташа добавила, что не отвечает матери, чтобы не изматывать себе нервы. И скинула короткое видео, как кукситься малыш. Я пересмотрела его три раза, еле сдерживая слезы.

Потом сделала фото экспертизы и отправила парням в общий чат. Они были в курсе ситуации. Не прошло и пяти минут, как раздался групповой звонок, я приняла его.

— Ни хера себе новость! Так это реально твой ребенок? — первым воскликнул Глеб.

— Получается, так. Я вчера была в больнице, конверт заведующая вскрыла при мне. Я до сих пор в шоке, если честно.

— Вот она шваль, как так вообще можно! — выругался Максим.

— И что она собирается делать? — тут же спросил Глеб.

Я рассказала обо всем, что происходило в кабинете. Парни молчали, обдумывая мой рассказ.

— Знаешь, ты явно принесла богам какую-то жертву в прошлом. Ты же понимаешь, как тебе повезло? — подал голос Олег.

— Не то слово. Отрезала себе яйца, но при этом еще и умудрилась пьяная в жопу заделать ребенка. Блядь, абсурд абсурдом погоняет.

— Ты будешь оформлять академический отпуск или дальше продолжишь учиться? — спросил Макс.

— Я не знаю. Я не думала еще об этом, я сижу на иголках от ожидания, что решит опека. У меня сейчас каша в голове. Я даже на занятиях не была последних два дня.

— Напиши сразу, как узнаешь подробности, — попросил Глеб.

— Ты разрешишь нам навестить тебя после Нового года? — спросил Олег.

— Да, конечно, – дала я ответ на оба вопроса.

После разговора с парнями я позвонила Маше и рассказала ей обо всем. Я впервые услышала отборную ругань от подруги в адрес Наташи, и предположение что я нравилась якобы этой девушке.

— С чего ты решила, что я нравилась Наташе?

— Да на тебя все девчонки из класса слюни пускали, только я осмелилась к тебе подойти и предложить встречаться. А когда они прознали, что мы всё-таки расстались, начали слухи пускать всякие. Но я заткнула им рот. А Наташа вон как решила поступить. Ну, зато клеймо импотента с тебя снято.

— Ну, блин, спасибо. Я им никогда не была, если что. Да и это меня как-то мало волнует.

— Вы решали с Наташей, как назовете ребенка? — спросила Маша.

— Я думала сегодня об этом. Первое имя, которое пришло в голову, — Илья. Другие как-то не вяжутся.

— Красивое и простое. Ты ведь дашь ему свое отчество? Так, наверное, будет правильно.

— Я не особо в курсе, как это всё оформляется. Будем разговаривать по этому поводу. Ирония судьбы... И мама, и папа для него в одном теле. Это всё так странно, — сказала я, опершись на стену.

— Выпей сегодня и ляг пораньше спать, чтобы завтра быть бодрой. Отпишись обязательно, как всё разрешится.

Я скинула звонок. Мне понравилась идея выпить, я спустилась на первый этаж, нашла в холодильнике коньяк и лимон, села на кухне, выпила три рюмки с небольшим перерывом.

— Здрасьте... а чего это мы бухаем в одиночестве на кухне? — спросил папа, зайдя домой через гараж. Он чистил снег на улице.

— Да так, нервы успокоить. А мама спит. Курить неохота, и так вчера полпачки сожгла.

— Ясно, — папа подошел ко мне и легонька поцеловав в макушку.

Я еще немного посидела, почитав в телефоне статьи по уходу за новорожденным. Тяжело вздохнула и поблагодарила всех богов за то, что у меня мальчик, и поняла, что дома вообще ничего не подготовлено для маленького ребенка. Когда накатила усталость, я пошла спать.

Всеми делами касаемо ребенка занимался наш юрист. Он грамотно подошел к делу: Наташа указала в заявлении, чтобы в графу отец вписали: Райнер Альбертович Шнайдер; матерью пока числилась Наташа, несмотря на отказ от ребенка. Опека учла тот факт, что по экспертизе я являюсь кровным родственником новорожденному, Наташа и её мать дали согласие, чтобы на эти полгода раздумий опекуном назначили меня.

Вся эти переговоры длились в ускоренном порядке до выписки ребенка, чтобы не переводить его в дом Малютки. Дальнейшие действия зависели от решения Наташи.

Выписку ребенка назначили на тридцатое число. За день до этого я и мама приобрели конверт, памперсы и пеленки, смесь для кормления. Мама даже умудрилась найти недорогую кроватку трансформер, но забрать мы ее решили на следующий день.

По приезде в роддом, родители остались ждать меня в фойе клиники, я же прошла в родильное отделение, показала дежурной сестре пропуск, который мне выдали заранее, затем ко мне вышла заведующая, проверила все документы на ребенка, которые мне выдали органы опеки. В это время медсестра пеленала малыша в палате. Встретила я его в коридоре, лежащим в маленькой каталке. Мне показали бирку на ручке, чтобы я убедилась, что это мой ребенок, затем мы двинулись в сторону фойе.

Я видела издалека как родители стоят в обнимку, ожидая моего прихода. Медсестра толкала каталку вперед, я шла сбоку, нервно теребя ремешок сумки.

— Ребеночка вам в руки вложить или папе вручить? — спросила она, прерывая мои мысли.

— Мне в руки, меня только родители встречают.

Родители встрепенулись, когда увидели меня. Мы подошли, медсестра взяла конверт и передала его мне, желая крепкого здоровья ребенку.

— Всё прошло без проблем? — спросил папа, вглядываясь мне в лицо.

Я кивнула, затем подошла к нему, чтобы передать внука.

— А почему мне первому? — удивился он, подставляя руки.

— Ну, ты же дедушка, а я — папина дочка, — ответила я, откинув верх конверта, чтобы показать лицо ребенка.

Я всё же успела заметить, как задрожали губы у отца, прежде чем он взял себя в руки. Родители вглядывались в крохотное личико, подержав немного на руках внука, папа передал его маме. Я надела куртку, затем забрала ребенка, мы пошли к машине и сразу поехали в магазин за кроваткой. Пока родители ушли за мебелью, я разглядывала сына. Я до сих пор была в какой-то прострации. Вроде всё происходило на самом деле, но в то же время я боялась, что это сон и всё прекратится в один миг. Мама и папа вернулись с парой коробок, загрузили их в багажник, и мы, наконец, двинулись домой.

Зашли в дом мы через гараж, чтобы не светиться перед соседями. Я положила кулек на диван в гостиной, быстро разделась, затем присела на пол и стала расстегивать молнии конверта. Сняла шапочку с ребенка, пригладила пушок на голове. Сын вел себя тихо, только жмурился и дергал руками. Родители сели рядом, поглядывая на внука.

— Он такой маленький, даже страшно в руки брать, — посетовала я.

— Клади одну руку ему под голову, вторую под попу и аккуратно поднимай. — Я всё проделала под маминым контролем, присев на диван. — Пойду налью нам чай, перекусим.

Оставшийся вечер мы провели с папой за сборкой кроватки, пока мама приглядывала за внуком. Потом мы учились с ней купать его и менять подгузник. Затем мы сделали небольшую перестановку в моей комнате, ночью кроватка стояла вплотную к моей кровати с опущенным бортиком, а днем я планировала отодвинуть ее к стене. Перед сном мы уселись на кухне и выпили по бокалу вина.

После первой ночи я, конечно, проснулась разбитая. За всеми этими заботами настал Новый год, а с ним и праздничные выходные. Мы созвонились с родственниками из Германии, показали им ребенка и рассказали о его появлении. Бабушка с дедушкой были в шоке от происходящего.

Шестого числа к нам собирались прийти мои друзья. Я уже разобралась с кормлением и режимом сна сына. Когда пришли друзья, Илья спал в моей комнате, поэтому я могла спокойно встретить всех и усадить в гостиной. Поболтав немного, я поднялась за проснувшимся ребенком и спустилась со второго этажа, неся его на руках. Я аккуратно положила сына на специальную мягкую подушечку, которая теперь постоянно стояла в углу дивана и сказала:

— Ну, знакомьтесь Илья Райнерович собственной персоной.

Ребята, чуть дыша, уставились на него, разглядывая.

— Как человек, который нянчился с младшей сестрой, заявляю: всё-таки новорожденные немного страшненькие в первые недели, — высказался Глеб.

— Пф, вытащат из уютного теплого места в этот черствый и громкий мир, конечно, будешь тут неважно выглядеть, — заметила я.

— Я вообще каждый раз удивляюсь, как человек такого размера из женщины выходит, — сказал Олег, поглядывая на Илью из-за плеча Маши.

— Да етит твою налево, Олег! Ты вот, как обычно, в своем репертуаре, — возмутилась я.

Папа рассмеялся и произнес:

— Ой, Олег, там мать природа всё за нас продумала. Райнер вон вообще за три потуги родился.

— Откуда такие подробности? — спросила я, усаживаясь уже на диван, рядом с ребенком.

— Так меня заставили на родах присутствовать. Но это даже к лучшему. Знаешь, как женщине тяжело в такие моменты.

— А его теперь с бутылочки кормить приходиться? — спросила Маша. Она единственная тихо себя вела.

— Да. Но его уже в роддоме так кормили.

— Ясно. У него такие ножки длинные. Наверное, тоже будет высоким парнем, — произнесла она, бережно дотрагиваясь до пятки малыша.

Илья закряхтел, жмурясь и при этом выплевывая соску. Я запихнула ему её обратно в рот и положила ладонь на живот.

— Надеюсь, он будет на тебя похож. Всё-таки меня коробит поступок Наташи. Это гадко, — заметил Максим.

Я поглядела на него, понимая его чувства.

— Знаешь, она его родила и оторвала от себя, отдала мне. Наверное, это перекрывает всё то, что она сделала. Ей сейчас тяжело психологически. Наташа ведь его девять месяцев вынашивала. Мне этого не понять, я лишь забрала готового ребенка, не видя всех её забот и переживаний. Да и её организм в шоке от случившегося. Она же его кормила грудью первые дни. На ситуацию все-таки стоит смотреть со всех сторон.

В гостиной повисла тишина, слышно было лишь копошение ребенка и его тихое сопение.

— Ну да... Всё правильно говоришь, — согласилась со мной Маша.

— Тебе повезло, что мама твоя будет помогать с ребенком. Моя стала очень нервная после трех месяцев в декрете. Приходилось нянчиться по выходным, чтобы она хоть как-то отдыхала, — поведал Глеб.

— Это точно. Столько всего купить надо. Приходится пока гулять с сыном на руках во дворе, благо живем в своем доме. Мы даже еще коляску не искали. Да и одежду купили только необходимую.

— Я спрошу у мамы, может, у нее, что осталось на антресолях. Она, конечно, будет в шоке, я еще не говорил об этом, — предложил Глеб.

— О да, это история похлеще твоей операции будет, — поддакнул Максим.

— Пф, я вообще об этом постараюсь как можно дольше молчать. А то совсем запретят в гости ходить, — заметил раздраженно Олег.

— Ой, как будто тебя что-то и раньше останавливало, — прокомментировала я. Олег лишь поморщился.

«Сейчас-то нам уединиться будет намного сложнее», — подумала я.

Ребята посидели у нас в гостях еще пару часов, а потом разъехались по домам.