41. Пусть меня разорвет, но я должен это увидеть

     — Конечно же нет, господин Вэй. Просто я удивлен, что кто-то из них оказался здесь. Хотя понимаю, что это звучит глупо, — Не Любей расслабленно засмеялся.

      Они успели дойти почти до центра огороженной территории, и только сейчас главы Не и Цзян заметили, что к ним начали стекаться души умерших людей. Все они улыбались и с надеждой смотрели на пришедших. Цзян Цзылань было потянулась к сумочке-цянькунь, где лежал ее меч, но чья-то горячая рука остановила порыв. Женщина повернула голову и встретилась с серыми глазами. Их хозяин улыбался, а вот они нет, обжигая холодом.

      — Они никому не навредят, — голос темного заклинателя был спокойным и даже теплым, но тепло это не имело отношения к той, к кому он обращался, — Вы не имеете права тут ничего делать, только смотреть.

      — Да кто ты такой, чтоб...

      — Чшшш, — Усянь приложил палец к губам Цзян Цзылань.

      А затем зыркнул на нее сверху-вниз взглядом говорящим: «Только попробуй что-то выкинуть. Пожалеешь». И женщина поверила ему. В конце концов кто она такая, чтобы противостоять этому пришельцу из прошлого. Тем более обладающего такой силой, что способен снять поле Заточения мертвецов. Тем временем Усянь рукой указал в сторону. Там, поодаль от них, на земле примостился Ханьгуан Цзюнь. На его коленях лежал гуцинь. У женщины екнуло сердце: неужели она сейчас услышит одну из знаменитых мелодий Гусу? И будет первой за сотни лет, с тех пор как орден Лань потерял все знания по ним.

      Женщина, сложив руки на груди, приготовилась слушать. При этом на ее лице было такое выражение, словно она каждый день их если не играет сама, так слушает. Рядом с ней, так же сложив руки, встал глава Не. По его лицу можно было сделать вывод, что он учитель Ванцзы. И сейчас тот будет выступать перед жюри, где будут оценивать работу Не Любея как преподавателя, а тот уверен в гениальности своего ученика.

      Души сперва подходили к темному заклинателю, кланялись ему, а затем уходили к сидящему гусулановцу, окружая его плотным кольцом. А тот словно поджидал, пока все подойдут, и только после заиграл. Мелодия не зря называлась Покой — медленный и неспешный темп дарил спокойствие и умиротворение. Тяжелые мысли покидали голову, вызывая приятные воспоминания прошлого. Ноты, срывающиеся со струн гуциня, обволакивали душу и сердце слушающих теплом и нежностью.

      Цзинь Цзылань вспомнила свое детство. Как она с братом, который погиб, и родителями ездили на отдых в горы. Они часто устраивали подобные мероприятия, но то, что вспомнилось в данный момент — самый первый поход, что запомнила женщина. Конечно же эмоции от него были самыми яркими — красивая природа, мелкие зверушки, ящерки и птицы, поющие на разные голоса. Ярким моментом было вечернее время, когда все собирались у костра и мама рассказывала разные сказки и мифы.

      Были среди них и те, что содержали события из жизни их предка — Цзян Чена, участвовавшего в Аннигиляции солнца. По ее окончании он восстановил орден и Пристань лотоса, разрушенную кланом Вэнь. Рассказывалось там и о шисюне главы Цзян, Вэй Усяне. Женщина посмотрела на темного заклинателя, что стоял рядом, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на своего супруга.

      Как же он отличался от того, что ей рассказывали про него. Монстр, урод с длинными клыкам и когтями, вокруг которого всегда кружит облако темной ци и ничего хорошего от него не стоит ждать.

      Через пару минут после того, как представитель клана Лань начал играть, Вэй Усянь не выдержал и достал Чэньцин. Его душа требовала присоединиться. Темный заклинатель поднес флейту к губам и заиграл. Главы Не и Цзян ошарашенно повернули к нему головы. А затем перевели взгляды на Лань Ванцзы, ожидая, что тот осадит супруга. Но тот не произнес ни слова, лишь поднял на Усяня глаза, и их янтарь потеплел. Некоторое время главы были поражены и не вслушивались в музыку, но потом заметили, что гуцинь и флейта играли слаженно, словно один инструмент. Стало понятно, что они, как и музыканты, уже не раз играли дуэтом и были созданы друг для друга.

      Успокоившись от первоначального шока, заклинатели снова вернулись к наблюдению за поведением духов, отметив, что их ряды поредели. А через пару минут они стали исчезать на глазах Не Любея и Цзян Цзылань. Души таяли, словно пар из пароварки, с которой сняли крышку. Их улыбки сияли, а лица излучали радость и умиротворение. Было понятно, что они уходят без сожалений, отпустив свои земные тяготы и печали. Сейчас они готовы вернуться на колесо Сансары и продолжить свой путь к новому перерождению.

      Оба главы испытывали благоговейный трепет наблюдая за происходящим. Никогда в своей жизни они даже не мечтали услышать знаменитую музыку Гусу. А сейчас им дарована привилегия не только слышать, но и видеть эффект от нее. Заклинатели перевели взгляд на темного заклинателя, играющего на флейте, они были уверены, что эта возможность стала реальностью только благодаря ему. И были признательны за это.

      — А теперь моя очередь, — последняя душа испарилась, Усянь засунул флейту за пояс и вытянул вперёд руки, сжав их в замок, словно разминается перед дракой, — Давайте, покажитесь мне...

      Его глаза загорелись алым, из рук вылетели потоки темной ци, разлетевшиеся в разные стороны. Через некоторое время послышался лязг металла и в воздух поднялись несколько столбов, служащих основой забора. На местах, откуда они были вырваны, слышался шум падающих металлических секций, оставшихся без опоры. На всех столбах красным горел иероглиф «запирающий» территорию, вокруг которой они располагались.

      Темный заклинатель усмехнулся, и его тело окутало туманом темной ци, смешанной с красной энергией светлого пути. Разделившись на потоки по количеству столбов в воздухе, служивших помимо прочего основаниями самого поля, они устремились к ним. Над огороженной забором территорией небо помутнело, и стало заметно, что его накрывает барьер, сдерживающий мертвецов внутри. Главы с буквально открытыми ртами смотрели на Усяня, окруженного субстанцией с исходящими вверх лучами. Он выглядел максимально сюрреалистично. Дополняло картину его ухмыляющееся лицо с алым глазами.

      — Разбейся, — темный заклинатель хлопнул в ладоши и некоторое время подержал руки сложенными, после развел.

      Он произнес команду негромко, но его голос наполнил исходящие потоки силой, которая искрящимися молниями рванула к столбам, висящим в воздухе. Соприкоснувшись с ними, издала треск и те с громким скрежетом рассыпались на мелкие части. Вместе с ними сломался и барьер вокруг «забоя».

      Ожидавшие оглушающего грохота главы зажмурились, но ничего не послышалось. Только ощущение, словно они попали в вакуум, захватило их. Впрочем, он быстро исчез. У заклинателей заложило уши, а мощная волна силы, исходящая из центра разрушенного поля, пробежала по воздуху на несколько ли вокруг. К счастью, обычный человек не смог бы ее почувствовать.

      — Невероятно, — произнесла Цзян Цзылань себе под нос, но стоящий рядом Не Любей услышал и усмехнулся, скосив на спутницу глаза.

      — Будет что рассказать на совете кланов, да? — довольно сказал глава Не и двинулся вслед за Вэй Усянем, направившимся на выход.

      Женщина зыркнула на мужчину и раздраженно цокнула языком, последовав за ними. Лань Чжань убрал инструмент в чехол и запихнул его в рюкзак супруга, который закинул себе на спину, и тоже направился к воротам. Сейчас они направились в здание самой фабрики. Там остались истерзанные душами и сами собой тела оборотней.

      Покинув территорию с раненным супругом, Ванцзы успел только наложить на здание заклинание, чтобы не выпустить наружу темную ци. Теперь помещение походило на хижину минши, что когда-то стояла в Облачных глубинах. В ней старейшины проводили разнообразные обряды с применением большого количества ци. И сдерживающее заклинание предотвращало ее выход за пределы хижины.

      — Вам не стоит туда входить, — предупредил Ванцзы, когда они подошли к фабрике. Усянь добрался первым и уже вошел внутрь.

      — Это еще почему? — фыркнула глава Цзян и уже взялась за ручку.

      Только сейчас она почувствовала гнетущую атмосферу, исходящую от здания. Ощущение, словно она попала в ловушку мерзко-склизкого и вонючего желе оставленного гигантским слизнем, захватило, вызвав внутреннюю дрожь и тошноту. Женщину передернуло, и она одернула руку от двери, со страхом взглянув на нее.

      — Да пусть меня разорвет, но я должен увидеть, что там происходит, — Не Любей сотворил охранное заклинание и смело открыл дверь.

      В лицо ударил тошнотворный запах гнилой плоти, а следом волна темной силы заставила сделать шаг назад. Мужчина зверски ухмыльнулся и, упрямо сжав зубы, шагнул внутрь. Не надо было быть гением, чтобы понять — произошедшее здесь было чудовищной резней.

      Заклинатель осмотрел помещение. Трупы существ: какие-то целые, какие-то разорванные на части или с отсутствующими конечностями. У некоторых на шеях сомкнулись собственные руки, а на вылезших из орбит глазах застыл ужас. Какие-то оборотни умерли в процессе превращения в животных, и это выглядело ужасающе.

      Ладно, если успели измениться конечности или полностью голова, но видеть наполовину изменившееся лицо, точнее морду, было воистину ошеломительно. А учитывая, что главы видели в основном только лис, да в лучшем случае волка, увидев сейчас медведей, тигров и каких-то других заморских животных, с широко раскрытыми глазами озирались вокруг.

      И посреди всего этого, спокойно засунув руки в карманы джоггеров, расхаживал темный заклинатель. Иногда он присаживался на корточки и склонялся над каким-нибудь существом, издавая при этом неоднозначное хмыканье, словно подражая супругу. Или же восхищенно цокал языком, если это был неведомый ему зверь. Удивить Глав Не и Цзян ни пума, ни гиена как звери не могли, но видеть их как оборотней было волнительно.

      — Что он собирается делать? — превозмогая давление темной энергии, произнесла Цзян Цзылань.

      Женщина, не желая уступать своему коллеге, собрала волю в кулак и, повторив за Не Любеем защитное заклинание, шагнула внутрь. Далеко заходить она не стала, чтобы в момент, когда станет совсем невыносимо, успеть покинуть помещение раньше, чем упадет без сознания от давящей силы. Главы никогда в своей жизни не чувствовали столько темной ци, да еще и с такой концентрацией ненависти. Не подготовленным и не привыкшим к подобному заклинателям было чрезвычайно сложно вынести это давление.

      — Осваивать темную энергию, — Усянь сам ответил на вопрос главы Цзян, при этом не останавливаясь и не оборачиваясь на женщину.

      Цзян Цзылань сглотнула вязкую слюну и глубоко вздохнула, готовясь к самому неожиданному повороту. При этом она чуть повернула голову в сторону выхода, но быстро взяла в себя руки и сжала добела губы. Чего бы там дальше не последовало, она готова. Ну на крайний случай всегда можно сбежать. Женщина скосила глаза в сторону двери.

      Вэй Усянь тем временем снова достал Чэньцин и, приложив к губам, заиграл. Мелодия заставила заклинателей зажмуриться, словно от резкого визга. Не Любей выдохнул воздух, словно сплюнул попавшую на язык кислую или мерзкую ягоду. Внутренности совершили кульбит в животе, а кишки завязались в узел от того, насколько была резкой и противной музыка, что издавала флейты. Из-за этого главы не сразу заметили, что тела и части оборотней начали источать потоки черной энергии, которые медленно плыли в направлении музыканта.

      Добравшись до него, ци окружала тело Усяня, змеей взбиралась по его ногам и рукам, оплетала шею шарфом и медленно впитывалась в его меридианы. Лань Ванцзы закатил глаза и цокнул про себя языком. Привычку раздражаться от показушности супруга он никак не мог побороть. Но при этом испытывал гордость за своего партнера.

      Он один имел представление о его истинной силе, как во времена, когда Вэй Ин носил меч, так и сейчас, когда, лишившись золотого ядра, стал основателем темного пути. Гусулановец явно представлял, что юнмэновец достиг бы небывалых высот, если бы его золотое ядро все еще находилось в его теле. Запоздалая злость на Цзян Чена, получившего столь ценный дар и отплатившего за него черной, по мнению Лань Чжаня, неблагодарностью, снова захватила и Ванцзы раздраженно фыркнул.

      На него удивленно перевел взгляд Не Любей, посчитавший это реакцией на действие Вэй Усяня. Цинхэновец задумался, уж не испытывает ли Лань Ванцзы неприязни к выбранному пути супруга. Хотя это было странно — до этого он никак не выдавал подобного отношения. Наоборот, всячески поддерживал темного заклинателя и принимал его сторону. Глава Не ухмыльнулся и заметил, что стало легче находиться в помещении.

      Темная энергия впитывалась в тело Вэй Усяня, делая атмосферу спокойнее и даже умиротвореннее. Цзян Цзылань заметила перемену раньше и во все глаза смотрела на окруженного переливающейся субстанцией темного заклинателя. Женщина ни разу не видевшая подобного ему заклинателя, и до конца не верившая, что этот мужчина-клоун действительно тот самый Старейшина Илин, наконец-то признала этот факт и сперва испугалась. Это не мудрено, ей с самого детства вдалбливали, что нет ничего хорошего в темном пути и это зло. Но быстро успокоилась и даже порадовалась.

      Можно сколько угодно прикрываться всеми известными — якобы — фактами, но у нее есть глаза и здравый смысл. Да, анналы ее ордена поносили Вэй Усяня, обвиняя его во всех мыслимых и немыслимых грехах, но... То, что Цзян Цзылань увидела сегодня: то, как играл Усянь на флейте вместе с Лань Ванцзы, то, как он ловко уничтожил поле Заточения мертвецов и то, что происходит в данный момент...

       Человек с запятнанной злобой душой и сердцем никогда не смог бы сыграть Покой — это то, что мог сказать любой. В противном случае он не возымел бы эффекта. Только тот, чьи помыслы чисты и действительно желающий добра и бескорыстно помочь, может играть мелодии Гусу, способные успокоить мертвых живых, подарив такой желанный покой и умиротворение. И глава Цзян почувствовала это на себе.

      Честно сказать, она изначально подозревала, что этот человек, назвавшийся Вэй Усянем, дурил голову главе Лань, и своему так называемому супругу тоже. Не могла она поверить, что оплот благочестия мог оказаться таким слепцом, что поддался любовной лихорадке по отношению к мерзкому темному заклинателю. Все поступки Вэй Усяня заставляли ее поверить, что это он сам. Сперва этот поход для усмирения лютых мертвецов, затем выходка на совете кланов и сейчас...   

      Это явно Вэй Уянь и Лань Ванцзы. И этот темный заклинатель... он либо слишком хорошо притворяется, являясь демоном во плоти.... либо его незаслуженно оклеветали...

      Цзян Цзылань решила, что обязательно докопается до сути.