Том I: Глава 57 - Волна без воды

Агата шла по Глэйду, и с каждым шагом будто натыкалась на новый штрих картины, которую она, казалось, знала наизусть, но кто-то взял и переписал её поверх старой: кухня стала шире, свежее, в воздухе пахло приятным ароматом, не протухшим мясом и не залежалыми пряниками; возле умывальников журчала вода сильнее, чем раньше, с напором, будто кто-то прокрутил кран на полную; по краям поляны торчали новые хижины, ещё не успевшие покрыться грязью и трещинами. Всё это было неправдоподобно хорошо, ровно и аккуратно, и оттого было чуждо.

Когда она проходила мимо кухни, Фрайпен, согнувшись, тащил ящики внутрь, морщился, но ухмылялся, и, заметив её, помахал рукой, подзывая.

— Эй, — выдохнул он, смахивая пот со лба, — Ты сегодня во сколько сваливаешь? — спросил он, ставя ящик на землю и вытирая ладонью пот со лба. — Чтобы я знал, когда жрать для тебя готовить. С утра или к возвращению?

Агата замялась, слова не приходили сами, как обычно. Она примерно прикинула время и выдавливала слова сквозь горло:

— Э... через минут десять, думаю, — выдавила она. — Если Минхо не решит передумать.

— Ага, — Фрайпен кивнул, будто и не заметил её растерянности, вернулся к своим ящикам, и на этом разговор закончился.

Она поспешила выйти, надеясь затеряться, но не успела — за порогом наткнулась на кого-то плечом, слишком резко, сильно, и в следующее мгновение они оба рухнули на землю. Это был Бен — здоровый, кожа чистая, взгляд ясный, будто всё, что с ним было раньше, никогда и не происходило. Она даже не успела толком понять, как он оказался прямо перед ней, как уже спешил подняться, и тут же рядом оказался Минхо: в майке, волосы ещё мокрые, с них капала вода прямо на ткань, оставляя тёмные пятна. Он подхватил обоих, поднял Бена, потом Агату. Он прижал её к себе, его дыхание обожгло кожу у виска, и вдруг поцеловал в макушку, но не мимолётно, а задержался, как будто втягивал её запах, запоминая каждый привкус её аромата. Агата ощутила себя не человеком, а найденным артефактом лабиринта, который он боялся потерять.

Мир поплыл. Её словно выключили: ослабела так легко, будто он и был её сердцем. Внутри всё перевернулось, но ничего умнее, чем выдавить: «Хорошо...» — у неё не нашлось. И, не оглядываясь, она почти бегом понеслась прочь, ноги сами привели её в карта-хранилище, единственное место, которое вдруг показалось знакомым и прежним, где всё было без изменений, почти.

Агата ввалилась в карта-хранилище, оперлась на стол, пальцы скользнули по шероховатым краям бумаги, сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас перекроет весь гул тишины вокруг, запах старых чернил и пыли резал нос, и от этого знакомого, будто родного воздуха вдруг стало только хуже, потому что всё было не на своих местах.

Мысль ударила внезапно, почти физически: Стэн. Сегодня. Она же пообещала, кивнула ему, когда он говорил о новом маршруте, даже улыбнулась в ответ.

Она резко оттолкнулась от стола, едва не задела локтем стопку карт, доски под ногами жалобно скрипнули, и в тот же миг за дверью мелькнула знакомая фигура. Минхо, тёмные влажные волосы спадали на глаза, а на загорелой коже шеи блестели мелкие капли, отражая свет.

— Минхо! — вырвалось слишком громко, резче, чем она хотела, голос предательски дрогнул, и она почти бросилась к нему, потому что иначе просто не могла, — где Стэн? Мы ведь... он говорил, что сегодня... мы должны были...

Он поднял голову, моргнул, будто не понял, и только потом, прищурившись, шагнул ближе, склонился, и она ощутила, как капля воды с его волос упала ей на плечо. Голос стал тихим, твёрдым, без привычной лёгкости:— Агата, какой ещё Стэн?

Она остолбенела. В горле пересохло, будто слова Минхо не просто прозвучали, а высушили весь воздух вокруг. Сердце сжалось, ладони похолодели, пальцы сами вцепились в ближайшую вещь, словно убедиться реальность ли это.

— Что?.. — голос предательски дрогнул, а глаза сами заскользили по картам, по полкам, будто там мог найтись ответ, что Минхо ошибается. — Нет... ты не понимаешь. Он был. Мы с ним... мы же говорили. Буквально вчера или... неделю назад?..

Но Минхо даже не отстранился. Он стоял слишком близко, нависал тенью, и в его взгляде не было ни сомнения, ни насмешки — только жёсткая уверенность.

— Агата, — он произнёс её имя так, что оно прозвучало приговором, — я бы знал. Тут каждый на счету. Я помню всех. Стэна никогда не было.

Её дыхание сбилось. Голова закружилась, как после слишком долгого бега, когда мир вокруг дёргается и двоится. Перед глазами всплывали обрывки — тёмные волнистые волосы, сжатые губы, взгляд, когда он говорил: «Покажу новый путь, только никому не говори». Эти образы были слишком яркими, слишком настоящими, чтобы оказаться сном.

— Но... я же... — слова прерывались, как будто сама память ускользала, растворялась у неё на глазах. — Я его видела. Я... обещала...

И чем сильнее она пыталась зацепиться, тем быстрее всё рассыпалось, словно кто-то стирал чернила из её головы.

Минхо молчал, и тишина между ними становилась густой, тяжёлой. Его взгляд всё сильнее давил, не злостью, а чем-то таким, от чего сердце словно сжималось. Он быстро оглянулся по сторонам, будто проверял, не слышит ли их кто.

— Ты ведь понимаешь, на тебе большая ответственность, любимая. Прошу, перестань говорить такие вещи, будто ты сама себе враг.

Эти слова задели Агату неожиданно глубоко. В груди кольнуло, и она только молча изучала его лицо, пытаясь найти хоть отблеск прежней мягкости. Следила за напряжёнными бровями, за лёгкими складками у переносицы, за покрасневшей от напряжения шеей. И никак не могла понять, когда всё так резко изменилось.

По телу прошла странная волна, будто внутри кто-то аккуратно тронул каждый механизм. Казалось, её разбирают на части, перебирают, пытаются собрать заново, как сложный прибор, в котором ищут поломку. От этого становилось тревожно, словно что-то глубоко внутри поставили не на своё место.

~

У входа в лабиринт всегда было прохладно. Каменные стены поднимались так высоко, что закрывали половину неба, и из-за этого утренний свет здесь казался тусклым и серым. Агата стояла у ворот и старалась выглядеть так, будто для неё это обычное утро. Хотя внутри всё равно чувствовалось лёгкое напряжение — такое, которое появляется каждый раз перед забегом. Рядом разминался Минхо. Он делал это спокойно и уверенно, его тело само знало, что делать: перекатывался с носков на пятки, разминал плечи, пару раз встряхнул руки. Иногда он поглядывал на Агату. Она это заметила и почувствовала знакомую неловкость, будто её тихо проверяют. Просто стоять под этим взглядом было странно, поэтому она тоже начала разминаться — потянула ноги, покрутила плечами, шею. Получалось немного неуклюже, словно она повторяет движения, которые видела у других бегунов, но не совсем понимает, как это должно выглядеть на самом деле.

— Все хорошо? Или ты как обычно? — спросил Минхо.

В его голосе не было ничего особенного, но Агате всё равно показалось, что там есть лёгкий сарказм. Она на секунду замялась, пытаясь сообразить, как лучше ответить, чтобы не выглядеть странно.

— Да, все верно. Ну то есть все хорошо.

Она отвела взгляд и мысленно напомнила себе, что в Глэйде лучше не выделяться лишний раз. Здесь быстро решают, кто создаёт проблемы. А тех, кто их создаёт, иногда наказывают так, что запоминаешь надолго. Например, оставляют на ночь в лабиринте.

В этот момент каменные ворота начали открываться. Сначала раздался глухой гул, потом тяжёлые плиты заскрежетали и медленно поползли в стороны. Изнутри потянуло холодным воздухом. Агата не стала ждать, как только проход стал достаточно широким, она сразу сорвалась с места и побежала. Каменный пол глухо отдавался под шагами, стены быстро скользили по бокам. Через несколько секунд она оглянулась и увидела, что Минхо уже бежит следом, и тогда на её губах появилась короткая улыбка.

— Добежись до нашего маршрута быстрее меня — может быть поцелую.

Она сказала это почти не повышая голос, зная, что звук всё равно разлетится по коридору и он услышит.

Карту она даже не доставала. Лабиринт она знала слишком хорошо. По крайней мере, ей так казалось. Ноги сами вели её по знакомому маршруту: длинный коридор, потом поворот, потом ещё один. Но уже на первом повороте всё пошло не так. Агата резко свернула туда, где проход должен был продолжаться дальше, и почти сразу остановилась. Перед ней была стена. Обычный серый камень. Тупик.

— Что за...

Она несколько секунд просто смотрела на стену, словно та могла исчезнуть, если подождать. Потом быстро вытащила карту и развернула её на бегу.

— Я знаю лабиринт как свои пять пальцев, — пробормотала она, проводя пальцем по линиям. — Лабиринт тоже изменился?

Стены здесь двигались каждую ночь, но некоторые маршруты оставались одинаковыми неделями. Похоже, решили поменять и этот. Агата быстро нашла новый путь, развернулась и снова побежала. Теперь быстрее, потому что понимала, что Минхо где-то совсем рядом. Коридоры мелькали один за другим, шаги отдавались эхом. Через несколько минут она выскочила на нужную точку и остановилась, тяжело дыша. Сердце билось быстро, но она постаралась сделать вид, что всё под контролем. Примерно через полминуты из соседнего коридора появился Минхо.

— Проиграл.

Она сказала это довольно спокойно, хотя дыхание всё ещё не до конца восстановилось.

— Не лишай меня хотя бы обнимашек.

Минхо шагнул к ней, и Агата сразу сделала маленький шаг назад. Потом ещё один. Она смотрела куда угодно — на стены, на небо между ними только не прямо на него. Минхо заметил это и усмехнулся. В следующую секунду он двинулся вперёд быстрее, и Агата развернулась и побежала снова. Начались обычные догонялки. После первого забега она уже не могла бежать так быстро, но всё равно ловко уворачивалась, резко меняя направление. Иногда Минхо почти догонял её, но она в последний момент выскальзывала в сторону. Со стороны это выглядело скорее как игра, чем настоящая попытка кого-то поймать.

— Ладно, ладно.

Минхо остановился и поднял руки, будто сдаётся. Потом он сел прямо на каменный пол и развернул большой лист бумаги. Агата подошла ближе. Это была карта лабиринта, огромная, исписанная линиями маршрутов. И только сейчас она заметила главное — на ней не осталось пустых мест. Лабиринт был изучен полностью. Её брови невольно нахмурились. Если всё изучено, то почему выхода всё ещё нет? Мысль мелькнула быстро, но вслух она ничего не сказала. Если выхода не нашли, значит на то были причины.

— Будем бегать или посидим ещё?

Минхо перевёл взгляд с карты на неё. Агата опустилась рядом, села на пятки и обхватила колени руками, уткнувшись в них щекой.

— Не знаю. — Она слегка поджала губы. — А что, больше нечего изучать в лабиринте?

— Агата, уже как год нам нечего изучать здесь. Лабиринт изучен, а вот выхода как не было, так и нет. Остается ждать принца на коне, что нам поможет.

Агата подняла голову и посмотрела на него.

— С каких пор ты у нас такой философ?

Агата подняла голову, прищурившись, и её взгляд невольно встретился с Минхо. Стены лабиринта стояли над ними высокими и холодными, но сейчас казалось, что между ними образовался свой маленький уголок, где время замедлилось. Минхо сидел на каменном полу, чуть наклонившись, пальцы легко постукивали по карте, а взгляд не отрывался от неё. Она почувствовала лёгкий толчок в груди то, что раньше можно было бы назвать волнением. Неужели он заметил, как она отводит глаза, как сердце немного ускоряет шаг? Или это просто её фантазия?

Тишина вокруг усиливала каждое движение, каждый звук дыхания, каждый взгляд. Агата чуть подтянула колени к себе, но не убирала взгляд с Минхо, и это как будто заставляло его улыбнуться. Его губы слегка дернулись, уголки глаз заблестели и в этой простой реакции было что-то, что заставило её снова улыбнуться, но уже не словесно, а внутренне.

— А почему мы не пытались смотреть на лабиринт сверху? Ну, залезть на стену там, — сказала она, осторожно переводя взгляд на верхние плиты, но её голос дрожал слегка от волнения, или от того, что она ждала его реакции.

Минхо поднял голову, посмотрел на неё прямо, и в этот момент между ними повисло что-то невидимое, почти осязаемое.

— Да что ты. — Он усмехнулся, слегка покачивая головой. — Ты специально каждый раз это спрашиваешь, чтобы залезть туда? Ты уже раз пять пыталась.

Он слегка наклонился к ней, и в этот момент их руки почти соприкоснулись, когда он поправлял карту. Агата почувствовала лёгкий ток через плечо, её взгляд снова встретился с его глазами. Она смеялась, пытаясь скрыть это ощущение, но в её глазах играли искорки — смесь нервного трепета, лёгкой провокации и неуловимого интереса. Минхо заметил это. Его улыбка стала шире, и она внезапно ощутила, что весь лабиринт вокруг перестал быть главным. Важнее был этот момент, эта невидимая игра между ними, где каждое движение, каждое слово значило чуть больше, чем должно было.

Он снова посмотрел на карту, но взгляд его как будто задержался на ней дольше, чем нужно. Агата чувствовала, как всё тело слегка напряглось от ожидания, от возбуждения, от лёгкой шалости в этом их молчании. Стены лабиринта, холодные и бесконечные, теперь казались фоном к тому, что происходило между ними, и она понимала, что эта игра слов и взглядов ещё далеко не закончена.