„Ужесточение правил "

**Сцена: Ужесточение правил**

Ее борьба начала утихать, переходя в дрожащее, почти медитативное принятие. И этого ему стало мало. Ему захотелось поднять ставки, увидеть новую грань ее сдачи.

— Ты слишком хорошо справляешься, — прошептал он, и его голос прозвучал почти с сожалением, но в нем тут же вспыхнула искра азарта. — Слишком быстро привыкаешь. Надо это исправить.

Его ладонь, перекрывавшая дыхание, внезапно убралась. Он ослабил стальные объятия, отступив на полшага, оставив ее стоять на слабеющих ногах, дезориентированную, жадно глотающую воздух в глухой маске. Свобода была обманчивой и пугающей.

— Не двигайся, — его приказ прозвучал мягко, но не допускал возражений.

Его пальцы нашли застежку ее **алого мини** сзади. Металлический звук «зип» прозвучал оглушительно громко в тихой комнате. Тонкая ткань ослабла на ее плечах. Но это было не целью.

Его руки скользнули под материал, нащупали шнуровку ее корсета. Он нашел основные узлы и, не церемонясь, потянул за шнурки, затягивая их с тихим, скрипящим усилием.

Она ахнула, ощущая, как и без того тугая броня сжимает ее талию, ребра, диафрагму, делая каждый вдох коротким, поверхностным, дающимся с усилием. Это было новое ограничение, новая форма контроля, наложенная поверх старого.

— Так-то лучше, — он удовлетворенно провел ладонью по вновь обретенной жесткости ее силуэта, чувствуя, как она напряглась под его прикосновением. — Теперь твое дыхание ограничено вдвойне. И моей волей, и этой прекрасной тюрьмой. — Он снова привлек ее к себе, его руки сомкнулись на ее затянутой талии, чувствуя каждое ее мелкое, затрудненное движение грудной клетки. — Готовься, малышка. Теперь будет сложнее. И в тысячу раз слаще.

Его ладонь снова легла на маску, перекрывая и без того скудный поток воздуха. Теперь каждый ее вдох был битвой. Каждый выдох — поражением. И он наблюдал за этим, завороженный, наслаждаясь ее абсолютной, тотальной зависимостью от его воли.