Глава шестнадцатая. Броня

Дорога уходила в темноту, словно втягивая в себя всё напряжение прошедшего вечера. Фары машины мягко вырезали узкий коридор света сквозь густой, прибрежный туман, а в салоне царила тишина — такая, в которой даже капли дождя по лобовому стеклу звучали бы как выстрелы.

Адель сидела, прислонившись к стеклу, обхватив себя за плечи. Дыхание понемногу выравнивалось, как и мысли. В груди всё ещё звенел след гонки, и ещё больше — встреча с Бесом и... разговор с Алексом.

— Завтра с утра твою машину уже будут смотреть, — нарушил тишину Алан, бросив на неё быстрый, тёплый взгляд. — Один из наших механиков уже её забрал. Сказал, повреждения некритичные. Крыло, амортизатор, ходовка... ничего, что не исправится.

— Спасибо, — глухо отозвалась она, и только через пару секунд добавила: — Ты ведь не обязан был... вмешиваться.

— А ты думаешь, я спокойно бы смотрел, как тебя в стену вбивают? — усмехнулся он. — Прости, я не из тех, кто сидит и молчит, когда друзьям делают больно.

— Друзьям? — с оттенком иронии уточнила она.

— Или тем, кто может стать другом, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Пока ты меня из машины снова не выкинешь.

Она хмыкнула, но уже теплее.

Минуту они ехали молча, пока Адель не спросила, не глядя на него:

— А этот... Саша. Ты давно его знаешь?

Алан удивился, но не выдал этого голосом.

— С детства. Он мне как старший брат. Сначала мы вместе гоняли на картах, потом — в обычной жизни. Он казался тем самым парнем, у которого всегда всё под контролем. Но потом началось: бизнес семьи, ожидания, давление. Он от всего этого начал уставать. А трасса для него — единственное место, где он живой.

Адель молчала, вслушиваясь.

— Он много помогает, ты знала? — продолжал Алан. — Один из немногих, кто вкладывает деньги в местную трассу. Поддерживает тех, у кого даже машины своей нет — помогает собрать, обучает. Он не афиширует это. Просто делает.

— А что с этим... образом мажора и бабника? — спросила она, всё ещё глядя в темноту за окном.

Алан вздохнул.

— Броня. Иногда слишком заметная. Он прячет за этим свои слабости. Как ты — за своим сарказмом и равнодушием.

Адель резко повернула к нему голову, но не сказала ничего. Просто... думала.

— Он умеет быть другим. Настоящим. Но только рядом с теми, кому доверяет. А это — редкость, — закончил Алан, мягко поворачивая на аллею, ведущую к дому.

Они въехали во двор. Свет фар выхватил из темноты фасад шикарного особняка, распахнутые ставни на верхнем этаже и уличные фонари, скользящие по влажной брусчатке.

— Спасибо за всё, — тихо сказала она, уже открывая дверь.

— Не за всё, — улыбнулся Алан. — Только за то, что хотел.

Адель задержалась, будто хотела что-то сказать... но передумала.

Закрыв за собой дверь, она пошла к дому. Алан смотрел ей вслед. В её походке было всё: усталость, огонь, боль... и какой-то новый, ещё нераскрывшийся смысл.

Адель медленно поднялась по ступеням дома, не торопясь открывать дверь. За спиной затих двигатель машины Алана, и тишина накрыла её, как одеяло после долгого, холодного дня. Её пальцы немного дрожали, но не от страха — от всего, что произошло. От слов. От взгляда Алекса. От неожиданной теплоты Алана. От гонки, в которой она не должна была участвовать, но где, чёрт побери, была самой живой за всё это время.

Она вошла в дом. Было поздно — весь холл тонул в мягком золотистом свете бра на стенах, пахло корицей, деревом и чем-то тёплым, домашним. Шаги были глухими, едва слышными. В столовой на краю длинного стола стояли аккуратно накрытые блюда и записка: "Доченька, вдруг ты проголодаешься. Мы любим тебя. Спокойной ночи. Мама."

Адель коснулась бумажки пальцами, как будто это был кусочек заботы, который ей сейчас был невыносимо нужен, хоть она и не признавалась в этом даже себе.

Она не стала есть. Просто разулась, медленно поднялась по лестнице в свою комнату и закрылась. За дверью было полумрачно. Вид на море — черный, как бархат, с редкими огнями на горизонте. Комната встретила её тишиной и привычной прохладой. Но внутри неё всё гудело.

Она не переоделась. Не умылась. Просто села на край кровати и позволила себе на минуту провалиться. Без мыслей. Без сопротивления.

Телефон снова ожил — экран осветился. Сообщение от неизвестного номера:

"Неплохо, малышка. Но финал впереди. / Б."

Она застыла. Пальцы сжались в кулак.

— Финал?.. — прошептала она и вскинула голову.

Что-то внутри неё взбесилось. Боль от удара в отбойник, взгляд «Беса», фальшивые улыбки за банкетными столами, то, как Алекс ударил его... и то, как защитил.

Её тянуло обратно на трассу. Не потому что хотелось доказать. А потому что было, что защищать: себя. Свою свободу. Свою любовь к скорости.

На экране пришло ещё одно сообщение — от Алана:

"Я у мастерской утром. Будешь — заедешь. Спокойной ночи."

Она посмотрела на его сообщение и вдруг, впервые за долгое время, улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Еле заметно. Но это была настоящая, живая улыбка.

— Спокойной ночи, Алан, — прошептала она. — А вот "Бесу" — не светит.

И, не раздеваясь, завалилась на кровать. Море за окном шумело, как будто напевало ей песню победы, которой она ещё не добилась, но уже почти коснулась.