Глава 18 Клятва верности 1

— Ты сообщил командиру? — спросил стражник, искоса поглядывая на отдыхающего на дереве мужчину.

— Конечно, он велел наблюдать и сообщить, если приблизится к поместью.

Стража у ворот снова выпрямилась, стараясь игнорировать странного человека. Хотя всего полчаса назад он подошел прямо к ним и сказал:

— Имя мне Каин, мне нужно встретиться с Эрцгерцогом, — сдержанно произнес мужчина, поглаживая золотистую лисицу на своих руках.

— Он не в поместье сейчас, — тут же отрезал стражник. — Подайте запрос на встречу завтра. Он все равно не принимает гостей в такое позднее время.

— Нет нужды, — золотоволосый тут же развернулся и перешел дорогу, после чего легко запрыгнул на дерево.

— Ты чего творишь?!

— Дожидаюсь приезда Его Светлости, — ответил Каин будто в этом не было ничего необычного.

Стража странно переглянулась между собой, а затем вернулась к своим постам, лишь время от времени поглядывая на крону деревьев, сквозь темноту которых виднелись белые храмовые одеяния чудака.

— Дурной, что ли...

— Не говори так, вдруг это важный гость? Ты же знаешь, что храмовые все с придурью.

— Сам молчи тогда.

Ближе к рассвету карета Герцога наконец пересекла ворота, но лиц на господах не было. Слуги сразу же уловили тяжелое настроение, поэтому вели себя очень тихо, помогая уложить детей спать, разогреть ванны и подать чай. Джулиан сразу после приезда отказался от всего и заперся в своем кабинете, что заставило Феллию тяжело вздохнуть и пойти расслабиться в ванной.

Герцог же не мог успокоиться. Новости об Эрике, правда о своем роде, о тяжком грехе своих родителей... Он не мог в это поверить, или скорее, не желал, но внутри него все рухнуло, когда он нашел надежно запрятанную в книжках страницу. Прочитав заголовок, он почувствовал, как ослабели его ноги, да так, что ему нужно было присесть в кресло.

— Продать своего собственного ребенка... — как отец, Джулиан не мог понять причины столь ужасного поступка, когда он обнаружил документ о сделке бывшего Герцога и бывшего Императора. Герцог взамен получил редкий магический артефакт, названный святым мечом Елены, который в общем-то был бесполезен. Пользоваться им в полную силу мог только обладатель большой святой силы. Увы, уже много поколений святая сила не передавалась членам императорской крови. Поэтому сейчас этот меч был не более, чем красивой безделушкой. Конечно, в документе чётко не говорилось на что обменен меч, но теперь это было понятно и без слов. — Отец, неужели ты просто захотел избавиться от ещё неродившегося ребенка? — Джулиан не мог ни понять, ни принять это.

Для него его родители были самыми уважаемыми и благодетельными людьми, но, как оказалось, даже такие святые люди могли иметь такой грязный секрет. Он вздохнул и отложил на стол бумагу с договором, задумчиво вертя конверт в руках. Прощупав конверт еще раз, Джулиан понял, что внутри было что-то еще. Он тут же достал оттуда сложенную пополам бумажку. Нервно сглотнув, он нерешительно развернул листок и начал читать содержимое.

«Даже не знаю для кого я пишу все это. Наверное, это что-то вроде исповеди перед самим собой или Эсэрой, если она еще способна слышать мои ничтожные речи. Я совершил страшный грех, нет, страшное преступление против своего нерожденного ребенка, на которое не должен идти ни один родитель и человек. Мой маленький Джулиан даже не заметил подмены матери. Мне так стыдно перед ним, но это необходимо. Император совсем сошел с ума со своим «откровением» о проклятии богини, решил, что я все отобрал у него. Боится, что я буду претендовать на трон... Этот идиот (клякса).

Я бы ни за что не согласился на этот договор, но он угрожал тем, что отнимет у меня Джулиана. Меньше всего я хочу, чтобы мой сын оказался в этом гнилом месте. Не хочу, чтобы его душу отравили местные злые планы и интриги. Он не выживет там. Особенно с таким отвратительным характером, как у этого противного старика. Я не мог пойти на это. Джулиан для меня дорог, а вот новый ребенок... я еще не успел к нему привязаться, как бы это отвратительно не звучало. Поэтому решиться на это было проще.

Я прощу прощения перед тобой, кем бы ты ни был, мой малыш, и я убежден, что не заслуживаю прощения, и пусть моя душа развеется по воле богини за столь тяжкий грех. Я лишь могу молиться, чтобы твоя жизнь не стала бесконечным кошмаром в руках тирана. Императрица обещала защищать тебя, и я уверен, что она правда тебя любит. Прости и прощай, невинная душа.»

Читая слово за словом, Джулиан чувствовал, как у него скручивается живот и подступает тошнота, но сдержался. Он сделал глубокий вдох, позволив своему разуму на секунду передохнуть, после чего упаковал все бумаги в конверт. Позже он собирался отнести и показать Александро. Он заслуживал знать правду.

— Если бы я узнал об этом раньше... — бормотал Герцог, потирая виски от внезапно начавшейся мигрени. — Хотя что бы я сделал? Не глупи, Джулиан... Хотя может я не был бы так холоден к нему... А может... Да нет, все эти если б да кабы ни к чему хорошему не приводят. Что было, то было. Этого не изменить, — так он вел диалог с самим собой, пытаясь осмыслить все потрясения дня, которых было слишком много.

— Ваша Светлость, Вы не спали? — Джулиан вздрогнул, когда услышал осторожный вопрос от дворецкого Нормана.

— Ах, кажется, немного задремал, — мужчина потер уставшие глаза. — Сделай мне кофе. Еще о стольком нужно позаботиться.

— Сейчас будет.

Герцог устало поднялся с кресла, потягиваясь, чтобы размять уставшее тело, как в кабинет постучался стражник. Джулиан снова вздохнул. Ни минуты покоя.

— Ваша Светлость, докладываю, с вечера встречи с Вами ожидает какой-то чудак.

— Чудак?

— Именно так, Ваша Светлость. Заявился перед Вашим приездом, сообщил, что хочет встретиться с Вами, после чего стража ему отказала, а он всю ночь провел, отдыхая на дереве, — Джулиан удивленно поднял бровь на действия необычного гостя.

— Он не назвал своего имени?

— Назвался, кажется, Каином, Ваша Светлость, — знакомое имя заставило Джулиана поморщиться, но тем не менее, он призадумался, а затем кивнул.

— Пригласи его. Хочу знать, зачем пришел храмовщик к нам в гости.

— Сию минуту, Ваша Светлость, — стражник тут же поклонился и отправился к воротам, и в этот же момент вошел Норман с чашкой кофе.

— Феллия еще спит? — спросил Герцог, взяв чашку и встав у окна.

— Госпожа уже давно проснулась вместе с юными господами.

— Вот как, значит, сегодня я последний, да? — Джулиан усмехнулся, отпив горький напиток. — Ты слышал о чудаке на дереве?

— Конечно, мне доложили в первые минуты.

— Вот как... А я узнал только сейчас. Видимо, у него что-то важное, что он стерпел наше негостеприимство.

— Или и впрямь чудак.

— Не исключено. Эсэровцы все немного... Не будем об этом.

В этот момент в кабинет снова раздался стук, после чего внутрь вошел стражник и знакомый Джулиану блондин. Герцог сразу понял, что не спутал его, но повторной встрече явно не обрадовался. Стражник тут же их покинул.

— Норман, приготовь чаю гостю. Он, должно быть, совсем озяб на ночном морозе.

— Не стоит, Ваша Светлость, я и так повел себя некультурно, заявившись на Ваш порог без приглашения, — сдержанно улыбнулся Каин. — Позвольте приступить к сути?

— Прошу, — Джулиан указал гостю на диванчик, а сам присел на край стола. — Я внимательно слушаю.

— Я желаю служить Вашему двору.

— Смело, но моему двору служат талантливые люди, воспитанные в стенах моего двора.

— Не смею сомневаться в талантах Ваших людей, Ваша Светлость, однако я имею в виду то, что говорю. А если точнее, я хочу служить Вашей дочери как личный рыцарь.

— И что же у Вас за мотивация, господин храмовщик? — не мог не нахмуриться Джулиан.

— Извольте, я покинул стены храма еще вчера, разорвав договор. Я сейчас не более, чем странник.

— И все же, я не могу Вам доверять, особенно, свою дочь.

— Я наделён хорошим количеством священной маной, и, дабы доказать свою преданность дому Кромвель, я готов принести клятву маны, — заверил его Каин.

Джулиан заинтересовался. Мало того, в мире существовало очень мало магов с хорошим уровнем маны, так наличие большого количества священной маны было еще более редким событием. А такая клятва считалась почти невозможной, так как приносили ее слишком редко, так как в случае нарушения обозначенных условий магическая цепь внутри давшего клятву взрывалась. И мало того, что чаще всего это было летально, так и в случае выживания давший клятву терял полностью свою ману. И для многих людей такое существование хуже смерти, когда труд всей жизни вдруг исчезает навсегда; без маны такие маги не нужны магической Башне, да и в храме их не жалуют: не выгоняли, но тем не менее, статус понижали до самого низкого. Дальнейшую судьбу и представить сложно. Поэтому, эта клятва почти никогда не используется ни магами, ни священниками, и практически позабылась.

Джулиан снова оценивающе оглядел Каина. Перед ним стоял парень лет двадцати двух - двадцати пяти, ростом выше среднего. Хоть за его мешковатой одеждой сложно было понять его телосложение, но Джулиан повидал и потренировал очень много людей, поэтому он не мог сказать, что внешне он выглядел сильно рельефным, но и слабым его назвать было нельзя. Его золотистые волосы были собраны в высокий хвост, а концы волос опускались чуть выше поясницы. Даже несмотря на внешнее упорство и настойчивость, в зелёных глазах Каина читалось уважение к Джулиану. Если обобщить, то это был не совсем тот человек, которого хотел видеть Джулиан, как личного рыцаря одного из своих детей. И все же, ситуация ухудшалась, и дому Кромвель нужно было запастись силами перед неизвестностью, привносившей смуту в уклад жизни всей Империи, а наличие на своей стороне высшего священника никогда не помешало бы.

— Нелегко, наверное, было принять решение уйти из храма, — Джулиан сделал задумчивый вид, прощупывая своего гостя. — Все-таки ты был служителем храма. Кажется, высшим священником?

— Я оборвал все связи с храмом, поэтому священником более не считаюсь, но, как я и говорил, силой я не обделён. Я также прошел обучение паладина. Мечом я тоже владею на хорошем уровне.

— Значит с рыцарским делом ты хорошо знаком, — для Джулиана, с одной стороны, Каин являлся самородком, драгоценным бриллиантом, но ему не ясны были его намерения и это его настораживало. — Хорошо... Но прежде, чем приступать к работе, тебе необходимо всё-таки принести клятву моей дочери. Ты должен поклясться ей в верности.

— Для меня это честь, — Каин тут же встал, будто был готов сделать это прямо здесь.

— Стой-стой, — тут же засуетился Герцог, — нужно отправиться в церемониальный зал. Я сообщу Шарлотте, и мы отправимся все вместе.

Тут же поднялся Герцог и направился в сторону спальни Шарлотты. Его голова была немного затуманена из-за отсутствия сна, да и все-таки тревоги по поводу нового гостя не оставляли его. Но из двух зол он выбирал меньшее: он не желал оказаться проигравшим в обстоятельствах, в которых только начал разбираться.

— Лотти, — он несколько раз постучал в дверь, а затем приоткрыл дверь: девочка сидела и расчесывала волосы перед зеркалом, хотя обычно этим занималась ее служанка.

Ее блестящие голубые глаза тут же блеснули, когда она услышала свое имя, и обернулась. За последние несколько лет его дети так сильно поменялись: от беспомощных карапузов до уже почти девушки и юноши. Еще пара лет, и они упорхнут в свои жизни, заведут семьи, может, сотворят великие дела, а он останется здесь...

— Что-то случилось? — из волны размышлений его вывел ее голос.

— Нет-нет, солнышко, все хорошо. Я просто пришел поговорить, — он наконец прошел внутрь и присел на край кровати рядом с ее туалетным столиком. — Не уверен, помнишь ли ты или нет, но когда тебе было три, то в храме с вами несколько дней провел господин Каин как сопровождающий.

В глазах девочки мелькнула тревога, которую Джулиан упустил из-за усталости. Она отложила расчёску, внимательно его слушая, хотя все же невольно сжимала край одежды.

— Да, я видела его в храме недавно.

— Это действительно так? Тогда что ты о нем думаешь?

— Он... не выглядит злым или подлым, — ответила Шарлотта, немного призадумавшись. — А почему ты спрашиваешь?

— Он пришел в наше поместье с желанием принести тебе клятву верности и стать твоим стражем, — со вздохом ответил мужчина. — Он ушел из храма, и я бы хотел оставить его при нашем дворе. Но я пойму, если ты не захочешь его в качестве личного рыцаря.

Шарлотта на мгновение забыла, как дышать, смотря на отца ошеломленными глазами. Пришел ли Каин с дурными планами? У нее были секреты, о которых не знал даже Оскар, и ради спокойствия своей семьи она не желала их рассказывать без необходимости.

— Он что-то сказал? — осторожно прощупывала она.

— Только то, что хочет следовать за тобой, — Джулиан встал на ноги. — Так что думаешь? Если согласна, то я жду тебя внизу через десять минут. Мы поедем в церемониальный зал.

— Я... Я же не умею принимать клятвы, — взволновалась она.

— Это не так сложно. Я подскажу.

Она смотрела на уходящую спину отца в смешанныхчувствах: меньше всего она хотела быть катастрофой этой семьи, особенно, когдаони были ее первой семьей в ее первой жизни.