Глава 11 Дежурный по темным сущам

Какие-то звуки сквозь сон.Грррр… Грррр…Злой носорог рычит… Или носороги не рычат? Нет, надо найти правдоподобное объяснение. Наверное, холодильник на кухне испортился.А еще кто-то бормочет. Наверное, дед забыл выключить на кухне радио.Кстати, кухня… очень хочется есть. Хоть бутерброд, хоть что-нибудь съедобное.– Ночные танцы в черном зале прошли очень весело, – бормотало радио. – Три валькирии стукнулись о потолок, у одной сотрясение мозга, всех отправили в медпункт…Гррр… Гррр…Какое-то странное радио. Несет ерунду. И носорог продолжает рычать.– Королями бала признали Муранова и Флаеву, как самую красивую пару нашего университета. А Инга Тановская, староста Троллиума, храпит громче всех в нашем универе, да-да…– Заткнись! – заорал кто-то, а затем послышался глухой удар.Сон слетел мгновенно.Влада открыла глаза и приподняла голову, оглядываясь. В комнате было светло, и солнце раскидало по черному ковру яркие квадраты. Тапок, спикировав с потолка, шмякнулся на столик около Элиной кровати, со звоном сметая на пол флакончики и баночки с кремом. Троллиха, приоткрыв один глаз, погрозила кому-то на потолке кулаком и зарылась в одеяло.– Инг, не бузи… – простонала валькирия, засовывая голову под подушку. Она так и спала в нарядном платье, а в ее крыльях и волосах запутались серпантин и блестки.С потолка что-то начало медленно падать.Именно медленно – сначала оторвались длинные черные лапки с коготками, потом тело, потом черный сгусток шлепнулся на пол и… исчез, будто протек через черный ковер. Влада видела в руках у мальчишек такие странные игрушки – они с размаху шлепали их о стену, и те медленно сползали, как слизняки.Прошла минута, другая, но черная тянучка с глазами больше не появлялась.Влада решила забыть об этом происшествии и поспать еще, но скоро поняла, что это невозможно. Поваляться в кровати всегда приятно, но в тишине. Или под пение птиц за окном, но тролличий храп – это ужасно. Староста Троллиума храпела так, что дребезжали флакончики духов на столике около Элиной кровати.Влада потянулась и чуть не завопила от боли – тело болело так, будто ее вчера били. Шутка ли, столько вампирских пинков локтями. Особенно болело плечо, с которого вчера чья-то злая рука сорвала ее сумку.Влада выбралась из кровати и, подойдя к зеркалу, спустила с плеча пижаму. На коже красовался здоровенный фиолетовый синяк. Хоть в чем-то повезло – не на лице.Поворот ручки в ванной комнате – и из крана зажурчала вода, а потом в трубе зафыркало и в раковину плюхнулся водяной почтальон, а следом еще один, и еще.Влада уже знала, на что способны водяные почтальоны, поэтому сразу отскочила от раковины, ожидая плевков и рыбной вони. Но эти водяные были абсолютно вменяемые, даже страшно деловые. К тому же они просто проскакивали дальше, бормоча сообщения, – видимо, это была внутренняя почта в Утесуме.Пришлось ждать, чтобы почистить зубы, пока из крана пойдет чистая вода, без водяных. Один из них задержался и поднял на Владу водянистые голубые глазки.– Сообщения для Влады Огневой. Ну что, тебе нравится в Светлом корпусе сидеть, темноглазка? – бесстрастным голосом пробулькал почтальон. – Встретимся на общей лекции. Егор Бертилов.Влада вздохнула. Егор думает, что она с дедом. Надо же, тролль вспомнил про нее и прислал ей водяного с письмом. Даже приятно.Почтальон тем временем продолжал булькать бесстрастным голосом:– Владочка, это дед. У тебя все в порядке? Немедленно ответь. В полдень будет общая лекция в зале, который здесь называется Атриум. Не опоздай. Постскриптум, – в голосе водяного проскользнула обида. – Интересно, что будет, если одного такого водяного прокипятить в чайнике, что-то типа бульона?Кажется, у деда приступ юмора, лишь бы это плохо не закончилось. Вот про бульон лучше бы молчал – при мысли о еде живот скрутило от голода. Общая лекция – это прекрасно, но когда покормят?!– Дед, у меня все отлично. Постарайся никого из нечисти не убить, хорошо?Водяной, приняв сообщение, юркнул в сток, и Влада наконец-то смогла умыться и почистить зубы.А вот с одеждой сразу начались проблемы. У всех вещей, которые ей вчера достались от Эли, на спине была странная ромбовидная дыра. Влада не сразу догадалась, что это специальный вырез для крыльев – вещи-то принадлежали валькирии. Что ж, ничего не поделаешь. Влада остановила свой выбор на синем джемпере и короткой синей юбке и принялась одеваться.Эля, открыв один глаз, пробормотала:– Хорошо выглядишь, Огнева… Жаль, у меня в вырезе спину так не видно, крылья закрывают.– Хочешь – оторву? – отозвалась Инга с соседней кровати. – Хватит дрыхнуть, вставай.– Сама вставай.– Я Гильсу скажу, какая ты соня и раздолбайка… пусть сам тебя будит.– Мммм…Пререкания между сонными старостами перешли в невнятное мычание, понятное только им обеим.Как Гильс будет будить Элю, Владе смотреть совсем не хотелось. Настолько не хотелось, что она поспешила выскользнуть в коридор. Днем он выглядел уютным и почти обычным, немного затемненные окна от пола до потолка, под ногами жесткий ковер, стены и потолок – из полированного черного камня.Через каждые пять метров были расставлены кадки с огромными колючками. Влада никак не могла поверить, что это обычный чертополох, но, прикоснувшись и уколов палец об один из ощетинившихся листьев, в этом все же убедилась. Все-таки у нечисти свои представления о том, какие растения украшают помещения…На стенах пестрели написанные фломастерами надписи: «Долой Мрачнюка! Григо – наше все!!!», «фурия Синицина – дура», «Алекс Муранов = лапочка», «Гильсик – я тебя люблю, обожашка»…Про Гильса вообще было написано на стенах очень много, настолько много, что нетрудно было догадаться, что вампир просто купается в девчоночьем внимании.Влада вышла из коридора, перешла через уставленную чертополохами галерею и оказалась на пустой лестнице, крутой и без перил. В отсутствие Гильса здесь можно было передвигаться только по стенкам.Ниже этажом кто-то был – было слышно напряженное дыхание, которое эхом разносилось по этажам.Влада, осторожно держась за стену, спустилась на этаж ниже и увидела странную картину.На лестничной площадке была навалена целая гора сапог, кроссовок, ботинок, тапочек и туфель на шпильках. Посреди горы обуви притаился темноволосый мальчишка в красной рубахе с длинными, завязанными сзади в пучок волосами. Он держал в руке кроссовку, будто приготовившись её куда-то швырнуть. Это был вампир, судя по гибкому телу и позе зверя перед прыжком. Увидав Владу, он опустил руку с кроссовкой и выдохнул:– Уффф… Я думал – сущ ползет. Чуть не пришиб тебя… Присаживайся, а то мне скучно. С шести утра тут сижу, караулю. Познакомимся? Я Герман Готти, сегодня дежурный по сущам.Вампир протянул Владе руку, и она, подойдя поближе, осторожно ее пожала, назвав свое имя. Она-то Германа помнила – он ехал вместе с ней в автобусе из Пестроглазово.– А зачем тебе куча ботинок? – поинтересовалась Влада, садясь рядом на корточки и прислонившись спиной к нагретой солнцем стене. Этот вампир вел себя доброжелательно и опасений не вызывал.– Ты первокурсница? – вместо ответа спросил мальчишка.– Я? Да.– Во-от. Иначе бы ты знала, зачем ботинки. Сейчас буду тебя просвещать, темнота. Видишь этот переход с лестницы на этаж деканата?– Вижу.– Так вот… Здесь пролегает тропа темных сущей. Это такие черные мелкие твари, которые ползают между этажами универа. Они служат Мрачнюку… то есть Виктору Сумороку… Может, видела?– Кажется, да, только что. Ты сказал – это темные сущи?– Они самые, – вампир кивнул головой. – Темные сущности, сущи короче… Они высматривают, вынюхивают, а потом докладывают в деканат. Ночью ведь танцы были. А там было многое, о чем деканам и ректору знать необязательно. Вот эти твари и ползут докладывать, что мы там творили. Спасает одно – у сущей очень плохая память. Поэтому они постоянно повторяют то, что собираются рассказать. И еще спасает, что потолки и стены деканата и кабинета ректора заблокированы от них, чтобы не валились на голову. Поэтому у них один путь – ползти вот по этой стене.– Как все сложно…– А ты думала, легко в МУНе учиться? – возмутился вампир. – Погоди, еще самой придется тут дежурить, если на тебя жребий выпадет. Запоминай – если успеешь сбить эту тварь сапогом, пока она не доползла до деканата, она все забудет, и не влетит ни за что. Все зависит от сноровки.– А им не больно? Когда их… это… сапогами?– Им не может быть больно, – покосившись на Владу, пробормотал вампир. – Это существа из другого пространства, они не знают, что такое боль. Вот смотри, опять ползет…Из коридора близилось бормотание, и маленький темный сущ выполз, цепляясь лапками, на лестничную площадку.– Тролль Антон Колыванов плясал на… – бормотал сущ, сосредоточенно прижав ушки и тараща глазки.БАХ!!!Сапог просвистел в воздухе, и сущ с визгом шлепнулся вниз. Он потряс ушами и молча пополз в сторону, уже противоположную от деканата.– Вот как-то так, – довольный сам собой и выбирая из кучи обуви новое орудие, сказал Герман.– А второкурсники-вампиры в перерыве целовались с… – заверещал новый сущ, пытаясь прыжком пересечь «тропу».БАЦ!!!Следующего суща постигла та же участь.– Здорово! – восхитилась Влада. – Я тоже хочу попробовать, если им действительно не больно.– Бери сапог, – скомандовал вампир. – Внимание… Приготовились… ПЛИ!!!Хорошо, что валькирии умеют быстро взлетать. Проходившая мимо девица высказала Герману все, что о нем думает, фыркнула в сторону Влады и скрылась в лестничном провале.– М-да, бывает, – озадаченно произнес Герман. – Раньше, когда этот способ борьбы с сущами еще был неизвестен, студенты ни на одном празднике не могли повеселиться как следует. Эти твари докладывали обо всем в деканат. Уж чего только не пробовали – ничего их не берет. Пока не начали сбивать ботинками. Помогает стопудово. Этот способ открыл Алекс Муранов, когда был первокурсником.– Алекс Муранов? А не Гильс?– Нет, это его старший брат, он уже закончил МУН, но его слава будет греметь в веках. Алексу за это великое открытие с ботинками студенты поставили прижизненный памятник из жвачки. Деканат памятник постоянно сносит, а мы, студенты, быстро восстанавливаем. Вот, кстати, полюбуйся.Герман Готти, встав и сделав пару шагов к окну, облокотился о каменный подоконник, указав в окно пальцем.Уже знакомый Владе плаксивый завхоз, щурясь от солнца, пытался свалить шваброй грязно-розовую фигуру в два человеческих роста, которая стояла на газоне посреди площади. Швабра прилипала к фигуре, только раскачивая ее. В конце концов, завхоз сам прилип к памятнику и принялся вопить и дергаться, как муха на липучке, пытаясь освободиться.Вампир довольно захихикал.– Староста Валькируса Эльвира Флаева, которой доверили замещать Лину Кимовну, бессовестно спит до сих пор, – послышалось с потолка, и сущ, очень быстро передвигая лапками, побежал по стене. – По ее вине вчера чуть не погибла на подземной лестнице первокурсница Огнева…Вампир быстро повернулся, снял с ноги ботинок и швырнул его в суща, но не попал – тот с мерзким хихиканьем увернулся, а ботинок укатился и исчез в темном провале.– Эх, промазал!!! – с досадой воскликнул Герман. – Отвлекся и промазал. Теперь доложит в деканат, попала Элька… А она такая красивая. О, звонок на лекцию.Звонка Влада не услышала – только что-то надавило на уши, как будто звук был совсем не в том диапазоне, который доступен человеческому уху.Пустые лестницы и коридоры ожили в один миг. Зазвучали голоса, начали хлопать двери. По ступенькам побежали студенты: плотные полноватые девочки с хмурыми взглядами – явно троллихи. Хлопая крыльями, проносились валькирии, слышалось серебристое хихиканье кикимор.– Герка, молодца, отдежурил! – похвалила юного вампира толпа ребят и кинулась разбирать свои ботинки и кроссовки.– Вот ты где, Владочка, хи-хи-хи!!!На Владу обрушилась целая стая кикимор, и через пять минут звонкого хихиканья, восклицаний и визга они убежали, а рядом с ней осталась только Дрина Веснич. У Влады так звенело в ушах, что она даже не сразу расслышала, что та говорит.– Шикарно выглядишь! Тебе так идет носить темное, и какой вырез на спине! – как всегда, слишком эмоционально и бурно восхитилась Дрина. – Идем скорее, а то мы и так опоздали на начало.И кикимора, схватив Владу за руку, потащила ее к распахнутым дверям, над которыми было написано «Атриум».